Церковь в России в XVIII–XIX вв.

Церковь в России в XVIII–XIX вв.

Дорогие друзья, мы начинаем разговор об очень близком к нам и драматическом периоде. Это период, который начинается после Смутного времени начала 17 века. Смутное время в принципе было бы невозможно, если бы христианское сознание общества и социальные связи, порожденные этим сознанием, были бы на высоте. Но предшествующий период Василия и Ивана Грозного совершенно разрушили общество. Вспоминаются слова Карамзина, сказанные по другому поводу, но по сути очень верные: как трудно общество создать, оно слагается веками, намного легче разрушать безумцу с дерзкими руками. Вот такие безумцы с дерзкими руками разрушили общество, они его атомизировали. Для удобства управления в интересах правителя люди должны быть отделены друг от друга, превратиться в отдельные атомы и бояться думать. Это и произошло. Каждый выживал в одиночку. Каждый в этой драме начала 17 века пытался решить свои проблемы за счет общества и другого человека. Страна разрушалась. Естественно, это абсолютно не христианские и не религиозные принципы. Христианский принцип солидарность, когда люди помогают друг другу. По тому узнают, что вы Мои ученики, что вы имеете любовь между собою, говорит Христос. Тот, кто другим, а наипаче ближним, не помогает, тот не христианин, говорит апостол Павел. Здесь же полное разъединение, каждый преследовал свой интерес.

Вот характерный пример: при правлении Бориса Годунова отменяется Юрьев день, происходит полное закрепощение крестьян в интересах помещиков. Помещики хотели, чтобы крестьяне никуда не могли от них деться, чтобы они могли брать их труд в любом количестве. Пока только труд, 18 век даст примеры пострашнее. А тут происходит Смутное время, три года голода. У помещика есть обязанность перед крестьянами, когда крестьянин старый, голодный, надо его кормить. Еды нет, и помещики отпускают на волю своих крестьян. Умирайте свободными. Пока вы работали и были живы, вы мне были нужны, а умирайте каждый сам по себе. Естественно, люди не хотят умирать и уходят в разбойники, уходят в казаки — и это одна из причин Смутного времени — огромное количество гулящих людей, грабителей, которые нападают на города на монастыри. Для них уже нет ничего святого, потому что все святое разрушено в предшествующую эпоху. Когда нет государства, все рухнуло, и нет связей между людьми, находятся иностранные державы, в данном случае Швеция, Польша и Турция с юга, которые пытаются просто захватить земли России, а Польша хочет всю Россию, как была присоединена Литва, так теперь и Восточная Русь.

И здесь просыпает народное сознание в попытках солидаризироваться. Уже в 1611 году возникает ополчение Прокопия Ляпунова в Рязани, Трубецкой приходит с казаками с юга на помощь московским обывателям. Почему собственно понадобилась помощь: все присягнули королевичу Владиславу, согласились с тем, что Россия будет в унии с Польшей. Патриарх Гермоген и все согласились. Но когда стало ясно, что королевича вообще не будет, и уж тем более он не будет переходить в православие, а править будет непосредственно польский король Сигизмунд, тогда народ стал возмущаться, и поляки устроили в Москве резню в 1611 году. Это всколыхнуло сознание, люди поняли, что их обманывают, что страна катится в пропасть и теряет национальную независимость. А никого нет! Церкви нет, патриарх присягнул царевичу Владиславу. Царя нет тем более, Шуйского прогнали. Ничего нет, и люди поняли, что они должны сами. И они не просто организовались. Первое ополчение было неудачным, Прокопий Ляпунов погиб. Но второе ополчение всем известных Минина и Пожарского оказалось удачным, и после многих распрей люди поняли, как они могут обрести единство. Обратившись ни к Церкви, ни к какому-то первоиерарху, хотя церковь помогала. Главную роль объединителя страны от такой формальной церкви играла Троице-Сергиева Лавра, и послание иноков Троице-Сергиевой Лавры не подчиняться полякам и шведам, а собраться с силами и организоваться и воссоздать страну. Люди поняли, что вера их должна спасти, их собственная вера и собственные христианские отношения друг с другом. Удивительно читать письма и послания того времени. Люди перестали именовать себя уничижительными именами. Ведь раньше, когда писали царю, даже если это боярин, «пишет тебе Ивашка такой-то, Андрюшка такой-то». А тут стали именовать себя по имени-отчеству, Петр Николаич, Никита Андреевич. Даже крестьяне северных областей пишут друг другу, обращаясь с удивительной формулой «Господа мужики!» Это огромное уважение друг к другу, которое просыпается в обществе. Как раз 21 октября, 4 ноября по новому стилю, день который сейчас считается национальным праздником, все люди, которые собрались вызволять Москву, молились у иконы Казанской иконы Божией Матери, чтобы Бог даровал им единство. Не победу — единство! Что намного важнее, единодушие. И это единодушие появилось, и в итоге страна восстановилась. Но как она восстановилась — на основе уже не абсолютной монархии, а соборного государства. Возникает система соборов, на соборе избирается Михаил Романов. Его мать инокиня Ксения завещает своему 16-летнему сыну править только с земским и освященным собором, и первые годы соборы собираются все время, каждый год. Царь не правит один, он правит совокупной волей. Это и есть единодушие.

В каком духовном положении оказалась Россия после преодоления Смуты. Люди были воодушевлены. Уровень религиозности стал возрастать после страшного упадка в Смутное время, но с другой стороны обнаружилось, что очень низок уровень культуры в обществе. За период Московского царства, которое началось с Ивана III, уровень народной культуры стремительно упал. Люди и малообразованные и страшно отстали от Запада. А Запад — это и постоянное противостояние, и технологии. Как тут быть? Идея замыкания в себе уже совершенно не модная. Нельзя замыкаться, уже ясно, что именно это привело к катастрофе. Поэтому и соборы, и цари Михаил и Алексей стремятся открыть страну, сохранив святыни православия и традиции. Они стремятся сделать православие опять вселенским. Тем более царь Алексей мечтает о том, чтобы стать вселенским православным царем и даже императором, освободив от турок К-поль и земли былой Византии, Греции. Начинается паломничество греков и южных славян на Русь, люди приезжают, как бы возбуждая это желание, чтобы Русь как свободное православное царство освободило их от мусульманского гнета. Но для этого необходимо сделать православие действительно единым. А за время замкнутого существования московского царство, особенно после Стоглавого собора 1551 года, утвердилось такое домашнее православие с массой мелочей, ошибок, расхождений в богослужебных книгах и даже в таких вещах как Символ веры, расхождения с греками, с Востоком.

Начинается то, что вошло в историю как книжная справа. Смотрят по греческим, украинским книжкам, где расхождение, в чем ошибки. Взят курс не просто на исправление ошибок. Поскольку нет образования, потеряна культура, желание есть, а культуры понять что главное, что второстепенное, нет. Взят путь царя Алексея и его «собиного друга» Никона, ставшего Патриархом, курс на копирование греческих образцов. Все греческое правильное, а все свое неправильное. Это было неверно по существу, потому что греческие, уже печатные книги, естественно, там тоже было полно опечаток, ошибок, всего хватало. Во-вторых, обращали внимание на мелочи, чепуху, которая никакого значения не имеет для глубинных принципов христианской религии. Эти мелочи выставляли вперед и все меняли, а общество, прошедшее Смуту, религиозно возродившееся, считало, что оно возродилось на старом русском православии, которое уберегли несмотря ни на что — Казанская икона Божией Матери, Преподобный Сергий, Нил Сорский, святые 15-го века, поэтому менять ничего не будем, Стоглавый собор — хороший и правильный. Царь нас тянет к непонятным изменениям, а нас-то спасло истинное православие.

Ни те, кто хотел менять, ни те, кто не хотел, не понимали, что надо менять, а что не надо менять, что главное, а что второстепенное. К-польский патриарх Паисий писал патриарху Никону: не следует думать, будто извращается наша православная вера, если кто-нибудь имеет чинопоследование, несколько отличающееся в вещах несущественных, если только в главном и важном сохраняется согласие со вселенской церковью.

На Руси крестились двумя перстами, соединив три, говорили, что это две природы Христа, божественная и человеческая, и три Лица Святой Троицы — это три пальца. А греки крестились тремя пальцами, прижав два, говоря то же самое, только другим пальцам усваивая те же символические функции. И это стало главным объектом разделения! Или как ходить с Евангелием на солее вокруг аналоя. По солнцу или против — в сущности все равно — но решили, что надо по солнцу, пытаясь по греческому чину все изменить. А другие: как так, всю жизнь ходили по-другому, неужели все изменим. Отцы делали, и мы будем делать. И масса других таких же второстепенных вещей.

В чем смысл этого разномыслия? В том, что христианская вера воспринималась не как сущность, которую вообще не понимали. Идею обожения мы вообще не встречаем в этих спорах. А воспринималась как набор магических форм. Если правильные магические форму — получится, если неправильные — не получится. Вот и все. Поэтому за каждую буковку люди готовы были умереть. Но беда была в том, что низкая культура и тех, и других не позволяла никому встать над схваткой и сказать: ну ради Бога, привыкли вы ходить против солнца, ходите — это не важно. Речь пошла не об углублении духовного образования, раскрытии сути, а об изменении видимых форм, что всегда воспринимается крайне болезненно. Формы можно менять тогда, когда изменилась суть. Но когда суть неизменна, менять форму для большинства людей страшно болезненная вещь.

В русском обществе получилось следующее: истово, глубоко верующие люди, поскольку были низко образованы, были преданы форме до конца, до смерти. Люди равнодушные к вере и к форме равнодушны, они пошли за царем куда он сказал, потому что идти против царя — это идти на репрессии. Никон и царь были очень круты. И возникло в русской истории то, что называется раскол. Страшное явление русской истории, не один я, например, Солженицын так считал, во многом предопределившее Россию на будущие века, в т. ч. революцию 20 века, 17 года. Потому что почти вся наиболее религиозно сознательная и активная часть общества ушла в раскол и стала вне государства и стала считать царя и патриарха Антихристом — врагом Христа, врагом России, врагом церкви. Эти люди гнались, уничтожались, уходили в самые глухие места, чтобы их не преследовали. Из них силой требовали признания истины церкви, кто-то от страха соглашался и привыкал к двуличности в вере, кто-то отказывался и погибал. Лидеры этого движения, протопоп Аввакум, предпочли смерть измене принципам. Если мы почитаем протопопа Аввакума, увидим, что он хулит царя, говорит, что ты «немчин». Для него «немчин», прямо как для некоторых современных политиков, это хуже сатаны. Потому что у тебя другая вера, другие принципы. А Алексей Михайлович, пока еще ему отвечал, говорил, что я русич, но вера моя греческая. Не понимал, что вера не может быть русская, греческая или какая-то еще, она общечеловеческая вера христианская.

Соответственно с царем остались мало верующий, но лояльные люди. Врагами царя и, что важнее, государства стали сильно верующие, но малообразованные люди. Вот какая трагедия.

В этой ситуации Россия как нация выглядит достаточно привлекательно. Не из-за этого, это внутренние дела. На этом фоне возрождения после Смуты Россия имеет соборное управление, в 1649 году принимается на соборе Уложение, законодательный свод. Россия становится в некотором смысле правовым государством, в котором действую законы. Она уже во многом похожа на европейские государства по типу организации власти. В это время возникает самостоятельное купечество, которое было совершенно разорено и погибло в 16 веке. Русское государство возрождается и становится привлекательно, и оно к тому же свободно. Впервые за 200 лет русские люди западной части древней Руси, украинцы и белорусы, начинают смотреть на Россию как на что-то привлекательное, потому что в 16 веке для русских Россия Ивана Грозного выглядела как некий монстр. Никто с ней объединяться не хотел, никто к ней не стремился. Как не было плохо православным людям в Польше, им было все равно намного лучше, чем русским людям под Иваном Грозным или в Смутное время. А вот теперь она выглядит привлекательно, и начинается мощное движение на Украине и в Белоруссии за воссоединение с Россией. Царь Алексей Михайлович этого не хочет, он, конечно, мечтает об этом вообще, но войны сейчас не хочет. Война для бедного русского государства крайне нежелательна. Но собор требует помочь единоверным украинцам и белорусам, и сами украинцы в 1648 году объявили, что они желают быть с русским царем. Начинается новая тяжелая война с Польшей. В 1654 году заключается мир, к России присоединяется Левобережная Украина и город Киев, но присоединяется как федеративная структура. Все права, это специально оговаривается, которые Малороссия имела у поляков — самоуправляющиеся города, вновь, во время этой гражданской войны на Украине, добившееся свободы от крепостного права крестьянство — все это сохраняется. И Алексей Михайлович на это идет, подписывается соответствующие хартии. В России возникает федеративный принцип, что очень важно.

Вместе с Украиной приходит образование — христианское, православное. Вы помните, на прошлой лекции говорил, как из западных источников формировалась православная культура западной Руси. Теперь все это приходит на Русь или через Украину, или даже непосредственно от греков. Приезжают из Греции браться Ликуды, создают первую в Москве Славяно-Греко-Латинскую академию в Москве в Иконоспасском монастыре в Китай-городе. Западное образование еще усугубляет ситуацию, потому что это другая культура. Это православие, но это другая культура, не культура стоглавого московского собора.

И вот в 1666-7 году царь Алексей Михайлович созывает большой московский собор, на который приезжают патриарх Антиохийский, Иерусалимский, много восточных епископов, на котором осуждаются деяния собора при митрополите Макарии и Иване Грозном, осуждает эти безумные идеи Москвы Третьего Рима, самопревозношение, автокефалию. Теперь никто не сомневается, что московский патриарх равночестный, но то, что было, это неправильно. Я вам прочту формулу этого собора: «а собор, иже бысть при благочестивом великом государе и царе и великом князе Иоанне Васильевиче, всея России самодержце, от Макария митрополита Московского, и что писаша о знамении честнаго креста, сиречь о сложении двою перстов и о сугубой аллилуе, и о прочем еже писано нерассудно простотою и невежеством в книзе стаглаве и клятву, юже без рассуждения неправедно положиши, мы православные патриархи и весь священный собор тую безрассудную и направедную клятву макариеву и того собора разрешаем и разрушаем, и тот собор не в собор, и клятву не в клятву, но ни во что вменяем якоже и не бысть. Зане той Макарий митрополит, и еже с ним мудрствовавший невежством безрассудно яко восхотеша сами с собою не согласяся с греческими и с древними хартейными словенскими книгами, ниже со вселенскими святейшими патриархи, о том советоваша и ниже вопросившася с ними». То есть полное разрушение всех деяний Московского царства.

Для тех, кто не согласился с ними, оставался один путь — в раскол. Соответственно люди разделились на старообрядцев, тех, кто придерживался обряда на Руси до собора, до Никона, и новообрядцев, которых называют никонеане, у которых все новое. После этого было подорвано единство русского народа. Он был подорван драматически, потому что старообрядцев, которых было не 10 и не 20, а миллионы людей, для них русское государство стало врагом. Это, пожалуй, впервые так произошло. Даже при Иване Грозном, когда была совершенно страшная опричнина, все же это было неправильное, но их государство. А теперь это стало государство врага. Люди предпочитали самосожжения, их были тысячи, предполагается, что было около 20 тысяч людей, которые покончили самоубийством в эти десятилетия после раскола до пришествия Петра I. Надо сказать, что в это же время ухудшается и социальное положение людей. Вспыхивает восстание Степана Разина, это 1667–1671 год, огромное количество крестьян его поддерживает, потому что то, что ввел Алексей Михайлович в 1648 году — всеобщее тягло — когда все сословия царства от царя до крестьянина — должны выполнять определенные государственные функции. В стране нет денег, страна бедная. Это сейчас привыкли что мы богатая страна, тогда газ и нефть никому не были нужны. Страна, не имеющая плодородной почвы, огромные пространства, долгие зимы, сельское хозяйство малопродуктивно, да и ведется по старинке. Поэтому денег нет, натуральные отношения, и тягло как форма натуральных отношений. В общем, все общество это приняло. Крестьяне несут тягло своим трудом, они кормят тех, кого царь помещает на эти земли, своих чиновников или воинов, эти воины защищают страну, чиновники организуют страну, священники и монастыри молятся за страну и выполняют религиозные функции, царь выполняет свои функции — вот такая пирамида служений. Но постепенно, и очень быстро, это видно по документам, те кому передали право на часть труда крестьян, стали, как и при Иване Грозном, пытаться опять этих крестьян полностью взять себе в собственность, не часть труда, а полная собственность над людьми. И это вызвало огромный резонанс в восстании Степана Разина. Степан Разин, безусловно, был бандит и разбойник, но он бы остался бандитом, если бы к нему не присоединились сотни тысяч людей, доведенных до отчаяния отсутствие перспективы жизни. Поэтому, когда Алексей Михайлович умирает, а последние годы его связаны с таким формально законным, но не очень симпатичным по тем временам делом, он овдовел и женился на очень молодой женщине Нарышкиной. Его первая жена Милославская умерла, он женился второй раз и соответственно его сознание изменилось, его последние годы правления другие, это ясно видно. Страна заходит в тупик, из которого её пытаются вывести его дети.

Первым после смерти Алексея Михайловича царем становится царь Федор Алексеевич с 1676 года. Он, по решению земского собора, отменяет одну из главных язв русской жизни — местничество. Принцип местничества заключался в том, что нельзя назначить молодого талантливого представителя какого-то рода на высокий пост, если его старый или менее талантливый родственник занимает низшие посты. Обязательно надо по старшинству ранжировать все должности в государстве — по старшинству возрастному и по старшинству — кто кого пересидит, кто ближе сидит к царю. Это естественно страшно мешало управлению. Не царь Федор, а земский собор решил с этим покончить, и царь это утвердил. После царя Федора, его правление было довольно коротким, он умирает в 82 году, регентом престола при двух малолетних царях Петре и Иоанне, детях Алексея от первого и второго брака, становится царевна Софья, их старшая сестра. При царевне Софье и ее фаворите Василии Голицыне, она не была замужем, женатый князь Голицын одновременно был и ее другом, при этом он было очень талантливый западно образованный, и он и она, царевна тоже была образованная. Начались очень серьезные реформы, которые были призваны по самым последним западным экономическим лекалам изменить жизнь России. Самое главное, князь и царевна планировали полностью ликвидировать тягловую систему и ввести прямой налог, прямую подушную подать, которая бы позволила у крестьян брать деньги и содержать бюрократию военную и гражданскую. Второе, Софья и Василий твердо решили покончить с войнами в Европе и заключили с Польшей вечный мир. Соответственно страна может спокойно развиваться. Да были проблемы, хотелось получить еще какие-то исконно русские земли, но Бог с ними, важен мир и хорошая организация жизни. Потом историк Татищев говорил, что никогда так хорошо не жили русские люди как в этот период регентства Софьи. Но это регентство заканчивается.

В духовном плане ничего не меняется, потому что как раз будучи противником вмешательства государства в церковные дела, что никогда до добра не доводило нашу страну, царевна Софья сказала, что все, что связано с вопросами веры, это церковь, патриарх, вы там и решайте. А это раскол, и церковь официально продолжала гнать раскольников, потому что они были не только противники царя, Софье было это все равно, она считала, что экономическое изменение всех приведет в стан ее сторонников, но потому что они были противниками официальной церкви и хулили ее, называли антихристовой церковью. Здесь произошла удивительная либерализация гражданской жизни и еще большее ухудшение ситуации в отношении раскола, именно потому, что по западным либеральным лекалам Софья и князь Голицын не хотели вмешиваться в церковные дела.

Но в 1689 году происходит переворот, к власти приходит Петр, и после заточает Софью, Василия ссылает сначала в Каргополь, потом на Пинегу. Устанавливается режим нового типа. Петр тоже западно образованный человек. Вообще, считать, как говорил Пушкин, что Петр прорубил окно в Европу, это абсолютная ошибка. Это окно никогда полностью не закрывалось. Во-вторых, в 17 веке Алексей Михайлович и Софья имели это окно широко распахнутым, говорили на многих языках, читали на латыни, на польском, библиотеки многих боярских родов были большие и активно используемые. Речь идет не о прорубании, а об изменении отношения к Европе. Весь 17 век, особенно вторая его половина, это была попытка создать в России органическую, современную тогдашней Европе, страну, тогда страна постепенно станет богатая и медленно, не за одно поколение, вольется в круг европейских государств, потому что оно как христианское православное государство совершенно естественно европейское, пусть и другое. Но тогда и Европа была разделена, были католики, были протестанты, в Польше было немало православных. Это был бы еще один элемент Европы.

У Петра была другая идея. Для него была идея не всеобщего мира, а идея великой империи, завоевания земель. Немедленно, сейчас, здесь. Притоком европейцев европеизировать. Не своих вырастить до уровня европейцев, а пригласить европейцев, чтобы они Россию меняли. Кроме того, бедная Россия могла дать мало средств для ведения больших войн, соответственно надо было выжать из людей все, чтобы создать военную промышленность, чтобы строить корабли и т. д. Для этого Петр не идет путем Софьи, не освобождает крестьян от тягла, но напротив делает тягло абсолютным. Частная собственность исчезает. Крестьяне больше не имеют своей собственности, даже и дворяне. Все принадлежит в стране царю, совершенно архаичная форма, классическая восточная деспотия. Царь дает дворянам крестьян, и они живут их трудами. Крестьяне не имеют никаких гражданских прав, соборы перестают собираться. При Петре ни разу не созывается собор, все заканчивает, абсолютное управление страной. Петр явно показывает, что он презирает все нравственные законы. В отношении своих противников мнимых или истинных он ведет себя как Иван Грозный. Он убивает людей пачками, любит сам казнить, рубить головы. В Москве говорили: «Которого дня государь и князь Ромодановский крови изопьют, того дня и те часы они веселы, а которого дня не изопьют, и того дня им хлеб не естся». Это был очень жестокий правитель. Но, кроме того, он абсолютно игнорировал и русскую церковь. Он лишает ее обычного, сложившегося с эпохи Византии, буквально с 4 века, системы возглавления, что местная церковь возглавляется патриархом, при котором есть церковный совет. То есть церковь достаточно автономная от государства структура. Да, в Московском государстве много раз пытались эту автономию поколебать, но формально она всегда сохранялась. За эту автономию и за право церкви действовать свободно умер митрополит Филипп. Даже Никон, при всех минусах, действовал как автономная церковь. Церковную автономию уважала царевна Софья.

Теперь же она ликвидируется институционально. После смерти последнего патриарха Иоакима патриархи больше не выбираются. Царь предлагает другую систему. Совет, по гречески Синод, архиереев, который возглавляется царем, и представителем царя в совете является его обер-прокурор, светское лицо, которое наблюдает за делами церкви, говорит, что государству нужно от церкви и соответственно проводит политику нужную государству. И русская церковь, до этого обессиленная расколом, терроризированная страшными репрессиями, которые царь Петр проводил против всех сословий, вполне соглашается с этим.

Это естественно имеет еще одно печальное последствие. Кроме того, что значительная часть верующих ушла в раскол, теперь те, кто не ушли, но оказались рабами новой политической системы, в первую очередь крестьянство, но и уральские горнозаводские рабочие и т. д., они и в церкви перестали видеть своего независимого заступника. Теперь церковь стала элементом госслужбы, не более того. Соответственно доверие к церкви еще больше пошатнулось. В той степени, в которой мы располагаем данными, можно сказать, что первая половина 18 века ознаменована уходом большого числа новообрядцев в старообрядчество, потому что оно по крайней мере давало факт реальной веры и гонения. Значительная часть людей просто абсолютно охладела к вере. Уровень, скажем, среди крестьян, люди стали причащаться раз или два в год. А во многих местностях началось движение против причастия, потому что люди ощущали себя недостойными.

Обычаи христианские стали исчезать из жизни. Это также связано с упадком образования. Дело в том, что при Петре произошло еще одно важное и страшное разделение русского общества: на элиту и народ. До этого они имели одну культуру. Они имели разный уровень доходов, у них были свои социальные группы в общении, но это была одна культура, мужик и боярин могли говорить и понимать друг друга. Теперь же Петр насильно внешне вестернизирует дворянство, меняет все, вплоть до того что нельзя носить бороду и русский покров платья. Он продолжает быть таким никонианином, именно внешние вещи для него самые главные, то, что внешне отличает европейца от русского. Заставляет людей пить алкоголь, курить, устраивает всешутейшие всепьянейшие соборы, на которых имитируется и крещение, и причастие, глумятся над таинствами. Это делает царь в своих ассамблеях, которые он собирает, а если ты на них не пойдешь, там надо пить курить, там достаточно свободные отношения полов, сам царь заточил в монастырь свою жену Евдокию, и менял женщин до тех пор, пока, наконец, не женился на безродной немецкой женщине, непонятно какого рода племени, и при этом даже не потрудился развестись со своей первой женой. Все это абсолютно деморализовало общество.

В этой ситуации тонкий слой нерелигиозного внешне вестернизированного и учащего уже по западным образцам дворянства резко отличился от традиционно русского, тоже одичавшего, но ни в малой степени не вестернизированного большинства России. Они даже перестали понимать друг друга, они постепенно перестали говорить на одном языке. Возникли две субкультуры, дворянская субкультура и народная, чужие друг другу. И церковь, по внешнему виду оставаясь старой русской церковью, священники так же носили бороды, им все это позволено, по сути поддерживала дворянскую субкультуру, которая была чужой, не их, не русской. Произошел страшный раскол, который усугубился тем, что в первой половине 18 века после смерти Петра власть практически до 41 года, до воцарения Елизаветы Петровны, дочери Петра, была у немецких временщиков. Власть в руках немецких временщиков, тоже безобразная и жестокая, еще больше отчуждала народ от власти. Фактически, немецкая партия управляла Россией до Елизаветы Петровны, и Елизавета пришла к власти путем заговора, финансировавшегося из Франции. Это была французская партия, те, кто привели ее к власти, лейб-компанцы, их деятельность была организована французским послом в России. Во многом Россия перестает быть даже независимой страной.

Сейчас у нас эксплуатируются природные богатства, нефть, газ, кто-то получает от этого много, кто-то ничего, но тогда, не это было ценностью. Ценностью были рабочие руки, потому что земли было изобилие, а рук не хватало, поэтому тогда контроль над руками был такой же как сейчас над нефтью. Поэтому в России было введено абсолютное рабство. Рабство доходило до того, что крестьянин не мог создать семью без разрешения помещика. Помещик определял, кого ему брать в невесты, он не имел собственности, вся собственность принадлежала помещику и государю. Он даже не подводился к присяге. Когда к власти приходил новый царь, присягали все сословия, кроме крестьян. За них присягал помещик, а они уже не были гражданами, это была крещеная собственность. Что в этой ситуации было печально в нашей с вами теме — Церковь ни разу не выступил против этого! Церковь, к сожалению, была одним из крупнейших владельцев имуществ, имела огромное количество крестьян, земли, но никогда не стремилась к тому, чтобы освободить человека и образовать его. Упал уровень образования, и нам не известно, были ли специальные указы, видимо, не было, но по молчаливому согласию крестьян не учили даже грамоте. Потому что крещеная собственность, образованная и грамотная, способна не подчиняться, поэтому их держали в полном скотстве, и Церковь на это соглашалась, хотя, как вы помните, слова Евангелия, Самого Христа, «шедше научите все народы, крестя их во Имя Отца и Сына и Святаго Духа». Церковь изменила этому принципу образования людей ради познания истины. Не говоря о том, что даже для грамотных все менее и менее понятным становилось Священное Писание, оно было на церковно-славянском языке, который становился все более древним, язык уходил от ЦСЯ. У старообрядцев он сохранялся, у них и грамотность была на совершенно ином уровне, там учили, а здесь язык уходил, и даже кто умел читать, не могли читать Священное Писание. А те из дворян, кто были верующие, все чаще и чаще читали Писание на немецком, французском или польском языках.

В этой ситуации Церковь потенциально оставалась опасной для государства. Она была лишена возглавления, коррумпирована сотрудничеством с властью, но она имела огромное имущество. Это была корпорация, не модернизированная по-петровски, которая могла, особенно в условиях смуты после Петра, совершить вот эту «ваньку-встаньку». И поэтому после смерти Елизаветы Петровны в 1761 году, по ее указанию, на престол возводится ее племянник герцог Шлезвига под именем Петра III. Он практически тут же издает указ о национализации церковных имуществ в марте 1762 года. С этого времени имущества должны быть не в собственности церкви, а в собственности государства, которое платит монастырям и священникам определенную плату за их службы — т. е. они становятся чиновниками.

Царь Петр III очень недолго управлял Россией. Уже в середине 1762 года его свергает и убивает его жена немецкая принцесса, известная нам под именем Екатерины Великой. Руками своего любовника графа Орлова и его брата она убивает своего мужа и восходит на престол, вообще никаких прав на престол не имея. Собственно даже не предполагается, ее никто не назначала, она захватывает престол, она абсолютная узурпаторша. Всячески говорит, что ее муж был негодный правитель, возможно, оно так и было, но она две вещи принимает полностью: это идея секуляризации и национализации церковных имуществ, здесь она идет до конца под предлогом, что церковь эксплуатирует людей, что ей не позволено. И она утверждает знаменитый указ о вольности дворянства, который был принят Петром III в феврале 1762 года. Этот указ принципиально отказывается от идеи тягла. Это, конечно, не история церкви, а государства, но важно понять это. Дело в том, что теперь дворяне становятся лично свободными людьми. То, что они имеют — земли, дворцы и крестьян — становится их частной собственностью. Возникает не просто вестернизированный слой, а частновладельческий строй в государственном восточнодеспотическом целом. Страна как бы распадается: все принадлежит государству, кроме дворян и их собственности. Все остальное государственное, а это дворянское.

Указ о вольности дворянства и последующие указы Екатерины юридически формально передают людей в частное рабство. Если раньше можно было обманывать людей, что мы все тянем тягло, то теперь кто-то тянет, а кто-то не тянет. Ему дали землю и людей, люди которые когда-то вместе с Мининым и Пожарским спасали Россию и воссоздавали государство, теперь эти люди становятся частновладельческими рабами дворян, и им запрещено даже жаловаться на своих господ, их дела не принимают в суды. Это люди третьего сорта, да и не люди вовсе, а просто рабочая сила. Причем Екатерина продолжает политику предшествующих императоров и активно раздаривает крестьян своим фаворитам. Фактически Россия из государства становится частным владением узурпаторши, которая делает с ней все, что ей угодно.

Что страшно в этой ситуации, церковь нашла в себе силы восстать против секуляризации. Митрополит Арсений Мациевич, который сейчас причислен к лику святых, выступил против этого и был Екатериной после многих наказаний заточен в Ревельский каземат и умер под чужим именем Андрея Враля. Он боролся против секуляризации имуществ, но не за свободу людей, а за право церкви владеть крестьянами и землями. И когда Екатерина решила созвать, у нее были такие мысли, она была европейская женщина, при всех слабостях она была культурным человеком и какое-то время она не хотела управлять толпой рабов, ей хотелось вестернизировать Россию. Она собрала и созвала выборных от всех земель, почти собор, для того чтобы составить новое уложение, новые законы, ничего не получилось в итоге, все это ушло в песок. Но что интересно, были и дворяне, и горожане, мещане, и представители Синода — никто не высказался против крепостного права, один или два дворянина слабо говорили об этом из сотен. Но представители Синода просили только одного, дайте нам вновь владеть крепостными крестьянами!

Представляете, какое отношение к церкви после этого в русском обществе: ей перестали верить и низшие, и высшие, потому что люди из образованных сословий, те дворяне, которые имели веру, прекрасно понимали, что церковь это не вера, а какая-то каста со своими интересами, поэтому очень много активно верующих дворян уходят в масонство. Об этом долго можно говорить, что это такое, но в общем, это некий ответ огосударствлению церкви, когда люди считали, что можно строить храм правды своими силами, не опираясь на церковь. Многие начинают увлекаться различными формами мистики, западными, идущими с запада: распространяются произведения епископа Фенелона, Юнга-Штиллинга и других представителей западной католической, но не клерикальной мысли. В таком состоянии русское общество застает 19 век, реальная глубокая вера исчезает. Мысль о том, что Русь православная, все верущие — это не так. Огромное число формально верующих, просто потому что государственная религия, огромное число равнодушных, многие тайно ушли в старообрядчество или в разные протестантские деноминации, но тайно, по статистике они все православные, очень многие увлекаются масонством. Авторитет церкви падает очень низко. При этом очень низкое образование, среди крестьян может читать 0,7 %, и это в основном старообрядцы.

Павел, когда умирает Екатерина, вступает, наконец, на престол, восстанавливается династия Романовых, очень многие дела матушки он ликвидирует, и в том числе дает наконец-то некоторую свободу церкви. Он позволяет церкви самой выбирать обер-прокурора, неслыханное до этого. Но этот период очень быстро проходит, вообще, Павел очень странный был человек, во многих отношениях искренний, глубоко верующий, безусловно связанный с масонством, но видимо вся его тяжелая жизнь, он ждал, что в любой момент его убьют, потому что Екатерина убила своего мужа и другого претендента на престол Ивана Антоновича, тоже по одной из линий Романовых человека, который мог претендовать на престол. И соответственно он ждал, что его убьют и жил под Дамокловым мечом. Он продолжал политику раздаривания крестьян своим фаворитам, но пытался ограничить хотя бы, ввел закон о трехдневной барщине, т. е. нельзя было больше трех дней использовать труд крестьян для помещика. Никто этого не соблюдал, уж как царя не боялись, но этот закон никто не соблюдал.

В итоге, и он был убит 11 марта 1801 года, и вступает на престол его сын Александр I, который, будучи очень образованным молодым человеком, отчасти виновным в убийстве своего отца, хотя и не хотел этого. Он уже имел определенный план действий. Александр I мечтал освободить русское общество. Уже на своей коронационной медали он повелел выбить слово Закон. Закон должен быть во всем. Он вновь разрешает всем сословиям иметь пахотную землю, до этого могли иметь только дворяне. Он принимает закон о свободных хлебопашцам по договору, а до этого нельзя было. Во-первых, если бы выкупились, земли бы не было. Теперь могут выкупиться по соглашению с помещиком. Но всего несколько очень богатых помещиков позволили части своих крестьян в угоду императору выкупиться на свободу. Это был дозволяющий, а не повелевающий закон, и им очень мало кто воспользовался.

Очень серьезные изменения прошли в церковной политике. Обер-прокурором Синода он назначает своего друга князя Александра Николаевича Голицына, или как его называли «маленький Голицын», потому что он был невысокого роста. Он был известен, вообще, с обер-прокурорами была большая беда, в 18 веке их в основном назначали из людей абсолютно нецерковных, часто даже богоборцев при Екатерине. Александр Николаевич Голицын был такой же человек, он был образован, светский князь, ужасный развратник, и все это прекрасно знали. Но тут произошло чудо, когда его назначили обер-прокурором, он ужаснулся и сказал, что всё, начинаю новую жизнь. И начал новую жизнь, стал благочестивым, глубоким человеком, начал политику с самого начала просвещения общества. Он был и министром образования, и министром исповедания, обер-прокурором, и он взял принцип — сначала просветить общество. Для этого надо, во-первых, создать систему образования. Та система образования, которая существовала на Руси до революции и в каких-то формах существует даже до сего дня, система университетских округов, гимназии, реальные училища и т. д. — все это было создано Голицыным. Он же выступил инициатором перевода Священного Писания и издания книг на современном ему русском языке. Своих сил было очень мало. Князь Голицын был человек широких взглядов, и он предложил привлечь к этой работе Британское библейское общество, что, конечно, для большинства людей, архиереев русской церкви, было неслыханной вещью, люди этого испугались. Но кто его очень поддержал, это будущий митрополит Филарет Московский, тогда молодой епископ, ректор Санкт-Петербургской духовной академии. Поддержал и царь. А с Александром I произошла своя метаморфоза. Он такой же был как Голицын веселый человек, но в 1812 году он удивительным образом обращается к вере, там тоже происходит чудо, об этом можно целую поэму написать, и, кстати, с помощь Голицына, который его поддержал, он обращается к вере очень горячо и становится активнейшим проводником этой идеи просвещения общества. При нем переводится на русский язык четвероевангелие, весь Новый Завет, потом епископ Филарет пишет катехизис, уже на русском понятном языке, все это печатается и распространяется в огромном количестве экземпляров. Британское библейское общество, российским отделением которого он председатель, переводит Священное Писание на языки многих народов России и даже на польский, а это вызвало недовольство Ватикана, ведь тогда еще латинский текст считался основным, но он полякам как своим гражданам дал свой текст.

Одновременно в политической сфере он вводит военные поселения, у нас это совершенно оболганная форма, все считают, что это очень плохо, а на самом деле это великое дело. Ведь до Павла людей в солдаты брали в 21 год пожизненно, соответственно, если имел семью, то уже никакой семьи, детей, это навсегда ты разорван со своей семьей. Понятно, что жена будет иметь любовников, прожиток детей, даже законы специально говорили, как с ними обходиться, потому что это считалось само собой разумеющимся, что солдатки гулящие женщины. А куда деваться для большинства, стать соломенной вдовой в 21 год. Соответственно и молодые мужчины, ставшие в 21 год солдатами, тоже не отличались благочестием, и главное, они ничего не делали, кроме того, что служили, терялись рабочие руки. Создаются поселения из государственных крестьян, он не смог освободить частновладельческих крестьян, никто не захотел их освобождать, но он позволил крестьянам жить в поселениях с семьями, женами, детьми, заниматься сельскохозяйственным трудом и при том заниматься военным делом, обучаться военному искусству, иметь дома оружие. Это ведь тоже очень важно, крестьянин становится гражданином, у него дома ружье, шашка, в деревне на складе стоят пушки. Это уже не раб, не говорящее орудие, а гражданин, который может за себя постоять, это очень большое дело. Тем более он всячески пытался вестернизировать этих крестьян, выписывались новые породы скота, строились каменные дома. Сам Александр объезжал эти поселения, и там, где он в доме видел порядок, благополучие, он всегда хозяину семьи давал деньги, а хозяйке дарил красивый сарафан. Такие милые вещи, которые помогали немного.

Начинается это возрождение общества, но все это тоже быстро заканчивается. Уже в последний год Александра под влиянием целого ряда причин. Политика епископа Филарета, библейского общества вызывала все большее сопротивление церкви, потому что большинство церковных иерархов боялись, что это приведет к потере ими власти. Сознательные образованные христиане, их народ, не захотят их слушать, им было легче так. Поэтому оппозицию Александру I возглавил митрополит Санкт-Петербургский Серафим Глаголевский, который в 1824 году явился к Императору. Тот был убит горем, только что умерла его любимая внебрачная дочь, она умерла за два дня до венчания. В это время приходит митрополит, снимает клобук, говорит, или ты распускаешь библейское общество, или я ухожу из митрополитов. Подавленный морально император, который не хотел вмешиваться в дела церкви, принимает решение распустить библейское общество, по крайней мере приостановить его деятельность. Но этим все не заканчивается. Митрополит и стоящие за ним люди требуют сожжения книг на русском языке. То что разошлось уже, конечно, пойди собери, но это тоже пытались сделать уже при Николае I. Но тогда было только что отпечатанное Пятикнижие Моисеево, они были переведены на русский язык таким крупнейшим специалистом в области Ветхого Завета протоиереем Павским, и еще не были распространены, а только складированы. Они сжигаются на кирпичных заводах Лавры, весь тираж Пятикнижия.

Николай I продолжает эту тенденцию. Ставший обер-прокурором граф Протасов — активнейший сторонник держания народа в невежестве. Это говорится абсолютно откровенно: «приводить низшие классы некоторым образом в движение и поддерживать оные как бы в состоянии напряжения не только бесполезно, но и вредно», — писал он. Поэтому даже те, кто умеют читать, могу читать только литературу по сельскому хозяйству, а ни в коем случае не историческую или духовную.

Мы все помним Великие Реформы, освобождение крестьян, введение земского и городского самоуправления, но не менее великая реформа Александра II, которая произошла сразу же после того, как умирает Николай Павлович, было возобновление перевода Священного Писания, и тот перевод, которым большинство пользуется на русском языке, так называемый Синодальный, это перевод, который был возобновлен после 1855 года и вышел в 1864 году. Это новый великий момент, люди смогли читать.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

5. Православная церковь в России

Из книги Дорогами христианства автора Кернс Эрл Е

5. Православная церковь в России Русская Церковь в 1589 году стала патриархом, во главе которого стоял ее архиепископ. Это сделало Русскую Православную Церковь национальной Церковью, и ее глава получил равные права с другими патриархами в Византийских церквах. Падение


XVIII. Гибель России.

Из книги Свобода и евреи. Часть 1. автора Шмаков Алексей Семенович

XVIII. Гибель России. Под таким мрачным заглавием г. Z. описывает в «Слове» свою беседу с одним из представителей дипломатического корпуса в Петербурге.«Оглушённый несмолкаемыми аплодисментами господ членов Государственной Думы, я, — говорит г. Z, — вышел из зала заседания и


СВОБОДНА ЛИ ЦЕРКОВЬ В РОССИИ?

Из книги КГБ в русской эмиграции автора Преображенский Константин Георгиевич

СВОБОДНА ЛИ ЦЕРКОВЬ В РОССИИ? В марте 2004 года патриарх Алексий Второй выступил по государственному телевидению и призвал жителей страны, верующих и неверующих, прийти на избирательные участки для выборов Путина. Разумеется, так прямо он не сказал, но ведь кандидат-то


ГЛАВА 50. Православная Церковь в России до революции

Из книги Воспоминания. Том 2. Март 1917 – Январь 1920 автора Жевахов Николай Давидович

ГЛАВА 50. Православная Церковь в России до революции В России православная Церковь занимала не только совершенно отличное от Западной Европы, но и единственно соответствующее ей, как Божественному Установлению, положение, вытекавшее из христианских основ русской


1. Церковно-исторические примеры, доказывающие, что церковь православная есть единая истинная церковь.

Из книги Духовный мир автора Дьяченко Григорий Михайлович

1. Церковно-исторические примеры, доказывающие, что церковь православная есть единая истинная церковь. 1. Однажды св. Ефрем патриарх антиохийский, узнал, что один находившийся в Иерапольской стране, столпник вдался в ересь. Случай этот имел большое значение. Столпник как


2. Когда возникло различие в способе крещения от левого плеча к правому (современные католики, протестанты, армянская православная церковь и др.) и от правого к левому (наша церковь)?

Из книги Вопросы священнику автора Шуляк Сергей

2. Когда возникло различие в способе крещения от левого плеча к правому (современные католики, протестанты, армянская православная церковь и др.) и от правого к левому (наша церковь)? Вопрос:Когда возникло различие в способе перекреститься от левого плеча к правому


III Проблема видимой церкви. Церковь, как „corpus permixtum". Знание и вера. Писание и Предание. Церковь — хранитсиьница их и fides implicita

Из книги Католичество автора Карсавин Лев Платонович

III Проблема видимой церкви. Церковь, как „corpus permixtum". Знание и вера. Писание и Предание. Церковь — хранитсиьница их и fides implicita Итак, идея церкви раскрывается нам, как един ство тела Христова — всего человечества, спасеннаго Им, в любви, знании и жизни по абсолютным истинам


А. Общее влияние развития Российского государства в XVIII–XX вв. на Русскую Церковь

Из книги История Русской Церкви. 1700–1917 гг. автора Смолич Игорь Корнильевич

А. Общее влияние развития Российского государства в XVIII–XX вв. на Русскую Церковь а) В XVIII столетии начинается новый период истории Русской Церкви, который в соответствии с названием высшего органа управления Церковью — Святейшего Правительствующего Синода именуется


Глава четвертая Православная Церковь в России в порыве патриотизма не одинока

Из книги Правда о религии в России автора (Ярушевич) Николай

Глава четвертая Православная Церковь в России в порыве патриотизма не одинока Есть логика любви и есть логика злобы. Для любви естественно искать и находить причины любить, и это неизбежно приводит к единению в братолюбии. Для злобы, напротив, естественно искать и


МИФ 1: Украине нужна независимая Поместная Церковь. УПЦ — Церковь Кремля. Пятая колонна. Это Российская Церковь в Украине

Из книги Украинская Православная Церковь: мифы и истина автора

МИФ 1: Украине нужна независимая Поместная Церковь. УПЦ — Церковь Кремля. Пятая колонна. Это Российская Церковь в Украине ИСТИНАВ православном понимании Поместная Церковь — это Церковь определенной территории, которая находится в единстве со всеми Православными


Зарождение системы научной аттестации в России в XVIII в.

Из книги Система научно-богословской аттестации в России в XIX – начале XX в. автора Сухова Наталья Юрьевна

Зарождение системы научной аттестации в России в XVIII в. Очевидная потребность в установлении ученых степеней в России возникла с учреждением в 1724–1725 гг. центра развития науки – Академии наук и художеств и университета при ней[51]. Создание при академии