Иехония

Иехония

В последней части 3-й главы прослеживается линия Давида в период Плена. Она начинается с Иехонии (Иоахина), внука Иосии, который краткое время был царем Иудеи в 597 г. До н. э. и который был уведен в плен Навуходоносором. Он остался живым и даже дожил до того времени, когда с ним хорошо обращался Амель-Мардук (Евилмеродах) после смерти Навуходоносора.

Перечислены восемь сыновей, но первый, Асир, в действительности не был сыном Иехонии. Это слово означает «пленник», и в Исправленном стандартном переводе стих 3: 17 переводится (с использованием дополнительного варианта имени Салафиил) как «сыновья Иехонии, пленники: Селафиил…».

Перечисляются сыновья Федаии, третьего сына Иехонии, а затем — сыновья Зоровавеля, самого старшего сына Федаии, и так далее.

В «Энкор Байбл», которая связана с Первой книгой Паралипоменон, приводятся приблизительные годы рождения:

Федаия 595 г. до н. э.

Зоровавель 570 г. до н. э.

Ханания 545 г. до н. э.

Шехания 520 г. до н. э.

Шемайя 495 г. до н. э.

Неария 470 г. до н. э.

Елиоенай 445 г. до н. э.

Годавьягу 420 г. до н. э.

Годавьягу, согласно родословной, представляет восьмое поколение после Иехонии и двадцать шестое поколение после Давида.

Годавьягу был старшим сыном Елиоеная, и у него было шесть более младших братьев, из которых Анани был самым младшим. В «Энкор Байбл» говорится, что дата рождения самого младшего сына была примерно 405 г. до н. э.

Так, линия Давида продолжается на протяжении почти двух столетий после конца царства, и то, что записи заканчиваются на Анани, является указанием на то, что, возможно, летописец писал примерно в 400 г. до н. э.

Осторожную манеру, с которой летописец детализирует родословную, можно воспринимать как достаточное указание на тот факт, что летописец не считает, что царство Иудея или род Давида пришли к безвозвратному концу.

Как бы то ни было, возникает отчетливое впечатление того, что летописец не проявляет оптимизма насчет рода Давида. Поскольку история, которую он собирается написать, показывает, что есть нечто, что он рассматривает как замену царству и его монарху, и это — Храм и его Первосвященник. Храм, действительно, был восстановлен во времена летописца и как верховная власть среди колен просуществовал от Рувима до Иуды, так что вполне могло быть так, что обещание внешнего существования перешло от царства к Храму.