Кризис веры и Таинство Брака

Кризис веры и Таинство Брака

Конечно, это кризис веры.

Когда человек не крещен, не ходит в храм, страдание для него – это ступенька к храму, это возможность пойти помолиться и получить облегчение. Это осознание своих грехов и жизни без Бога и надежда на то, что с Богом в твоей жизни все будет проще и по-другому.

А тут, наоборот, ты стараешься жить по заповедям (нет, что мы грешные-грешные – это понятно, что одна только гордость – это страшный грех, тоже понятно, но…), как-то так по-протестантски… или нет, по-детски надеешься, что раз ты так стараешься все исполнить и все сделать правильно, то и будет все хорошо, тебе обещают это во многих книгах и проповедях… И тут оказывается, что это все не помогло… ДЛЯ ЧЕГО нужно было это расставание и это горе – непонятно.

Удивительно точно писал об испытаниях этим отец Георгий Чистяков: легко быть, хорошо быть верующим, когда ты идешь летним днем по полю, колокола звонят к обедне, в небесах облака и солнце, и все в жизни хорошо и по заповедям. А когда ты старался-старался по заповедям и тут вот такое испытание веры происходит. Любящий и Всеблагой Бог отнимает от нас «друга моего и искренняго моего», оставляет нас одних, и никаких гарантий и никакого точного знания нет, а одни уже сейчас остались… Вот почему так? Где черпать надежду? Мы стоим перед закрытой дверью в тот мир, откуда никто не возвращался, конечно, хочется надеяться, но УВЕРЕННОСТЬ-то где брать? И ВЕРУ… Где взять эту первохристианскую уверенность «Она жива!», написанное на гробах первых христиан?

И главный вопрос – а будет ли ТАМ дарована встреча? А можно ли будет еще посмотреть друг другу в глаза? А будет ли еще когда-то эта игра в четыре руки? А что ТАМ происходит с Таинством Брака… И опять – никаких однозначных ответов. Кроме одного утешения – все-таки не зря ведь святых супругов пишут на иконах вместе? Не просто так? Значит, есть какая-то надежда…

И на этот вопрос я сама для себя сейчас отвечаю так (прошу считать это не богословием, а исключительно моим личным объяснением для самой себя – оно может быть и совершенно не верным).

Человек свободен. Если бы мы точно, на 100 % знали, что, например, Таинство Брака продолжается и после смерти, тогда оставшийся супруг был бы едва ли полноценным членом общества. Он/она не мог бы создать новую семью, да и вообще мы бы вполне могли прийти к языческим практикам ряда культур, где жену убивают, если умирает муж, и хоронят вместе (да, многим вдовам эта идея вполне бы понравилась, я знаю).

Не все браки и не все отношения хочется забрать с собой ТУДА. Есть браки, где люди друг другу совершенно чужие. А есть такие союзы душ, когда и брака еще не было, а люди друг друга очень любят, вспомните матушку Адриану (Малышеву) – через всю свою жизнь она пронесла любовь к своему жениху Мише, убитому в самом начале войны, с которым они и поцеловаться-то не успели. И в ее келье и в 90 лет стоял его портрет, и она приговаривала: «Мишенька мой». А вот одна моя подруга, которая с мужем развелась, но была венчана, с ужасом спросила: «Это что, мне на том свете, что ли, придется ЕГО ВИДЕТЬ ПОСТОЯННО? Если Таинство Брака там продолжается!». И другая подруга с не меньшим ужасом: «Да неужели ж он и после смерти будет со мной и будет нудеть, нудеть и нудеть?! Кошмар!»

Поэтому, мне думается, что нет тут автоматизма. Есть свобода человека. Дай Бог, есть встреча с теми, кто дорог нам и кто дал нам прочувствовать любовь, привязанность и счастье. Внутренне я совершенно уверена, что матушка Наталия Николаевна Соколова встретилась со своими возлюбленными сыновьями, отцом Феодором и владыкой Сергием, с мужем – отцом Владимиром. Что матушка Адриана встретилась со своим Мишенькой, за веру и Отечество живот свой положившим… Нет у меня такой уверенности про себя. Но может и не надо?

ИЗ КНИГИ МИРИАМ НЕФФ

Теперь не страшно

Я отправилась под парусом в открытое море. Нет слов, чтобы описать это, – ты одна, посреди волн, ветер дует в спину, ты мчишься по Атлантике… «Дорогой, ты видишь меня?» – прокричала я в небо. И словно услышала ответ: «Ты сделаешь это и многое другое, дорогая, я не удивлен». Потом внук спросил меня, не было ли мне страшно отправляться в такое рискованное путешествие. «Нет, – твердо ответила я. – Если бы я потерпела неудачу, то утонула бы и встретилась бы с твоим дедом. Если бы я одержала победу, я приобрела бы новый навык».

«Мне терять нечего, дорогой друг, – могу ответить я. – Мы смотрели смерти в глаза, и мы все еще здесь, мой друг. Ты сможешь, ты осилишь, ты вытянешь. Нам нечего бояться. И пусть теплый, мягкий воздух свободы ведет тебя дальше».