Записки дивеевской послушницы

Записки дивеевской послушницы

Вчера молилась я весь день, —

такое дело…

Душа летала в небесах,

вниз не хотела.

Не понимая этот мир

и не приемля,

она с трудом,

большим трудом

сошла на землю…

К этой поездке я готовилась полгода. И вот час настал: я стою перед воротами Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря в Нижегородской области. Здесь находятся две главные святыни России — мощи Преподобного Серафима Саровского и канавка, по которой ступала Богородица; она так и называется — канавка Царицы Небесной, вдоль нее посажены удивительной красоты розы и лилии, клубника и виноград. Паломников в этих местах не счесть, зато послушников, как правило, не хватает. Начитавшись литературы о многочисленных чудесах, происходящих здесь, я с трепетом иду к благочинной монастыря устраиваться на послушание. Благочинная меня внимательно выслушивает и записывает мои координаты, при этом ни профессия, ни имущественное положение, ни гражданство ее не интересуют.

На первом месте — послушание.

И сразу же мне дают послушание — красить забор. Нет и речи о том, чтобы сначала устроиться в гостинице или найти другое подходящее жилье, передохнуть, разложить вещи. Сказали «красить» — значит, надо красить. Я с женщинами, только что приехавшими из Новокузнецка, спешно оставляю вещи в хозяйственном помещении монастыря, и мы, накинув рабочие халаты и повязав косынки, идем работать в нестерпимую жару. Разговаривать во время работы можно только по необходимости. За работой надо читать про себя Иисусову молитву или «Богородице, Дево, радуйся…».

К обеду я немного приуныла и вдруг, не веря собственным глазам, увидела перед собой известного по патриотическим сериалам актера с бревном на плече. Надвинув фуражку по самые брови, актер постарался пройти мимо нас незамеченным, но тут перед ним появилась я и попросила автограф.

— Я здесь автографов не раздаю! — получаю резкий отпор и снова иду красить.

Вечером идем окунуться в святой источник матушки Александры. Температура воды всего четыре градуса. С непривычки заходить страшно, но надо три раза окунуться с головой.

Ночлежку нам определили у одной из инокинь. Именно ночлежку, потому что назвать двухъярусные нары, покрытые старыми матрацами, по-другому язык не поворачивается. Удобства во дворе, кипятить воду даже своим кипятильником не благословляется, никакой посудины вроде таза, чтобы помыться, нет — так меня встретил монастырь. Стоило прилечь, как я услышала рядом с собой тяжелый грудной кашель, а затем и рвоту. «Господи, помоги», — пронеслось в голове. Оказывается, рядом с нами поселили больную бомжиху, которая каждые полчаса либо сотрясалась от кашля и кровавой рвоты, либо описывалась. Естественно, за ней нужно было ухваживать. После короткого совещания решаем: выносить горшок бомжихи будем по очереди. Я впадаю в панику. И тут же слышу голос одной из своих спутниц: «Смиряйся, сестра».

Вечереет, знакомимся.

Мария по профессии врач-онколог. В ее работе смерть — давно сложившаяся закономерность, она и привела ее к Богу. Мария рассказывает, как меняется тяжело больной после исповеди и причастия. Рак открывает такие стороны в человеке… Злые, как правило, озлобляются еще больше, добрые за все благодарят Бога и судьбу и редко, очень редко люди осознают конец своей жизни.

— Неделю назад на руках у меня умирал мальчик от рака печени, — говорила Мария полушепотом, — умница, два диплома — переводчика и экономиста, почти поступил в аспирантуру. Один экзамен сдать осталось. Лежит на койке весь синий и, превозмогая боль, зубрит высшую математику. Я ему говорю: «Тебе нужно отдыхать», а он отвечает, что некогда, еще успеет. Сама думаю: зачем родители, зная диагноз, принесли учебник? Лучше бы батюшку позвали, чтобы побеседовал, причастил, успокоил, а то надрывается из последних сил. Через два дня санитарочка прибегает, говорит, что он все, уходит, я бегом к нему, держу за руку. Он смотрит на меня, двадцать четыре года на днях исполнилось, и спрашивает: «Это все?», я молчу. Сижу, глажу его руку, говорю, чтобы не боялся, а он вздыхает: «Эх, математику не сдал!» Это были его последние слова…

В монастырь Мария приехала не впервые, чувствует, что работать ей с каждым годом все труднее, а после поездки в Дивеево к батюшке Серафиму всегда появляются силы.

Татьяна — продавщица в церковной лавке. По профессии бухгалтер-экономист с высшим образованием, после нескольких операций не захотела работать по специальности. Пришла к Богу и сразу почувствовала себя здоровой.

Ольга работает художником-дизайнером в известной столичной фирме. У нее изысканный маникюр, а лицо и прическа подчеркивают работу искусного косметолога-визажиста. Ольга уверяет, что так было не всегда:

— Я несколько лет после развода просидела дома без работы, без денег, состояла на бирже труда. Питалась Бог знает чем, была в жуткой депрессии, но однажды в троллейбусе ко мне подошла одна бабулечка и говорит: «Что, миленькая, работу найти не можешь?» Меня словно обожгло, откуда незнакомая бабка знает про меня, я об этом даже родителям не писала. «Не могу», — честно призналась я бабке, а она мне: «Ты, ласточка, пойди в храм, купи свечечку потолще да и поставь Иверской Божией Матери и помолись Ей, попроси, чтобы Она послала тебе работу, можешь поминать меня, грешную, какими хочешь словами, если Божия Матерь тебе не поможет». Я, конечно, об этом разговоре забыла, но потом как-то прохожу мимо церкви, дай, думаю, зайду, купила свечку, попросила работниц показать мне икону Иверской Божией Матери, подошла к ней, молюсь, а молиться-то толком не умею, стою, говорю про себя и вдруг как зареву! Ревела-ревела, пока не обратила на себя внимание прихожан, а потом быстро воткнула свечку и ушла. Дома забыла про это. А примерно через неделю звонит телефон, в солидной фирме неожиданно освободилась вакансия, и мне предлагают временно поработать, я была вне себя от счастья и тут же помчалась устраиваться на работу. Кстати, сразу после этого звонка телефон отключили за неуплату… Я с того светлого дня стала в церковь заглядывать чаще, и временная работа стала постоянной, а потом и замуж вышла, ребенка родила, нынче во второй класс пойдет. Вот что мне вера дала…

С тех пор Ольга считает своим долгом ежегодно ездить по святым местам и хотя бы неделю поработать там во славу Божию, то есть бесплатно.

Екатерина, домохозяйка, мать двоих детей-подростков, рассказывает про себя:

— С тех пор как в нашем доме появился компьютер, затем второй, мне жизни не стало. Какие-то дебильные игры, ужасающе циничные фразы и тупые-тупые детские глаза. Оба сына одновременно забросили учебу. Муж с утра до ночи на работе. А что могу я одна? Запретила мальчишкам дома играть, так они в компьютерные салоны стали ходить или к друзьям. О, сколько я перетерпела! За старшего ночами сидела, делала курсовые работы, а потом спрашиваю: «Денис, тебе не стыдно?», он отвечает, что нет, я в слезы, а младший вторит ему: зачем, мол, нас родила, раз воспитать не можешь? Я человек воцерковленный, понимаю, что не дети мои это говорят, а бесы. Ребята от природы умные и добрые мальчики. Я плачу вечерами, обзваниваю друзей, соседей, а дети в ответ: «Сейчас доиграем и придем». Начинаю усиленно молиться, читать акафисты, тогда раздается звонок: «Мама, уже идем». Я по всем храмам за них сорокоусты заказала, можно сказать, насильно привела их на исповедь и к причастию, потом также под давлением заставила их пособороваться и молилась, молилась непрестанно и вот гляжу — стали у моих сыновей появляться «тройки», ага, думаю, значит, стали учиться. Господи, помоги, вразуми, настави! Я иной раз глажу им рубашки, брюки, а про себя читаю Богородичную молитву, по монастырям стала заказывать псалтири на год о здравии детей и вот буквально перед каникулами слышу, как старший говорит младшему: «Что-то меня вообще к компьютеру не тянет, раньше по десять игр за вечер играл, а сейчас и одной не могу…» Я после этих слов сразу же заказала благодарственный молебен Господу, а сейчас вот сюда приехала помолиться. Знаете, это самое страшное, когда ребенок тебя не понимает. Не дай Бог никому!

Нина. У нее есть все. Но ей двадцать восемь и пора бы замуж. Нина говорит, что пару лет назад сюда приехала ее коллега, старая дева. Поплакала у мощей Серафима Саровского, искупалась в святом источнике Преподобного, усердно помолилась и почти сразу по возвращении домой удачно вышла замуж. Сейчас второго ребенка ждут.

Светлана. Она особый человек среди нас. У нее рак кожи в последней стадии. Мы не расспрашивали ее ни о чем, но когда она сняла одежду — мы онемели: все тело женщины было сплошь покрыто застарелыми гнойными язвами. Даже носить одежду для этой женщины — неимоверная мука. Как она живет? Естественно, она, как и все мы, надеется на помощь Святого. Здесь вообще все пронизано его присутствием, люди говорят о нем, как о живом: «К Серафимушке приехали».

Мы молимся и ложимся спать.

Утром я разглядела первое преимущество нашего жилища — из окна открывался вид на Свято-Троицкий собор во всем его великолепии. Сегодня у меня другое послушание — надо собирать клубнику. С молоденькими девушками-студентками, которые здесь регулярно проводят каникулы, аккуратно срываем зрелые ягоды. Девушки поют псалмы. После клубники нас спешно отвозят разгружать кирпичи. Глядя к вечеру на окровавленные руки, я чуть не плачу. Вечером иду по канавке Царицы Небесной, после тяжелого дня состояние особенное, хочется усердно молиться. Считается, кто прочитает пятьсот раз «Богородице Дево, радуйся…», тот будет находиться под особым покровом Божией Матери, а еще здесь говорят, что если что-нибудь попросишь во время молитвы на канавке, то просимое обязательно будет дано. Я прошу многочисленным родственникам здоровья «на многая и благая лета» и смотрю, как женщины, идущие впереди меня, аккуратно кладут записочки в ров возле канавки. Вообще письма Богородице здесь пишут часто. Принято считать, что духовное надо просить в начале канавки, материальное — в конце. Я тут же решаю, что буду просить в конце канавки, когда прочитаю сто пятьдесят молитв, но как только подхожу к концу, меня охватывает такое чувство радости, что мне уже ничего не нужно и я шепчу: «Господи, пусть будет так, как сейчас, всегда…»

На следующий день моя очередь убирать за бомжихой. Я вижу кирпично-бурых паразитов в горшке — и меня неудержимо тошнит.

— Ну что ты, маленькая, успокойся, — слышу я над собой ласковый голос инокини.

И мне вдруг становится очень плохо. Со мной начинается истерика. Инокиня отводит меня в свою келью и начинает усердно молиться. Я гляжу на большую, почти на четверть стены икону Богородицы, которая, как я узнала впоследствии, чудотворная, и медленно прихожу в себя. Видя мое состояние, меня на весь день от послушания освобождают, и я еду к источнику Преподобного. А поскольку прямого автобуса туда нет, мне приходится ехать рейсовым, который останавливается около близлежащей деревни, а оттуда еще нужно три километра пройти пешком. Когда я не прошла и половины пути, вдруг начался сильный ливень, и я убежала в лес. Ветвистое дерево я искала довольно долго и выпустила дорогу из виду. Тогдашнее мое состояние трудно передать словами — дождь как из ведра, а я одна в незнакомом лесу Нижегородской области… Дорогу я потом все-таки нашла, но промокла до нитки и, когда уже дошла до Серафимова источника, то решила окунаться в платье, а в рубашке обсыхать.

Вода оказалась колюче-холодной. Купель была устроена прямо на святом озере.

К Серафимову источнику едут многие: больные, здоровые, бедные, богатые, мелкие клерки, генералы, бизнесмены, иностранцы, президенты, актеры. Утверждают, что после купания в святом источнике все в жизни начинает резко меняться…

На втором месте после послушания — молитва.

В следующий раз я несла послушание на монастырской кухне. Здесь все по-особому. Грязную посуду сначала протирают тряпкой, а потом уже моют горчичным порошком. Считается, что он не только хорошо удаляет жир, но и убивает микробов. В меню обязательно прозрачно-жиденькая каша и зелень, лук, чеснок; особенно популярна черемша. У монахинь рацион несколько разнообразнее, чем у других, но далеко не все этим правом пользуются. Некоторые едят вместе с работниками — для смирения, а некоторые и вовсе пост держат — живут на хлебе и воде, а порой и подолгу голодают. Своеобразное отношение здесь и к одежде. Так, например, развешивать нижнее белье на веревку нужно так: сначала непосредственно белье, а потом сверху косыночки, полотенца. Считается, что никто не должен видеть женского белья, каким бы оно ни было.

Молиться здесь принято восемь-десять часов в сутки, по праздникам больше. Храм богато украшен, все буквально утопает в цветах; я чувствую, что церковь вместе со всем содержимым — один живой организм и здесь уж точно Господь нас слышит. К мощам Преподобного неиссякаемый поток очереди, люди плачут, молятся, многих начинает лихорадочно трясти. Много калек. Очередь также к иконе Богородицы Умиление, на ней висит много золотых крестиков — дары благодарных людей. Чудеса исцеления столь многочисленны, что их не всегда записывают: улучшаются зрение, память, слух, заживают старые раны, язвы, гастриты, излечиваются даже ДЦП и онкозаболевания, а особенно болезни на нервной почве.

Постепенно я стала привыкать к пению монахинь; оно вправду удивительное, и, когда в храме нет обычной толпы, трогает душу так, что слезы текут ручьем. Считается, что плакать — это очень хорошо, душа очищается, а невероятно скромные монахини в своем облачении действительно наводят на мысли о другой жизни, более красивой и правильной. Монашеское пение, как и многое в Дивеево, трудно передать словами. Здесь слишком много того, что надо прочувствовать, увидеть, осознать. Я, например, несколько раз наблюдала, как пяти-шестилетние беспокойные дети после двух-трех служб становились кроткими и послушными.

Многое открылось мне и в связи с исповедью. Я знала, что перед этим Таинством нужно не только вспомнить все свои грехи, молиться и соблюдать пост, но и обязательно попросить прощения у близких людей и, разумеется, у обиженных. И все же непривычно было наблюдать, как поссорившиеся накануне из-за какого-то пустяка в нашей келье женщины перед исповедью просили прощения друг у друга, как малые дети, и обнимались при этом. В обычной жизни такого, увы, не встретишь.

И вот подходит час моей исповеди. Я читаю все, тщательно записанное накануне, по бумажке. Батюшка внимательно выслушивает и спрашивает, почему не каюсь в профессиональном грехе. Я недоумеваю. Священник поясняет, что журналисты обязаны в первую очередь каяться в том, что часто являются свидетелями, пусть порой и невольными, чужой исповеди. Узнавать сокровенное тайников чужой души — большой грех. И я каюсь.

Екатерина рассказывает:

— Я как-то подошла к одному старцу, иеромонаху, и спрашиваю, почему не могу найти общий язык со своими детьми. Я — педагог по образованию. Со всеми детьми, хоть с малышами, хоть с подростками, быстро схожусь, а со своими нет. «А что же ты, голубушка, хотела, — отвечает священник, — ты сколько в грехе жила. С мужем не венчалась, аборты делала, курила… да еще наследственные грехи на тебе, понятное дело, что они тебя к детям не пустят». Я горько заплакала, почему, спрашивается, из-за меня должны страдать дети? Ведь если они будут не устроены в жизни, станут пропащими людьми, неудачниками, виновата в этом буду только я, мать.

Тут мы услышали, как плачет Светлана. Первое, что подумали, это, естественно, от боли. Вечно кровавая, незаживающая кожа — зрелище не для слабонервных. Мы бросились ее утешать, кто-то даже предложил успокоительное, но она напрочь отказалась.

— Вы знаете, какой я была, — проговорила она, размазывая слезы, — я ненавидела все церковное, а какие пакости про священников говорила, а сколько к разным гадалкам обращалась, детям жизнь отравила! И вот какая я сейчас! Ни во что жизнь не ставила, думала, уж если умру, то умру красивой. Вы видите, какая из меня красавица?

Она все плакала, плакала, а мы ее утешали. Так и уснули.

Утром от нас ушла бомжиха. Просто ей внезапно полегчало, и она ушла. Бесплатный монастырский кров и пища ей, видимо, не приглянулись, и она пошла искать счастья в другие места. Ну, Бог с ней.

Дальше стали происходить удивительные вещи — начала светлеть и заживать кожа у Светланы, женщина перестала стонать, раздеваясь и одеваясь. Екатерине на мобильный телефон позвонили сыновья и сказали, что пропололи все грядки на даче. Ольга, окрыленная какой-то новой идеей, собрала вещи и уехала в Москву.

Мне же предстояло еще пройти соборование. И сразу после него я решила поехать к камню, на котором молился Преподобный тысячу дней и ночей.

В дремучем лесу нас встретило облако комаров и послушник Александр, который следит за состоянием камня и часовенки. Первое, что мы здесь почувствовали — небывалый заряд энергии, исходящий от камня. Это ощущаешь сразу, стоит только прикоснуться к нему. Я спросила Александра, где живет отшельница. Кто-то в Дивеево мне сказал, что неподалеку от камня есть келья отшельницы Веры, которая будто бы пешком из Тобольска пришла. Александр нам показывает тропинку, и мы бегом, отмахиваясь от комаров, бежим по ней. Минут через двадцать перед нашим взором встает миниатюрная старенькая избушка с окнами, вросшими в землю. Мы стучим в сколоченную из необтесанных досок дверь, через какое-то время перед нами появляется престарелая бабушка, правая рука у нее обмотана тряпкой.

«Что с рукой?» — спрашиваем сразу после приветствия, она отвечает, что сломала, и пришлось ей обвязать тем, что было под рукой, однако стерильный бинт отшельница не взяла. Мы стали предлагать ей продукты — кто лук, кто помидоры, кто хлеб, от которого она сразу отказалась, сказала, что печет сама из картофеля. И вдруг я наткнулась в сумочке на расческу.

— Вот, возьмите, — протягиваю бабушке.

— Благослови тебя Господь, — кланяется она мне низко-низко, до самой земли. — Я уже три года молюсь, чтобы мне Бог расческу послал.

Потом она начала давать нам наставления…

Странных людей и просто помешанных в окрестностях Дивеево хоть отбавляй. Одни рассказывают, как вредно получать новый паспорт. Другие дежурят у храма и подсказывают входящим женщинам, как надо повязывать платки. Однажды к нам в келью поселили женщину, которая утверждала, что она святая. И по этой причине она не убирала за собой кровать, не стирала одежду, не мыла посуду, не снимала обувь у порога…

А вскоре я познакомилась с удивительным человеком — Владимиром, он когда-то был журналистом, потом купил домик с приусадебным участком в восьми километрах от Дивеево, усыновил четырех детей-инвалидов, и ежедневно кого-то из этих ребят носит на руках к мощам Преподобного.

Примечательна судьба еще одного бывшего журналиста иеромонаха Владимира (Шикина), который умер совсем недавно, но случаи его чудесной помощи после кончины столь многочисленны, что об этом даже книгу написали. На его могилке огромное количество записок от прихожан и паломников, говорят, что он помогает буквально всем обращающимся. Временами от его могилы виднеется столб света, особенно в вечернее и ночное время, этот феномен регулярно снимают на фото— и телекамеры.

Один раз в чудесной помощи батюшки Владимира пришлось убедиться и мне лично. Дело обстояло так. С местностью, где отдыхал мой сын, не было связи почти неделю, и я ужасно переживала по этому поводу, в газетах писали про шквальные дожди, обвалы в горах… Мои переживания достигли того пика, когда чувство неизвестности рождает болезнь. Я пошла на могилу к иеромонаху, а поскольку молиться толком не умею, то начала плакать. Я стала просить отца Владимира, чтобы с сыном было все хорошо и чтобы наладилась наконец телефонная связь. И хотя я понимала несуразность второй части своей просьбы, деваться было некуда. Внезапно мне стало легко и спокойно. Я заглянула в сумочку за платком и нашла там… просфору. Сама я туда ее не клала, никого из знакомых в этот день рядом со мной не было. Сумочку я нигде не оставляла, она у меня всегда закрыта и при себе. На этом сюрпризы не кончились, часа через два, хоть и с трудом, на короткое время телефон ожил, и я узнала, что с ребенком все в порядке. И тут же все происшедшее я назвала для себя простыми совпадениями. В чудеса, увы, я верить не привыкла. Но… вечером я шла по канавке Царицы Небесной и увидела четырехлистный клевер. Я сорвала и подумала, что такой бывает в природе один на тысячу или миллион… и тут же увидела второй точно такой же. Дальше — больше. В трапезной случайно услышала часть разговора, что иногда верующим вблизи святых источников попадаются синевато-голубые камушки, которые мироточат в Страстную седмицу, и называются «Слезки Богородицы». Иметь такой камушек — предел желаний многих. Той же ночью я пошла купаться на источник Казанской Божией Матери (днем там многочасовые очереди) и увидела вблизи источника целителя Пантелеймона какого-то мужчину. Подошла поинтересоваться, кто он и что тут делает — ответил, что он рабочий и насобирал здесь святых камней, которые называются «Слезки Богородицы». Остальное из области фантастики: я прошу хоть какой-нибудь маленький камушек, мужчина высыпает мне в горсть все, кланяется и уходит…

Вскоре со мной стали происходить и другие примечательные события. Но я то ли привыкла к совпадениям, то ли еще что — но удивляться происходящему перестала. А жаль. Когда я удивляюсь, то чувствую себя ребенком, открывающим этот чудесный мир заново. Редкое состояние.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Рассказ послушницы Феклы

Из книги Свидетельства о умерших, о бессмертии души и о загробной жизни автора Знаменский Георгий Александрович

Рассказ послушницы Феклы Когда я уснула, вижу идет ко мне моя родная сестра Пелагея, умершая тринадцать лет тому назад в чахотке, шестнадцати лет от роду, девушка. На голове у нее был венчик, платье белое; и сказала она мне с улыбкой: «Пойдем со мной». И я пошла с ней. Шли мы


Записки

Из книги Вопросы священнику автора Шуляк Сергей

Записки 1. Какое имя мне писать в записках о здравии и под каким именем обращаться к святым? Вопрос:Мои родители назвали меня редким именем, и, достигнув 18-летнего возраста, я поменяла имя. Подскажите, пожалуйста, какое имя мне писать в записках о здравии и под каким именем


ГЛАВА 6 Встреча пустынников — Рассказ отшельника — Прельщение послушницы — Ложное видение — “Я не нуждаюсь во внешнем обогреве” — 13 дней без сна — Болезненное повреждение — Назад, в мир

Из книги В горах Кавказа (Записки современного пустынножителя) автора монах Меркурий

ГЛАВА 6 Встреча пустынников — Рассказ отшельника — Прельщение послушницы — Ложное видение — “Я не нуждаюсь во внешнем обогреве” — 13 дней без сна — Болезненное повреждение — Назад, в мир Схииеродиакон Исаакий, прежде живший в греческом селении Георгиевка в


Записки – маленькие молитвы

Из книги Святой Уар: Единственный святой, которому молятся о неверующих и некрещеных автора Мацукевич Анатолий Александрович

Записки – маленькие молитвы Потихоньку узнаешь, что дома можно читать за некрещеных усопших родственников Канон мученику Уару. В храмах, где нет образа мученика Уара, допустимо ставить свечи перед иконой Всех святых. А в маленьких записках, которые сердобольные


Записки рядового Загорского

Из книги Имам Шамиль автора Казиев Шапи Магомедович

Записки рядового Загорского Жизнь Имамата описал рядовой 10-го Грузинского линейного батальона И. Загорский, побывавший в плену у горцев вместе с князем Орбелиани:«Шамиль уже восемь лет борется с могучим гигантом Европы и до сих пор не являет признаков усталости.


Миссионерские записки. Часть 6.

Из книги Миссионерские записки. Очерки автора Ткачев Андрей

Миссионерские записки. Часть 6. Сила прихода Разобщенные люди мало на что способны. Напротив, люди сплоченные, организованные могут, если и не горы свернуть, то сделать очень много. В истории всегда хватало людей, стремящихся «организовывать» народные массы в


Миссионерские записки. Часть 7.

Из книги Доказательства существования ада. Свидетельства переживших смерть автора Фомин Алексей В.

Миссионерские записки. Часть 7. Канон Среди нашего брата священника есть много тех, что скажут: «Читай каноны», – или спросят: – «Каноны читал?» Но нелегко найти священника, согласного разобрать с человеком смысл канонов, хотя бы некоторых ирмосов. А между тем это


Миссионерские записки. Часть 8.

Из книги В горах Кавказа. Записки современного пустынножителя автора

Миссионерские записки. Часть 8. Апостол Павел в Афинах Глава 17-й книги Деяний апостолов описывает пребывание апостола Павла в Афинах. Там, в частности, говорится, что Павел не имел покоя духу своему, видя город, полный идолов. Душа апостола, воспитанного в


Миссионерские записки. Часть 9.

Из книги Настоящая помощь в трудный час [Николай Чудотворец, Матрона Московская, Серафим Саровский] автора Михалицын Павел Евгеньевич

Миссионерские записки. Часть 9. Идеальный приход Давайте представим себе идеальный приход. Если наше представление будет правильным, то не факт, что мы воплотим идеал в нашей действительности. Не воплотим. Но деятельность свою будем соотносить с нормой и будем,


Миссионерские записки. Часть 10.

Из книги Духовное наследие автора Оптинский Варсонофий

Миссионерские записки. Часть 10. Задача-минимум При всех нуждах эпохи и при всех вызовах современности, стоящих перед лицом пастыря и проповедника, нельзя не признать, что не все одинаково способны на борьбу с грехом и ложью во всеоружии духовного опыта


Миссионерские записки. Часть 11. 

Из книги автора

Миссионерские записки. Часть 11.  Чтобы говорить с маленьким ребенком «на равных», нужно присесть или согнуться и подражать звукам детского языка. Подобным образом поступает Господь с человеком, когда заводит речь о монетке, о рыбе и о зерне, раскрывая через эти привычные


Видение послушницы Ольги

Из книги автора

Видение послушницы Ольги Видение послушницы Ольги было записано в Киевском Покровском монастыре заботами игумений Софии (Гриневой) в апреле 1917 года. Юная Ольга была послушницей Ржищева монастыря. Если я не ошибаюсь, этот монастырь был подчинен Покровскому.21 февраля 1917


Пустынничество. Обещание заботиться о сестрах Дивеевской общины

Из книги автора

Пустынничество. Обещание заботиться о сестрах Дивеевской общины Сделавшись иеромонахом, о. Серафим возымел намерение совсем поселиться в пустыне, так как пустынническая жизнь была его призванием и назначением свыше. К тому же от непрестанного келейного бдения, от


Труды по устройству Дивеевской обители

Из книги автора

Труды по устройству Дивеевской обители Несмотря на преклонные годы, старец усердно трудился над сооружением первых монастырских построек – мельницы, келий и храма Рождества Христова, заготавливая для этого лес, купленный на пожертвования своих посетителей. Он же


Келейные записки

Из книги автора

Келейные записки (1892 — 1896 гг.)Слово живое[7]Имя отца Варсонофия (Плиханкова) занимает особое место в ряду имен великих оптинских старцев. Он был одним из духовных светочей России в наиболее тяжелый, предреволюционный период 1903–1913 годов. Дар пророчества, явленный