Опыт вдовы и слова соболезнования

Опыт вдовы и слова соболезнования

Многие говорят слова соболезнования, многие пытаются как-то утешить. И многие обращаются при этом к своему опыту, рассказывая, как они пережили потерю близкого человека. Строго говоря, как-то поддержать вдову в ее потере может только опыт другой вдовы. Говорить слова поддержки можно и нужно, но рассказывать, что «знаете, я хоронил своего любимого двоюродного деда. Ему, конечно, было уже 98, но мы очень переживали, я вас понимаю!». Человек старается поддержать, спасибо ему за это, но, увы, он совершенно не понимает того, через что проходит женщина, потерявшая любимого мужа, и потерявшая его не на склоне лет, когда жизнь уже прожита, а безвременно, когда вся жизнь была еще впереди.

Толик был для меня одновременно всем. Лучшим другом, с которым могла обсудить ВСЕ, поделиться ВСЕМ, рассказать обо всех переживаниях и проблемах, и знала, что он поймет и разделит. Любимым мужчиной и лучшим из возможных отцов дочки, сдувавшим пылинки с нас обеих. Коллегой, с которым мы обсуждали работу 24 часа в сутки. Начальником, который всегда предлагал единственно правильный вариант. Нравственным авторитетом и отчасти даже духовным наставником – именно он подсказывал, как правильно поступить в разных непонятных ситуациях, и именно его слова были правильными.

Поэтому и потеря стала одновременно потерей всего. С бабушкой и дедушками было по-другому – это было одно место в жизни. У меня не стало близкого коллеги, мудрого начальника, лучшего друга, любимого человека – и все это сразу.

ИЗ КНИГИ МИРИАМ НЕФФ

Не очень люблю быть в обществе тех христиан, которые не пережили настоящее страдание. Они часто напоминают друзей Иова, дают плоские ответы, неправильно трактуют Божий замысел. Они напоминают людей из Притчей: «Снимающий с себя одежду в холодный день, что уксус на рану, то поющий песни печальному сердцу» (Притч. 25, 20). Но как удивительно быть рядом с теми, кто пережил страдание…

Если человек не терял мужа или жену, он не поймет тех, кто терял. Люди из самых лучших побуждений обращаются к своему опыту потери. Потери дедушки, друга, брата или сестры. Я слушаю их и качаю головой. Я надеюсь, что они не будут говорить слишком долго. Разве они ложатся ночью в пустую и холодную кровать?

Разве они приходят в магазин за мясным пирогом и уже на кассе понимают, что некому его съесть?

Разве они стоят перед холодильником, пытаясь понять, а какую еду любят ОНИ? Не супруг, а они?

Разве они, поправляя волосы, понимают, что только одни пальцы теперь дотронутся до волос в этом простом и милом жесте.

Хотели ли мы этой свободы?

Нет.

Расстались бы мы с этой свободой в обмен на возможность снова быть рядом с мужем?

Да.

Но нам не дали выбора. Эта свобода дана нам, хотим ли мы того или нет.

Мне не нужны были все эти возможности выбора – в магазине, в выборе новой машины, да в конце

концов в выборе того, на какое время ставить будильник. Мне нужна была стабильность, неизменность и комфорт моей прежней жизни, жизни за мужем. Этот опыт чем-то похож на опыт развода. Но только в разводе перемены мы почувствовали заранее и отчасти были готовы к распаду семьи. Мы выбирали. Вдова – это не выбор. Это произошло, и мы остаемся, мучительно обдумывая, когда и что мы сделали не так. Нет, мой дорогой друг…