Введение

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Введение

 Всемирная слава к Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанте Свами, впоследствии известному как Шрила Прабхупада, придет после его приезда в Америку в 1965 году. До отъезда из Индии он написал три книги, а за последующие двенадцать лет напишет их свыше шестидесяти. До того, как покинуть Индию, он дал посвящение только одному ученику, а за двенадцать лет после своего отъезда даст духовное посвящение более чем четырем тысячам учеников. До его отъезда мало кто верил, что ему удастся осуществить свою мечту о всемирном обществе преданных Кришны, но в течение следующего десятилетия он создаст Международное общество сознания Кришны, будет руководить его деятельностью и откроет свыше ста храмов по всему миру. До отплытия в Америку Шрила Прабхупада никогда не покидал Индию, но за последующие двенадцать лет он несколько раз объедет мир с проповедью сознания Кришны.

Хотя может показаться, что все, чего достиг Прабхупада, пришло к нему за последние, ознаменованные великими духовными свершениями, годы жизни, первые шестьдесят девять лет его жизни были посвящены подготовке к этим свершениям. И хотя для американцев появление Прабхупады и его учения явилось полной неожиданностью — «Он казался джинном, выскочившим из лампы Алладина», — на самом деле Прабхупада был представителем многовековой культурной традиции.

Шрила Прабхупада родился 1 сентября 1896 года в Калькутте и был наречен Абхаем Чараном Де. Его отца, торговца тканями, звали Гоур Мохан Де а мать — Раджани. По бенгальской традиции родители пригласили в дом астролога, чтобы тот составил гороскоп ребенка, и очень обрадовались, услышав благоприятные предсказания. В числе прочего астролог предсказал, что, когда Абхаю исполнится семьдесят лет, он пересечет океан, станет великим религиозным проповедником и откроет сто восемь храмов.

Абхай жил в доме номер 151 на Харрисон-Роуд, в индийском квартале северной части Калькутты. Отец Абхая Гоур Мохан Де принадлежал к аристократической купеческой касте суварна-ваник. Он состоял в родстве с богатой семьей Малликов, которые на протяжении нескольких столетий торговали с англичанами золотом и солью. Некогда Маллики также принадлежали к семейству Де, которое вело свою родословную от древнего мудреца Гаутамы, но в эпоху правления Моголов, еще до того как Индия стала британской колонией, один мусульманский правитель пожаловал богатой и влиятельной ветви семейства Де титул Маллик («господин»). Затем, еще через несколько поколений, дочь одного из Де вышла замуж за юношу из семьи Малликов, и с тех пор обе семьи поддерживали между собой тесные связи.

Локанатху Маллику принадлежал целый квартал по обеим сторонам Харрисон-Роуд. Гоур Мохан со своей семьей занимал несколько комнат в трехэтажном доме, который также был собственностью Малликов. Напротив дома семьи Де находился храм Радхи-Говинды, где на протяжении полутора веков Маллики поклонялись Божествам Радхи-Говинды. Часть дохода, который давали их лавки, предназначалась для Божеств и жрецов, совершавших богослужение. Каждое утро перед завтраком члены семьи Малликов шли в храм, чтобы увидеть Божества Радхи-Говинды. На большом подносе они приносили вареный рис, качаури и овощи, предлагали все это Божествам и раздавали прасад окрестным жителям, которые по утрам собирались в храме. Среди постоянных посетителей храма был и Абхай Чаран, приходивший сюда с матерью, отцом или слугой.

Гоур Мохан был чистым вайшнавом и воспитывал сына так, чтобы тот рос в сознании Кришны. Поскольку родители Гоура Мохана тоже были вайшнавами, он никогда в жизни не притрагивался к мясу, рыбе, яйцам, не пил чая и кофе. Это был человек со светлой кожей, отличавшийся спокойным, сдержанным характером. Вечерами, перед тем как запереть свою мануфактурную лавку, он ставил на пол посреди комнаты миску с рисом — для крыс, чтобы, проголодавшись, они не изгрызли его ткани. Вернувшись домой, он читал «Чайтанья-чаритамриту» и «Шримад-Бхагаватам» (основные священные писания бенгальских вайшнавов), повторял мантру на четках и поклонялся мурти Господа Кришны. Мягкий и добрый по природе, он никогда не наказывал Абхая. Даже если порой ему нужно было приструнить сына, он, прежде чем сделать это, приносил ему свои извинения: «Ты — мой сын, и потому я должен тебя наказать. Это мой долг. Даже отцу Чайтаньи Махапрабху приходилось наказывать своего сына, так что не взыщи».

В памяти Прабхупады навсегда осталась картина того, как отец поклонялся Господу Кришне. Он часто вспоминал, как, возвращаясь поздно вечером из лавки, отец садился перед домашним алтарем и с благоговением проводил службу Господу Кришне. «Когда отец начинал арати, — вспоминал Прабхупада, — мы уже спали. „Динь-динь-динь‘‘, — звенел колокольчик, и, проснувшись, мы видели, как отец склоняется перед Кришной».

Гоур Мохан хотел, чтобы его сын вырос вайшнавом: он мечтав, чтобы Абхай стал слугой Радхи и Кришны, проповедовал «Бхагаватам» и научился традиционному вайшнавскому искусству игры на мриданге. Он часто принимал у себя садху и каждый раз просил их: «Благословите, пожалуйста, моего сына, чтобы Шримати Радхарани послала ему Свои благословения". Когда мать Абхая однажды сказала, что хочет видеть сына адвокатом (а значит, ему нужно будет ехать учиться в Лондон), один из дядьев мальчика решил, что это неплохая идея. Но Гоур Мохан и слышать об этом не хотел — ведь, если Абхай поедет в Англию, он должен будет перенять одежду и манеры англичан. «Там он научится пить вино и волочиться за женщинами, — возражал Гоур Мохан. — А его деньги мне не нужны».

Свой замысел Гоур Мохан начал осуществлять, когда Абхай был еще совсем маленьким ребенком. Он пригласил профессионального учителя игры на мриданге, чтобы тот научил Абхая классическим ритмам киртана. Раджани отнеслась к этой затее скептически: «Зачем такого маленького ребенка учить играть на мриданге? Какой от этого прок?» Но Гоур Мохан мечтал о том, что его сын будет расти, исполняя бхаджаны, играя на мриданге и проповедуя «Шримад-Бхагаватам».

Когда Абхай родился, его матери, Раджани, было тридцать лет. Как и ее муж, она происходила из семьи Гаудия вайшнавов. Кожа у нее была темнее, чем у мужа, и, в отличие от спокойного и сдержанного Гоура Мохана, она обладала горячим, вспыльчивым нравом. Абхай видел, что мать с отцом живут в мире и согласии, их дом никогда не сотрясали крупные семейные скандалы и не подтачивало скрытое недовольство родителей друг другом. Раджани была целомудренной и набожной женщиной — идеальной женой в традиционном ведическом смысле, посвятившей себя заботам о муже и детях. Абхай видел наивные и трогательные старания матери оградить его от опасностей своими обетами и молитвами.

Для Раджани, как и для Гоура Мохана, Абхай был любимым ребенком. Но если у отца любовь проявлялась в мягкости к сыну и стремлении обеспечить его успехи в духовной жизни, то у матери она выражалась в попытках оградить его от болезней, опасностей и смерти. Когда Абхай родился, она дала обет есть только левой рукой, до тех пор пока сын не заметит это и не спросит, почему она ест не той рукой. И когда однажды маленький Абхай наконец спросил об этом, она тут же поменяла руку. Для нее это было еще одним залогом того, что с ним ничего не случится; она верила, что ее обет будет защищать ребенка от опасностей, по крайней мере до тех пор, пока он не спросит ее об обете. Мать часто брала сына на берег Ганги и сама купала его в реке. Когда однажды Абхай заболел дизентерией, она вылечила его горячими пури и жареными баклажанами с солью. Иногда, заболев, Абхай наотрез отказывался от лекарств; в такие дни он становился особенно упрямым, но его упрямство наталкивалось на непоколебимую решимость матери, которая насильно вливала лекарство ему в рот. Когда Абхай отказывался ходить в школу, отец смотрел на это сквозь пальцы, мать же была непреклонна и даже наняла человека, который должен был водить его на уроки.

Подавляющее большинство людей, живущих в Северной Индии, считают Кришну высшим проявлением Бога. По сути дела, такое представление о Кришне соответствует тому, что утверждают священные ведические писания, особенно «Бхагавад-гита» — самое популярное и широко известное из всех ведических произведений. Поэтому естественно, что с самого рождения Абхай рос в атмосфере, насыщенной сознанием Кришны. К тому же его отец был глубоко религиозным человеком. Впоследствии Прабхупада говорил о нем как о «чистом преданном Господа Кришны». Еще до того, как сын научился ходить, Гоур Мохан стал брать его с собой в находившийся неподалеку храм Радхи и Кришны — Радха-Говинда-мандир. Позднее Прабхупада вспоминал как они с отцом «часами стояли у входа в храм и молились мурти Радхи-Говинды. Божества с их миндалевидными глазами были необыкновенно красивы».

Абхай очень любил ежегодный праздник Ратха-ятра, посвященный Господу Джаганнатхе. Самую большую Ратха-ятру в Калькутте проводил Радха-Говинда-Мандир. На три колесницы ставили Божества Джаганнатхи (Кришны), Баларамы и Субхадры. От храма Радхи-Говинды колесницы катили по Харрисон-Роуд и, пройдя небольшое расстояние, возвращались назад. В этот день священнослужители храма раздавали людям, собравшимся на праздник, огромное количество прасада Господа Джаганнатхи.

Ратха-ятру проводят во всех городах Индии, но главная Ратха-ятра, на которую ежегодно съезжаются миллионы паломников, проходит в Джаганнатха-Пури, городе, расположенном в пятистах километрах к югу от Калькутты. На протяжении многих веков в этот день в Пури толпы народа, участвующие в праздничной процессии, в ознаменование одной из вечных игр Господа Кришны везут три деревянные колесницы высотой около пятнадцати метров по дороге длиной три километра. Абхай слышал рассказы о том, как четыреста лет назад на Ратха-ятре в Пури Сам Господь Чайтанья вместе со Своими спутниками танцевал и пел в экстазе мантру Харе Кришна. Порой Абхай заглядывал в железнодорожное расписание или спрашивал, сколько стоит билет до Пури, и мечтал о том, как он скопит деньги и в один прекрасный день поедет туда.

Абхай хотел устроить собственную Ратха-ятру. Для этого ему нужна была колесница, и он, естественно, обратился за помощью к отцу. Гоур Мохан купил ему подержанную игрушечную ратху (колесницу) высотой около метра. Вдвоем они сделали колонны и установили на них балдахин, стараясь, чтобы он как можно больше походил на те балдахины, которые украшают большие колесницы в Пури. Абхай привлек к этому занятию друзей, в первую очередь свою сестру Бхаватарини, и сам сразу же стал их лидером. Поддавшись на его уговоры, хозяйки из соседних домов, приятно удивленные, согласились приготовить подобающие случаю кушанья, чтобы на своей Ратха-ятре Абхай тоже мог раздавать прасад.

Как и праздник в Пури, Ратха-ятра Абхая продолжалась восемь дней подряд. На праздник собралась вся семья, соседские дети везли повозку, участники праздничной процессии пели, били в барабаны и играли на караталах.

Когда Абхаю было около шести лет, он попросил отца, чтобы тот дал ему мурти, которому он мог бы поклоняться самостоятельно. С раннего детства он видел, как отец проводил дома пуджу, постоянно наблюдал богослужения в храме Радхи-Говинды и думал: «Когда же и я смогу поклоняться Кришне?». Гоур Мохан купил пару маленьких Божеств Радхи-Кришны и подарил их сыну. С тех пор, что бы ни ел маленький Абхай, он сначала предлагал это Радхе и Кришне. Подражая отцу и священнослужителю из храма Радхи-Говинды, он предлагал своим Божествам масляную лампадку и укладывал Их на ночь спать.

Когда в конце шестидесятых годов Шрила Прабхупада начал проводить большие праздники Ратха-ятры в городах США и устанавливать Божества Радхи-Кришны в храмах ИСККОН, он говорил, что всему этому он научился от своего отца. Единственным, но очень важным аспектом сознания Кришны, о котором он узнал не от отца, была необходимость издания и распространения трансцендентной литературы. Этому он научился у своего духовного учителя, которого встретил позднее, в молодости.

Когда Абхай учился в колледже, отец устроил его женитьбу на Радхарани Датта, дочери торговца, с которым он вел дела. В течение нескольких лет после женитьбы Абхай по-прежнему продолжал жить со своей семьей, а она со своей, поэтому ответственность за содержание семьи легла на него не сразу. Сначала нужно было окончить колледж.

Однако на четвертом курсе Абхай начал сомневаться, стоит ли ему вообще получать диплом. К этому времени он стал симпатизировать национальному движению, которое выступало за национальные школы и самоуправление.

Курсом старше Абхая учился страстный патриот Субхас Чандра Бозе, которому впоследствии предстояло возглавить Индийскую национальную армию, сформированную для того, чтобы покончить с британским владычеством в Индии. Абхай внимательно слушал страстные речи Бозе, призывавшего студентов поддержать движение за независимость Индии. Ему импонировала вера Бозе в духовное начало, его энтузиазм и непоколебимая решимость. Абхая не интересовала политическая деятельность, но ему были близки идеалы движения за независимость. Идеи независимости, свараджа, носились в воздухе, и, хотя провозглашать их открыто осмеливались немногие, эти идеи находили отклик в сердцах почти всех студентов, в том числе и Абхая.

Особенно интересовал его Мохандас Ганди. Ганди всегда носил с собой «Бхагавад-гиту» и говорил, что ставит ее выше всех остальных книг. Он отказался от всех дурных привычек, не употреблял алкоголя и других одурманивающих средств, не ел мяса, воздерживался от недозволенных половых отношений. Он жил просто, как садху, и в то же время производил впечатление натуры более цельной, нежели те нищенствующие садху, которых Абхаю часто приходилось видеть в доме своего отца. Абхай читал речи Ганди и следил за его деятельностью. Ему хотелось верить, что Ганди — это именно тот человек, который сумеет соединить духовность с практической деятельностью.

Ганди призывал индийских студентов бросить учебу. Английские школы и колледжи, говорил он, прививают тем, кто в них учится, рабскую психологию и делают их марионетками в руках англичан. Тем не менее диплом колледжа был основой успешной карьеры. Абхай все тщательно взвесил и, сдав в 1920 году экзамены за четвертый курс колледжа, отказался от диплома. Так он выразил свой протест и ответил на призыв Ганди.

После кровопролития в Джалианвалла-Багхе, когда английские солдаты расстреляли сотни безоружных индийцев, участников мирного митинга, Ганди призвал индийцев ко всеобщему гражданскому неповиновению и бойкоту всего британского. Отказавшись от диплома, Абхай стремился стать ближе к движению Ганди за независимость Индии. Отец Абхая очень огорчился, узнав о случившемся, но препятствовать сыну не стал. Будущее Абхая волновало его больше, чем исход политической борьбы в Индии, поэтому с помощью влиятельного друга семьи, доктора Картика Чандры Бозе, он устроил сына на хорошее место. У доктора Бозе, известного хирурга и промышленника фармацевта, в Калькутте было собственное предприятие «Лаборатория Бозе», и он с радостью принял Абхая в свою фирму начальником отдела.

Часто на протяжении всей жизни Шрила Прабхупада будет с глубоким чувством вспоминать первую встречу со своим духовным учителем Бхактисиддхантой Сарасвати Тхакуром, которая произошла в 1922 году. Сначала Абхай не хотел встречаться с ним, поскольку так называемые садху, которые были частыми гостями в доме его отца, не производили на него благоприятного впечатления. Но друг Абхая настоял на своем и повел его в Гаудия-матх, где их провели на крышу, к Бхактисиддханте Сарасвати.

Не успели Абхай и его друг почтительно поклониться святому человеку и сесть, как Бхактисиддханта Сарасвати сказал им: «Вы образованные молодые люди. Вы должны проповедовать учение Господа Шри Чайтаньи по всему миру».

Абхая очень удивило, что садху тотчас предложил им проповедовать от его имени. Бхактисиддханта Сарасвати сразу произвел на Абхая сильное впечатление, и, чтобы проверить это впечатление, он решил задать ему несколько каверзных вопросов.

Абхай был одет в белую одежду из кхади, что в Индии тех времен свидетельствовало о принадлежности человека к движению за политическую независимость Индии. Поэтому, выступая от имени индийских националистов, Абхай спросил: «Кто станет слушать вашу проповедь учения Чайтаньи? Ведь мы — зависимая страна. Сначала Индия должна обрести независимость. Как можно распространять индийскую культуру, пока нами правят англичане?»

Шрила Бхактисиддханта ответил, что сознанию Кришны не нужно дожидаться перемен в политической обстановке в Индии. «Сознание Кришны не зависит от того, кто стоит у власти. Оно так необходимо человечеству, что мы не имеем права ждать, пока Индия обретет независимость».

Смелость его слов поразила Абхая. В ту пору вся страна бурлила, и, казалось, каждый индиец поддерживал то, о чем говорил Абхай. Многие известные лидеры Бенгалии, многие святые люди, даже сам Ганди — человек образованный и религиозный — могли бы задать садху тот же самый вопрос, подвергая сомнению своевременность того, что он проповедовал.

Однако Шрила Бхактисиддханта утверждал, что все правительства находятся у власти временно; вечной реальностью является сознание Кришны, а нашим истинным «Я» — вечная душа. Ни одна из созданных людьми политических систем не способна помочь человечеству. Это утверждают ведические писания и духовные учители прошлого. Если мы действительно заботимся о всеобщем благе, то должны подняться над преходящим и готовить людей к следующей жизни, помогая им восстановить свои вечные отношения со Всевышним.

Абхай уже понял, что находившийся перед ним человек не имеет ничего общего с так называемыми садху, которых ему приходилось встречать до этого, и внимательно слушал доводы Шрилы Бхактисиддханты, обнаруживая, что они все больше и больше убеждают его. Бхактисиддханта Сарасвати процитировал на санскрите стих из «Бхагавад-гиты», в котором Господь Кришна призывает людей отказаться от всех прочих религиозных обязанностей и предаться Ему, Верховной Личности Бога. Абхай никогда не забывал о Господе Кришне и Его наставлениях, увековеченных в «Бхагавад-гите», в его семье всегда почитали Господа Чайтанью Махапрабху, миссии которого служил Бхактисиддханта Сарасвати. Тем не менее, услышав такое блестящее изложение этого учения, Абхай был ошеломлен.

Он понял, что потерпел поражение в споре с садху, и тем не менее остался доволен его исходом. Через два часа дискуссия закончилась, и они с другом, спустившись по лестнице, вышли на улицу. То, что Шрила Бхактисиддханта назвал борьбу за независимость несовершенной, преходящей деятельностью, произвело на Абхая сильное впечатление. Он чувствовал себя уже не столько патриотом, сколько последователем Бхактисиддханты Сарасвати. Он также подумал, что было бы гораздо лучше, если бы он не был женат. Этот великий садху просил его проповедовать; он мог бы начать немедленно, но не чувствовал себя вправе бросить семью.

«Какой удивительный человек! — сказал Абхай своему другу. — Учение Господа Чайтаньи находится в надежных руках».

Позднее Шрила Прабхупада вспоминал, что в тот вечер он, в сущности, принял Бхактисиддханту Сарасвати своим духовным учителем. «Не формально, — говорил Прабхупада, — а в сердце. Я понял, что встретил настоящего святого человека».

После первой встречи с Бхактисиддхантой Сарасвати Абхай стал больше общаться с преданными Гаудия-матха. Они дали ему книги и рассказали историю жизни своего духовного учителя. Шрила Бхактисиддханта Сарасвати был сыном Бхактивиноды Тхакура — другого великого вайшнава, учителя в цепи ученической преемственности, восходящей к Господу Чайтанье. До Бхактивиноды учение Господа Чайтаньи было извращено многочисленными лжеучителями, принадлежавшими к различным сектам, которые выдавали себя за последователей Господа Чайтаньи, но на самом деле, каждый по-своему, грубо искажали Его чистое учение. Тем самым они только дискредитировали вишнуизм. Бхактивинода Тхакур, благодаря своему общественному положению (он был правительственным чиновником высокого ранга) и многочисленным литературным трудам, восстановил авторитет вишнуизма. Он проповедовал, что учение Господа Чайтаньи является высшей формой теизма и принадлежит не какой-то отдельной секте, религии или нации, а всем людям земли. Он же предсказал, что учение Господа Чайтаньи распространится по всему миру, и сам с нетерпением ждал этого дня.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати проповедовал самую суть учения Господа Чайтаньи: он учил, что Господь Кришна является Верховной Личностью Бога и повторение Его святого имени гораздо важнее всех прочих религиозных обрядов и ритуалов. В предыдущие эпохи существовали другие способы постижения Бога, но в век Кали достичь этой цели можно, только повторяя мантру Харе Кришна. Опираясь на авторитет таких священных писаний, как «Брихан-нарадия-пурана» и Упанишады, Бхактивинода Тхакур и Бхактисиддханта Сарасвати особо подчеркивали значение маха-мантры: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Абхаю были известны эти цитаты из священных писаний, он был знаком с философией «Гиты» и знал о мантре Харе Кришна. Но только теперь, увлеченно читая труды великих ачарьев, он начал понимать все величие миссии Господа Чайтаньи. Он заново открывал для себя глубины вайшнавского наследия и все глубже осознавал, какое благо оно может принести людям этого века, обреченным на бесчисленные страдания.

* * *

По делам службы Абхай с семьей переехал в Аллахабад; именно здесь в 1932 году он получил духовное посвящение и стал учеником Бхактисиддханты Сарасвати. История последующих тридцати лет его жизни в Индии — это история того, как в нем росло и крепло единственное желание — проповедовать сознание Кришны по всему миру, выполняя волю своего духовного учителя.

Однако семейные обязанности Абхая и его проповедническая деятельность, казалось, вступили в конфликт. Его жена была религиозной дома, но ее никогда не привлекала перспектива работать ради распространения сознания Кришны. Даже когда Абхай собирал у себя дома людей и читал лекции по «Бхагавад-гите», она предпочитала оставаться наверху и пить чай. Однако, несмотря на ее упрямство, Абхай не терял надежды когда-нибудь вовлечь ее в свою деятельность.

Как коммивояжеру одной из фармацевтических фирм, Абхаю приходилось много ездить, особенно по Северной Индии. Он думал, что, если ему удастся разбогатеть, он сможет использовать свои деньги на проповедь, помогая миссии Бхактисиддханты Сарасвати. Эта мысль была для него стимулом в его предпринимательской деятельности.

Абхай был лишен возможности путешествовать со своим духовным учителем или часто видеться с ним, но всегда старался так планировать свои деловые поездки, чтобы приезжать в Калькутту всякий раз, когда там был Бхактисиддханта Сарасвати. Таким образом, за четыре последующих года ему удалось увидеть своего духовного учителя около двенадцати раз.

В споре Шрила Бхактисиддханта Сарасвати мог разгромить любую философию, так что даже его собственные ученики побаивались разговаривать с ним наедине, однако к Абхаю Шрила Бхактисиддханта Сарасвати всегда относился очень благосклонно, несмотря на то что их общение было весьма ограниченным. Позднее Прабхупада вспоминал: «Иногда мои духовные братья осуждали меня за то, что я разговаривал с ним немного фамильярно, и приводили английскую поговорку: „Дураки лезут туда, куда боятся ступить даже ангелы". Но я думал: „Дурак? Что ж, может быть, но такой уж я есть". Мой Гуру Махараджа всегда был очень добр ко мне».

В 1935 году, когда Шриле Бхактисиддханте Сарасвати исполнилось шестьдесят два года, Абхай посвятил ему стихотворение и эссе, которые прочел на встрече со своими духовными братьями в Бомбее. Эти сочинения были приняты очень тепло и впоследствии опубликованы в журнале «Хармонист», печатном органе Гаудия-матха. Один из его духовных братьев стал называть Абхая кави — «поэт-мудрец», и это прозвище закрепилось за ним. Однако настоящая слава от первого опубликованного сочинения пришла к Абхаю, когда его стихотворение попало в руки к Бхактисиддханте Сарасвати. Это стихотворение доставило ему огромное удовольствие. Одна строфа ему так понравилась, что он показывал ее всем своим гостям:

Абсолют чувствует —

Ты доказал,

Туман майявады

Ты разогнал.

В этом простом четверостишии Абхаю удалось выразить самую суть проповеди своего духовного учителя, острие которой было направлено против философии имперсонализма, и Шрила Бхактисиддханта мог судить по нему, насколько хорошо Абхай понимает своего гурудева. Шриле Бхактисиддханте понравилось также эссе Абхая, и он показал его своим самым близким ученикам. «Печатайте все, что он напишет» — такое распоряжение получил от него редактор «Хармониста».

Одна из самых важных встреч Абхая с духовным учителем произошла во Вриндаване в 1935 году. Абхай был уже не новичком, а настоящим учеником, и по мере возможностей старался помогать миссии своего духовного учителя. Однажды, когда Шрила Бхактисиддханта вместе с Абхаем и несколькими другими учениками гулял по берегу священного озера Радха-Кунда, он поделился с Абхаем своими мыслями. Он сказал, что к его великому огорчению, некоторые из его ведущих учеников перессорились между собой. Они враждуют из-за комнат и имущества в штаб-квартире Гаудия-матха в Калькутте. Если они уже сейчас начали ссориться, что же будет после смерти их духовного учителя? Абхай не принимал в этих распрях никакого участия и даже не знал всех подробностей происходившего, но слова духовного учителя болью отозвались в его сердце.

Глубоко обеспокоенный, Шрила Бхактисиддханта сказал Абхаю: «Там будет пожар». Придет время, когда в Гаудия-матхе в Калькутте вспыхнет пожар, и, разгораясь, этот пожар групповых интересов уничтожит все. Абхай слушал и не знал, что сказать. «Хорошо бы, — продолжал Бхактисиддханта Сарасвати, — снять мрамор, которым облицован храм, и вернуть деньги. Если бы я смог сделать это и на вырученные деньги напечатать книги, было бы куда лучше».

Затем, обращаясь непосредственно к Абхаю, Шрила Бхактисиддханта Сарасвати сказал: «Я хотел издать несколько книг. Если у тебя когда-нибудь будут деньги — печатай книги». Стоя на берегу Радха-Кунды и глядя на своего духовного учителя, Абхай почувствовал, что эти слова изменили ход его жизни, — «Если у тебя когда-нибудь будут деньги — печатай книги».

* * *

Шрила Бхактисиддханта покинул этот бренный мир в декабре 1936 года. За месяц до его ухода Абхай написал ему письмо. Он понимал, что, являясь грихастхой, не может посвящать все свое время служению духовному учителю, и хотел знать, чем бы мог быть полезен еще. Поэтому Абхай спросил: «Не могли бы вы дать мне какое-нибудь определенное служение?»

Через две недели Абхай получил ответ:

«Я совершенно уверен, что, владея английским, ты сможешь донести наши идеи до людей, которые не знают языков (бенгальского и хинди)... Это принесет благо и тебе, и твоим слушателям. Я очень надеюсь, что ты сможешь успешно проповедовать на английском языке».

В этих словах Абхай сразу увидел то же самое указание, которое получил во время своей встречи со Шрилой Бхактисиддхантой в 1922 году. Он воспринял это письмо как подтверждение некогда полученного им наказа. Теперь у Абхая не оставалось никаких сомнений в том, что является целью его жизни.

«Пожар в Матхе», который предсказал Шрила Бхактисиддханта, вспыхнул почти сразу же после его ухода. Hекоторые из его ведущих учеников начали спорить, кто из них возглавит Матх, и вскоре их споры вылились в тяжбы, на которых они стали делить имущество храмов. Как предприниматель и грихастха, Абхай не принимал активного участия в деятельности Гаудия-матха, и теперь это стало его преимуществом. Он стоял в стороне от их споров, но его глубоко огорчало то, что его духовные братья нарушили волю своего духовного учителя, который хотел, чтобы они действовали сообща, и что созданная Бхактисиддхантой Сарасвати единая сеть храмов и типографий стала разрушаться.

Вскоре вспыхнул другой, куда более сильный пожар — пожар Второй мировой войны. Придерживаясь тактики, получившей название «политики отказа», англичане потопили большую часть индийских грузовых кораблей, перевозивших продовольствие, и уничтожили почти весь урожай риса, собранный в Восточной Индии. Они сделали это из опасения, что продовольствие попадет в руки врага. Тем самым они обрекли индийцев на голод и оставили их без кораблей, необходимых для торговли. Наступивший голод был самым страшным из всех, которые поражали Бенгалию за последние полтора столетия.

Абхаю удалось запастись продуктами в количестве достаточном для того, чтобы его семья смогла выжить, но в течение многих месяцев он видел на тротуарах и пустырях нищих, которые готовили еду на импровизированных плитах и спали по открытым небом или под деревьями. Он видел голодных детей, копающихся в мусорных ящиках в поисках чего-нибудь съестного. Отсюда оставался всего один шаг до драки с собаками за свою долю отбросов, что некоторое время спустя также стало привычным зрелищем на улицах Калькутты.

В наступившем голоде Абхай видел подтверждение слов Шрилы Бхактисиддханты. Бог позаботился о том, чтобы земля давала достаточное количество пищи для всех живущих на ней людей. Причиной возникающих в мире проблем является человеческая жадность и плохое управление. «В мире всего хватает, — говорил Шрила Бхактисиддханта Сарасвати. — Единственное, чего в нем недостает, — это сознания Кришны». Теперь эта духовная истина представлялась Абхаю как никогда актуальной, и он горел желанием применить на практике средство, которое, как он знал, может спасти мир от всех бед и страданий. Уверенный в том, что у него есть что сказать измученным войной людям, он задумал публикацию издания, которое помогло бы им взглянуть на мировой кризис сквозь призму священных писаний. Он хотел обратиться к читателю так же смело и бескомпромиссно, как это делал его духовный учитель. Недостатка в идеях не было, а деньги для этой цели он копил, откладывая часть доходов от бизнеса.

В передней комнате своей квартиры в Калькутте Абхай обдумывал, писал, редактировал и перепечатывал рукопись будущего журнала. Он назвал его «Бэк ту Годхед» («Обратно к Богу»): «Основан и издается господином Абхаем Чараном Де по прямому указанию Его Божественной Милости Шри Шримад Бхакти Сиддханты Сарасвати Госвами Прабхупады».

Однако прежде чем Абхай сумел опубликовать первый номер своего журнала, он был вынужден несколько раз обращаться к правительственным чиновникам за разрешением на бумагу. И хотя его голос терялся среди миллиардов других голосов, и у него не было ни поддержки, ни денег, ни последователей, он непоколебимо верил в своего гуру и в Господа Кришну. Абхай был убежден в важности возложенной на него миссии, поэтому еще в дни войны, среди взрывов и смертей, выпустил первый номер своего журнала, «ибо подобная литература крайне необходима всему человечеству».

Сороковые годы в Индии были насыщены важными политическими событиями. В 1947 году страна наконец освободилась от английского владычества и обрела долгожданную независимость. Но общее ликование вскоре сменилось ужасом: сотни тысяч людей погибли в вооруженных столкновениях, последовавших за разделом страны на Индию и Пакистан. Впоследствии Прабхупада вспоминал: «В 1947 году мы стали свидетелями индо-мусульманских столкновений. На одной стороне сражались индусы, а на другой — мусульмане В этих столкновениях гибло множество людей. А после смерти уже невозможно было отличить индуса от мусульманина — муниципальные служащие собирали тела в одну кучу и вывозили их за город».

Абхай не верил в обещания мира, не считал он решением проблемы и независимость Индии. Что может измениться в обществе до тех пор, пока его лидеры не осознают Бога? В статье под названием «Переговоры Ганди и Джинны», опубликованной в «Бэк ту Годхед», он писал: «Войны между индусами и мусульманами, между христианами и христианами, между буддистами и буддистами будут продолжаться до тех пор, пока не наступит конец света». Он считал, что, пока люди одержимы корыстными интересами и стремятся к чувственным наслаждениям, они не перестанут воевать. Подлинное единение возможно только на основе понимания духовной природы всего сущего и служения Всевышнему.

Даже когда Абхаю не удавалось собрать достаточно денег на издание очередного номера «Бэк ту Годхед», он все равно продолжал писать. Самым большим планом, над осуществлением которого он работал, был комментарий к «Бхагавад-гите», но помимо этого он постоянно проповедовал учение Господа Чайтаньи в своих письмах. Он писал многим политическим лидерам, влиятельным знакомым, тем людям, чьи статьи он читал, или тем, на чью деятельность обратил внимание, просматривая газеты. Называя себя их смиренным слугой, он излагал свои взгляды на то, как, обратившись к исконной индийской культуре сознания Кришны, можно разрешить все противоречия. Иногда на его письма приходили ответы правительственных чиновников или их секретарей, но чаще всего их просто игнорировали.

Абхай неизбежно должен был подумать о привлечении к преданному служению Мохандаса Ганди. Благодаря своей подвижнической и высоконравственной деятельности на благо соотечественников, которой он посвятил всю свою жизнь, Ганди имел огромное влияние на умы и души простых людей Индии. Кроме того, Абхай испытывал к Ганди особое чувство, поскольку в юности принадлежал к числу его сторонников. Седьмого декабря 1947 года Абхай написал Ганди длинное письмо и отправил его в Новый Дели. Он знал, что Ганди разошелся со многими из бывших своих соратников, так как те, придя к руководству страной, пренебрегли его идеями индусско-мусульманского единства и курса на традиционный сельскохозяйственный уклад. Он подвергался нападкам как со стороны индусов, так и мусульман. В свои семьдесят восемь лет он был слаб физически и угнетен морально.

Абхай знал, что Ганди, скорее всего, никогда не получит его письма, но тем не менее решил отправить его. Назвавшись «неизвестным другом» Ганди, он писал: «Как искренний друг говорю Вам, что Вы должны немедленно отойти от активной политической деятельности, если не хотите умереть бесславной смертью». Тепло отозвавшись о добром имени и авторитете Ганди, он тем не менее сказал, что все это окажется иллюзией, если Ганди не сойдет с политической сцены, и не начнет изучать и проповедовать «Бхагавад-гиту». Именно теперь, когда жизнь Ганди подходит к концу, предупреждал Абхай, ему следует отойти от политической деятельности и посвятить себя поискам Абсолютной Истины. Он просил Ганди по крайней мере на месяц отложить все остальные дела и изучать вместе с ним «Бхагавад-гиту».

Абхай так и не получил ответа на свое письмо, а всего через два месяца, 30 января, Ганди настигла смерть. Письмо Абхая двухмесячной давности неожиданно зазвучало как пророчество.

По мере того как Абхай уделял все больше внимания литературной и проповеднической деятельности, его работа и семейные дела шли хуже и хуже. Он чувствовал, что один из стихов «Шримад-Бхагаватам» имеет к нему самое непосредственное отношение. В этом стихе Кришна говорит: «У того, к кому Я особенно благосклонен, Я постепенно отнимаю все, чем он владеет. Тогда друзья и родственники отворачиваются от него, нищего и убогого» — и у него не остается никого, кроме Кришны. Когда предприятие Абхая в Аллахабаде обанкротилось, он попробовал открыть фабрику в Лакхнау. Поначалу новое дело казалось прибыльным, но в конце концов эта фабрика тоже разорилась и ее пришлось закрыть.

Абхай по-прежнему содержал жену и детей, живших на квартире в Калькутте, однако сам большую часть времени проводил вдали от них. Он снова переехал в Аллахабад, но стал уделять торговле лекарствами значительно меньше времени и сил. Его больше интересовала проповедническая деятельность.

Когда один из клиентов Абхая из больницы города Джханси пригласил его выступить с лекцией в Гита-Мандире, он с радостью принял это приглашение. Аудитория в Джханси, которая главным образом состояла из студентов-медиков и местной интеллигенции, тепло приняла его лекцию, однако оценила ее прежде всего с социальной и культурной точки зрения. Эти люди привыкли слушать разных ораторов, которых приглашали выступить с лекциями, однако им и в голову не могло прийти, что Абхай станет пытаться создать в Джханси постоянный центр. Но Абхай был честолюбивым мечтателем. Передав дела в Аллахабаде сыну, он попытался начать в Джханси духовное движение.

Абхаю было уже пятьдесят шесть лет, и он полагал, что ему пора серьезно взяться за исполнение наказа своего духовного учителя. Он сказал одному своему знакомому в Джханси: «Весь мир, господин Митра, живет в ожидании духовной революции» Из-за непрекращающихся распрей и борьбы за власть, созданный его духовным учителем Гаудия-матх перестал заниматься миссионерской деятельностью, поэтому он решил сам основать общество преданных и вывести его на международную арену. Несмотря на то что у него был всего лишь один или два активных помощника, он приобрел право на владение заброшенным храмом и начал создавать то, что ему представлялось своего рода духовной Организацией Объединенных Наций. Он написал устав и официально зарегистрировал свое движение, назвав его «Лигой преданных».

Пока он занимался этой деятельностью, неожиданно пришла телеграмма о том, что его предприятие в Аллахабаде ограблено. Служащие разворовали его деньги и лекарства., забрав все, что имело хоть какую-нибудь ценность. Прочитав это известие, он не сказал ни слова, а потом рассмеялся и произнес стих из «Бхагаватам»: к искреннему преданном милость Кришны приходит в виде крушения всех его материальных надежд. Когда один из его друзей в Джханси посоветовал ему вернуться в Аллахабад, он ответил: "Нет, нет, все это мне на пользу. Сначала я был расстроен, но теперь вижу, что избавился от одной очень сильной привязанности; теперь я могу полностью предаться Шри Шри Радхе-Кришне и посвятить Им свою жизнь".

Поехав к семье в Калькутту, Абхай окончательно сложил с себя семейные обязательства. В Калькутте у него все еще оставалось небольшое дело, и он отправился туда, чтобы попытаться собрать деньги для своей миссионерской деятельности в Джханси. Но там он волей-неволей вынужден был вновь заняться семейными делами — у некоторых из его детей до сих пор не было своей семьи, нужно было платить за квартиру и оплачивать счета. Даже если он расширит свое дело в Калькутте, семья будет забирать все, что он заработает, и, даже если он уступит требованиям семьи жить дома главная проблема так и останется нерешенной — они не хотят серьезно заниматься преданным служением.

Какой во всем этом смысл, думал он, если они не станут преданными? Его жену и родственников не интересовала проповедническая деятельность Абхая в Джханси, они хотели, чтобы он больше времени уделял бизнесу и семейным делам. Его тесть ворчал: «Почему ты все время говоришь о Боге?» Но, несмотря ни на что, Абхай продолжал собирать у себя дома друзей, чтобы проповедовать им и рассказывать о «Бхагавад-гите», как делал это в Джханси. И, как прежде, жена и другие члены его семьи в это время пили чай в соседней комнате. Позже Прабхупада вспоминал: «Я делал все возможное, чтобы привлечь ее к проповеднической деятельности, чтобы она помогала мне распространять сознание Кришны. Но жена была непреклонна. В конце концов через тридцать лет я понял, что она мне не помощница».

Абхай все время просил жену перестать пить чай — это было не принято в ортодоксальных вайшнавских семьях. Наконец он поставил ей условие: «Ты должна выбрать между мной и чаем». Жена Абхая шутливо ответила: «Ну что ж, тогда придется отказаться от мужа».

Некоторое время спустя она совершила непростительную ошибку, обменяв его экземпляр «Шримад-Бхагаватам» на печенье к чаю. Когда Абхай вернулся домой и стал искать священную книгу, жена призналась ему в этом. Абхай был потрясен. Это событие стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Настроенный как никогда решительно, он окончательно порвал отношения со своей семьей и оставил занятия бизнесом.

Пятидесятые годы были для Абхая очень трудным временем. Он вернулся в Джханси, но ему пришлось расстаться со своим зданием, поскольку жена губернатора настаивала, чтобы там вместо Лиги преданных расположился женский клуб. Лишенный крова над головой и настоящей поддержки, он расстался с Джханси, но не со своими планами создать всемирную ассоциацию преданных. Переехав в Дели, Абхай некоторое время жил в ашраме Гаудия-матха со своими духовными братьями. Но потом он снова стал жить сам по себе, подобно странствующему садху, останавливаясь на неделю-другую в разных храмах или в домах состоятельных и благочестивых людей, готовых оказать ему гостеприимство. В отношении пищи, одежды и крова это было самое трудное время в его жизни. С детских лет он привык к хорошей еде и одежде и никогда не знал проблем с жильем. Он был любимым ребенком своих родителей и пользовался особым расположением Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати. Но в пятидесятые годы Абхай оказался в полном одиночестве.

Он делил свое время между литературной деятельностью и поисками богатых покровителей, которым проповедовал «Бхагавад-гиту». Он делал это не ради того, чтобы найти себе постоянное место жительства, его целью было издание трансцендентной литературы и создание мощного движения, которое будет распространять сознание Кришны. А для этого ему нужны были деньги. И он обращался к богатым людям, заходил в их конторы или дома, знакомил их со своими рукописями и рассказывал о своей миссии. Но откликались немногие, а те, кто откликался, как правило, давали не больше пяти-десяти рупий. В итоге ему все же кое-как удалось собрать достаточную сумму и возобновить издание «Бэк ту Годхед».

Не имея денег даже на приличную одежду, Абхай ходил по холодному зимнему Дели без пальто. Он регулярно заходил в типографию и вычитывал гранки «Бэк ту Годхед». Когда владелец типографии спросил его, почему он так упорно, несмотря на огромные трудности, продолжает выпускать свой журнал, Абхай ответил: «Это моя миссия». Ему приходилось платить владельцу типографии по частям, небольшими суммами.

Забрав тираж из типографии, Абхай ходил по городу и сам продавал его. Обычно он располагался в чайной, и когда кто-нибудь садился рядом, Абхай предлагал ему купить очередной номер «Бэк ту Годхед». В своих очерках и передовицах Абхай критиковал материалистические и атеистические тенденции современного общества. Часто он приводил примеры из собственной жизни. На отказы (вежливые или грубые), которые Абхай встречал, продавая «Бэк ту Годхед», он отозвался статьей: «Отсутствие времени — хроническая болезнь современного человека». Несмотря на отчаянную бедность и понимание безотлагательности своей миссии, он никогда не позволял себе быть навязчивым, резким или фанатичным в статьях, которые печатал в «Бэк ту Годхед». Он писал в расчете на читателя, готового услышать настоящую философию и признать истину, особенно если она представлена логично, доходчиво и авторитетно.

Помимо продажи «Бэк ту Годхед» в чайных и отправки экземпляров жертвователям, Абхай бесплатно рассылал номера журнала по почте, как в пределах Индии, так и за рубеж. Он уже давно проявлял интерес и хотел получить доступ к обширной аудитории англоязычных читателей за пределами Индии. Собрав адреса иностранных библиотек, университетов, культурных и правительственных учреждений, он отправлял туда столько экземпляров «Бэк ту Годхед», сколько позволяли средства. Он написал письмо, обращенное к западным читателям, в котором выражал надежду на то, что они окажутся более восприимчивыми, нежели его соотечественники.

У себя в стране Абхай послал несколько выпусков «Бэк ту Годхед» президенту Индии, доктору Раджендре Прасаду, сопроводив их письмом, в котором предупреждал его об опасности, ожидающей общество, которым руководят атеисты: «Поэтому, прошу Вас, спасите людей от надвигающейся катастрофы». Он просил Его Превосходительство просмотреть хотя бы заголовки статей в прилагаемых номерах «Бэк ту Годхед» и позволить редактору взять у него интервью. «Это глас вопиющего в пустыне», — писал Абхай. Его Превосходительство ничего не ответил.

Даже в палящий летний зной, когда температура поднималась до сорока пяти градусов, Абхай каждый день выходил на улицы Нового Дели продавать свой журнал. Однажды с ним случился солнечный удар, он упал в обморок прямо на улице и лежал там до тех пор, пока его не подобрал друг, который отвез его на машине к врачу. В другой раз его боднула корова, и он долго лежал, никем не замечаемый, на обочине дороги. В таких случаях Абхай иногда задавался вопросом, зачем он бросил дом и работу и почему с тех пор, как он предался Кришне, его жизнь стала такой трудной. Много лет спустя, когда начатое им Движение сознания Кришны охватит множество стран и у него будет множество учеников и последователей, он скажет: «Тогда я не понимал этого, но теперь осознал, что все трудности, с которыми мне приходилось сталкиваться, были моим достоянием. Все это было милостью Кришны».