Из истории «преображенного православия»

Из истории «преображенного православия»

«Мистические тенденции, встречающиеся нами у франкмасонов, в действительности являлись лишь средством помешать успеху быстро распространявше­гося грубого эпикуреизма. Что до мистицизма времен Александра, то он был порождением франкмасонства и немецкого влияния, не имевшим реальной основы, - увлечением модой у одних, восторженностью духа у дру­гих. После 1825 года о нем забыли и думать». Так писал Герцен в книге «О развитии революционных идей в России», вышедшей на французском языке в Ницце в 1851 году и одновременно опубликованной по-немецки в периодической печати. Именно эта точка зрения, естественно, стала господствующей в советские време­на, однако и до революции среди либералов она была чуть ли не единственной.

С точки зрения Герцена, все вообще очень просто: «Греческое православие властвует над душой славянина лишь в том случае, если находит в нем невежествен­ность. По мере того, как проникает в нее свет, тускнеет вера, внешний фетишизм уступает место полнейшему безразличию». И далее: «Русский долго способен быть набожным до ханжества, но только при условии никог­да не размышлять о религии» («О развитии революци­онных идей в России»). Однако это касается не одной только России. По Герцену, христианство - «родовое безумие человечества» и «всемирный вздор». Более того, христианство, по Герцену, разрушает человече­скую личность. В книге «С того берега» (1847—1850) он пишет: «Христианство, разводя человека на какой-то идеал и на какого-то скота, сбило его понятия; не находя выхода из борьбы совести с желаниями, он так привык к лицемерию, часто откровенному, что противополож­ность слова с делом его не возмущает».

Боткин венчался в Казанском соборе со свой женой Арманс. Прот. Феодор Сидонский (автор «Введения в науку философии»), который венчал их, «перед нача­лом начал говорить о новых философских брошюрах», потом «дьячок подал ему епитрахиль, к которой он при­ложился и стал надевать... и ... потупляя взоры, сказал Боткину: - Вы извините: обряды-с... - я весьма хорошо знаю, что христианский ритуал сделал свое время, что...»

Это свидетельство Герцена в самом деле чрезвычайно ценно, ибо оно блестяще показывает, в каком кризисе на­ходилось церковное сознание и внутри иерархической церкви в России в николаевскую эпоху. Церковь, превра­щенная николаевским режимом в служанку государства, вызывала внутреннее неприятие и у самих священнослу­жителей. С другой стороны, сам же Герцен прекрасно по­нимает, что христианство далеко не мертво.

«Бой невозможен, - говорит он в "Былом и думах", - сила с их стороны. Против горсти ученых, натурали­стов, медиков, двух-трех мыслителей, поэтов - весь мир, от Пия IX с "непорочным зачатием" до Маццини с "ре­спубликанским Iddio"; от московских православных кликуш славянизма до генерал-лейтенанта Радовица, ко­торый, умирая, завещал профессору физиологии Ваг­неру то, чего еще никому не приходило в голову заве­щать - бессмертие души и ее защиту»...

Феноменально, но в высшей степени бессистемно на­читанный, Маццини, опираясь на тексты Данте - пре­жде всего, на «Монархию», - создает теорию, во многом предвосхищающую соловьевское учение о всеединстве: «Все исходит от Бога, и все в большей или меньшей мере причастно божественной природе... выйдя из лона Бога, человеческая душа непрестанно стремится к Нему и пытается путем чистоты и мудрости вернуться к свое­му Источнику. И вот жизнь индивидуального человека оказывается слишком бессильной и краткой, чтобы су­меть здесь, на земле, удовлетворить это стремление... поэтому человечество должно быть единым в своем устроении и в своей основе. Единству учат Божий замы­сел, явленный во внешнем мире, и необходимость об­щей цели». Так пишет Маццини в очерке о «Малых про­изведениях Данте».

Что же касается философских взглядов самого Гер­цена, то чуть ли не единственным критиком его жестко­го антихристианства и материализма именно с европей­ских позиций стал, как он сам блестяще рассказывает об этом в «Былом и думах», отец Владимир Печерин, рус­ский католик, живший в Англии, впоследствии автор «Замогильных записок». «Для нас нет пиетистической музыки, как нет духовной литературы, - она для нас име­ет смысл исторический», - пишет Герцен, словно убеж­дая самого себя в том, что прав не Маццини, а он и толь­ко он. А в это самое время, по свидетельству Александра Беляева, декабристы в Сибири спорят о Боге и христи­анстве и Михаил Фонвизин приходит к христианскому социализму, очень близко напоминающему то, о чем го­ворит Маццини, которого Фонвизин никогда не читал, а возможно, и вообще о нем никогда не слышал.

К концу 40-х годов в России, в условиях насаждения официального православия, которое так ненавидит Герцен, перенося эту ненависть на Бога, вопреки нико­лаевскому пониманию религии, четко формируются два типа новой религиозности. Блестящая по краткости и глубине их характеристика содержится в очерке Владимира Соловьева «Аксаковы»: И.С. Аксаков, - гово­рит Соловьев, - «был, во-первых, привязан к правосла­вию как к вере отцов, как к родной святыне, с детства осеняющей русского человека... затем он преклонялся в православии перед самым чистым и полным, по его убеждению, выражением нравственного принципа, жизненной нормы...

Одна доросла до католицизма, другая - до православия, не замечая, что наша народность, полная раскола, мо­жет развиваться только на основании совершенной сво­боды совести».

Говоря об Александре Одоевском, с которым Огарев чрезвычайно сблизился на Кавказе, и о его религиозно­сти, он замечает: «Был ли Одоевский католик или пра­вославный, не знаю... Он был просто христианин, фи­лософ или скорее поэт христианской мысли... Вообще церковь ему была не нужна, ему только было нужно под­чинить себя идеалу человеческой чистоты, которая для него осуществилась во Христе». Далее, рассказывая о том, как повлиял на него Одоевский, Огарев говорит: «Вскоре я мог с умилением читать Фому Кемпийского, стоять часы на коленях перед распятием и молиться». К этой же теме Огарев обращается и в поэме «Юмор»: «в моей душе есть тихий свет»... и так далее.

Именно этот тип религиозности описывает А.Ф. Пи­семский в романе «Люди сороковых годов», появившем­ся в 1869 году. Его герой Павел Вихров приходит в дни Страстной недели в церковь; сначала он «беспрестанно переступал с ноги на ногу... любовался, как восходящее солнце зашло сначала в окна алтаря, а потом стало про­никать и сквозь розовую занавеску, закрывающую рез­ные царские врата», но «возвратился из церкви под вли­янием сильнейшего религиозного настроения»...

Далее, говоря о религиозных переживаниях своего героя, Писемский замечает: «Чистая и светлая фигура Христа стала являться перед ним как бы живая». Затем во время причастия, - говорит Писемский, - у Вихрова «задрожали руки, ноги, задрожали даже голова и губы, которыми он принимал причастие; он едва имел силы проглотить данную ему каплю - и то тогда только, когда запил ее водой, затем поклонился в землю и стал горячо- горячо молиться».

«Преображенное православие» (напомню, что это выражение Огарева!) - это одна из основных тем в «Людях сороковых годов» у Писемского, раскрываю­щаяся, прежде всего, на примере Неведомова. Писем­ский рассказывает, как домой к Неведомову приходит Вихров. На столе у того лежит череп.

«Череп, вероятно, означает напоминание о смерти? (спрашивает Вихров). Неведомое слегка улыбнулся. - Отчасти; кроме того я и анатомией люблю немного за­ниматься, - отвечал он.

—       Ну, а Евангелие?

Неведомое при этом вопросе уже нахмурился.

—Евангелие, начал он совершенно серьезным то­ном, - я думаю, должно быть на столе у каждого.

—       А распятие, конечно, как распятая мысль на кре­сте, - подхватил Павел.

—  Как распятая мысль на кресте, - повторил и Неведомое.

—       И, наконец, Шекспир, - заключил Павел, взгляды­вая на книгу в дорогом переплете».

«Преображенное православие» не хочет отдавать естественные науки Базарову или воспетому Герценом Карлу Фогту. Отсюда упоминание Неведомова об анатомии, которой он занимается. Забегая вперед, нельзя не сказать, что к рубежу XIX и XX веков просвещенная религиозность сохранилась, прежде всего, именно в профессорской среде, среди естественников и мате­матиков. Выражение «распятая на кресте мысль» из разговора Вихрова с Неведомовым у Писемского за­ставляет вспомнить о Шеллинге, а Шекспир - о запад­ных источниках религиозной рефлексии в России XIX века вообще.

Неведомое уйдет в монастырь и затем неожиданно погибнет. Он, правда, не читает Фому Кемпийского, но зато переводит Шекспира и декламирует монолог бра­та Лоренцо, францисканского монаха из «Ромео и Джу­льетты» именно как свое profession de foi. «Все предметы в мире различны и все равно прекрасны, ...и в каждом благодать», - цитирует Неведомов Вихрову шекспиров­ского брата Лоренцо. И тут снова нельзя не вспомнить о мистическом реализме Джузеппе Маццини и о соло- вьевском всеединстве.

Если в юности мистическая и светлая религиозность Вихрова (западника, либерала и почти агностика) про­тивостояла традиционному благочестию его родных, которые «молились без всякого увлечения: сходят в цер­ковь, покланяются там в пояс и в землю, возвратятся до­мой только несколько усталые, как бы после какого-то чисто физического труда», то теперь она противостоит идеологизированной религиозности славянофилов.

Уже в конце романа Вихров совершает паломниче­ство в Тотский (то ли Толгский, то ли Задонский или Сторожевский - Писемский намеренно оставляет этот вопрос открытым) монастырь и там прикладывается к мощам не названного по имени угодника. «Монах рас­крыл немного и самую пелену на мощах, и Вихров уви­дел довольно темную, как ему показалось, не сухую даже грудь человеческую. Трепет объял его; у него едва доста­ло смелости наклониться и прикоснуться губами к свя­щенным останкам». И вспоминается тот трепет, с кото­рым в самом начале «Людей сороковых годов» прича­щался он Святых Тайн накануне Пасхи. Это, пожалуй, последний из религиозных текстов в романе Писемско­го, герой которого (напоминаю!) так похож на Алек­сандра Ивановича Герцена.

Мистичность, отличавшая религиозность образован­ного человека в России XVIII-XIX веков, сначала осно­вывалась на масонской и одновременно на католиче­ской традиции. В этой связи нельзя не вспомнить, что А.Ф. Лабзин переводил как масонскую литературу, так и «Духовную брань» ("Combattimento spirituale"католиче­ского монаха-театинца Лоренцо Скуполи). Затем насту­пает эпоха Сен-Мартена и Эккартсгаузена и, наконец, Шеллинга и его последователей, окрашенная в немец­кие и, в общем, лютеранские тона с одной стороны, и, с другой, основанная на Фоме Кемпийском, вернее, на книге "De imitatione Christi" (как у Александра Одоевского, Огарева, отчасти Гоголя).

С середины XIX века начинаются поиски собственно восточно-христианских и отечественных источников мистического христианства. Прежде всего, в старооб­рядчестве, как в православном христианстве, не связан­ном с режимом и, наоборот, гонимом властями. О ста­рообрядчестве сочувственно говорит Герцен, а Вихров в романе у Писемского размышляет: «Многие обыкно­венно говорят, что раскол есть чепуха, невежество! Напротив, в каждой почти секте я вижу мысль... Обрядовая сторона религии, очень, конечно, украсив­шая, но вместе с тем много и реализировавшая ее, у них, в беспоповщине, совершенно уничтожена: ничего нет, кроме моления по Иисусовой молитве... Как хотите, все это не глупые вещи!»...

Если для Герцена христианство Джузеппе Маццини было проблемой, то в дальнейшем либералы просто не замечают христианских мыслителей и существуют в пространстве вне какой бы то ни было религиозности. Вот почему «Вехи» действительно стали огромным и, увы, доныне не вполне оцененным событием в истории России, ибо с них начинается возвращение русской ли­беральной мысли и христианских ценностей - и хри­стианской мистики...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Исправление книжное» в истории православия

Из книги Язык и религия. Лекции по филологии и истории религий автора Мечковская Нина Борисовна

«Исправление книжное» в истории православия 100. Тырновская литературная школа (вторая половина XIV – начало XV в.). «Книга о писменах» Константина Костенечского (после 1410 г.) Говоря по существу, исправление (редактирование) текста всегда направлено на изменение его


Критерий Православия

Из книги Вера Церкви. Введение в православное богословие автора Яннарас Христос

Критерий Православия Необходимо, однако, констатировать, что ересь обнаруживает себя не только как жизненный факт (то есть схизма [17]), но и как теоретическое учение. Еретики учат об «истине», не подтверждаемой опытом и верой кафолической Церкви. Именно несоответствие


2. «Золотой Век» Православия

Из книги Введение в богословие автора Шмеман Александр Дмитриевич

2. «Золотой Век» Православия С IV в. начинается новая эпоха в истории христианства. Во внешнем плане это эпоха секуляризации, т. е. примирения Церкви с государством, внутри Церкви — начало длинного периода богословских споров, которые привели к более точному определению


15. Культура Православия

Из книги Православие автора Иванов Юрий Николаевич (2)

15. Культура Православия Люди, воспитываемые на традициях Православия, принимавшие участие в церковных Таинствах и посещавшие богослужение в храмах, постепенно пропитывались самим духом христианства. Человек крещеный в младенчестве и воспитываемый на православной


Глава I. Из истории православия

Из книги Православие автора Титов Владимир Елисеевич

Глава I. Из истории православия * * * Во второй половине IX столетия на территории Восточной Европы развернулся быстрый процесс образования древнерусского государства. Его политическим центром стал Киев, объединивший под своей властью значительное количество славянских


5. Общий обзор истории Православия в Чехиии Словакии

Из книги История Поместных Православных церквей автора Скурат Константин Ефимович

5. Общий обзор истории Православия в Чехиии Словакии Обзор истории Православной Церкви в Закарпатье и Словакии, в частности на Пряшевщине, а также в Чехии и Моравии, дает основание заключить, что эти территории делятся на две разные части.В Закарпатье и на Пряшевщине


ЧИН ПРАВОСЛАВИЯ

Из книги Созерцание и Размышление автора Феофан Затворник

ЧИН ПРАВОСЛАВИЯ Редко бывает, чтоб совершающийся в воскресенье первой недели Великого поста чин Православия проходил без нареканий и упреков не с той, так с другой стороны. Иным кажутся церковные анафемы негуманными, иным - стеснительными. Все такого рода предъявления,


Икона как явление преображенного мира

Из книги Таинство детства. Беседы с архимандритом Виктором (Мамонтовым) автора (Мамонтов) Архимандрит Виктор

Икона как явление преображенного мира И.Г. Как же вводить детей в эту красоту, чтобы они на ней не остановились, не сделали из нее нечто самоценное, или даже идола, а увидели за творением — Творца?О.В. Если говорить о той красоте, которую может явить Церковь в искусстве, то


§13 Краткий очерк ветхозаветной истории и истории создания Ветхого Завета (по данным современной библеистики)

Из книги Исагогика. Ветхий Завет автора Мень Александр

§13 Краткий очерк ветхозаветной истории и истории создания Ветхого Завета (по данным современной библеистики) 1. Почему Завет был дан в рамках одного народа. Книги Св. Писания не были созданы одной из прославленных и могущественных цивилизаций, но явились Откровением,


ИЗ ИСТОРИИ «ПРЕОБРАЖЕННОГО ПРАВОСЛАВИЯ»[41]

Из книги Путь, что ведёт нас к Богу автора Чистяков Георгий

ИЗ ИСТОРИИ «ПРЕОБРАЖЕННОГО ПРАВОСЛАВИЯ»[41] «Мистические тенденции, встречающиеся нами у франкмасонов, в действительности являлись лишь средством помешать успеху быстро распространявшегося грубого эпикуреизма. Что до мистицизма времен Александра, то он был


26. НЕДЕЛЯ ПРАВОСЛАВИЯ

Из книги Творения автора Мечев Сергий

26. НЕДЕЛЯ ПРАВОСЛАВИЯ Сегодня Св. Церковь празднует восстановление иконопочитания после VII Вселенского Собора.День этот она именует Праздником Православия, потому что в содержании его заключаются указания на тот путь, вступить на который зовет нас Церковь и который она


Правда Православия.

Из книги Апологетика автора Зеньковский Василий Васильевич

Правда Православия. Православная Церковь, верная Священному Преданию, не отошла ни в чем от той полноты истины, какая раскрылась в истории Церкви через вселенские соборы. В этом — источник правды Православия, которое и в догматах и в канонических положениях


1162. Конец трудов по составлению Евангельской Истории. Разъяснение порядка некоторых событий этой истории

Из книги Письма (выпуски 1-8) автора Феофан Затворник

1162. Конец трудов по составлению Евангельской Истории. Разъяснение порядка некоторых событий этой истории Милость Божия буди с вами! Добрейший Н-лай В-вич! Я писал к вам в Спб. Письмо м.б. разъедется с вами. Я писал к вам, что составляю Четвероевангелие или Евангельскую


1163. Переписка Евангельской Истории. Книжная конкуренция. О сновидениях. Благословение. Еще к делу о Евангельской истории

Из книги автора

1163. Переписка Евангельской Истории. Книжная конкуренция. О сновидениях. Благословение. Еще к делу о Евангельской истории Милость Божия буди с вами! Добрейший Н-лай В-вич! Измучился. Над чем? Над леностью. Переписываю. А ведь это великое искушение. Поверить некому. Перепишут