Древнерусская вера

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Древнерусская вера

Рассмотрим некоторые стороны становления веры древних русов. Сразу после библейской христианизации древние формы русской религии перешли на положение «неофициальных». Все упоминания о былой мощи дохристианской Руси уничтожались вместе с памятниками «языческой» культуры. Несмотря на это в огромном количестве мест на Руси вследствие большой территории и слабой государственной власти вплоть до середины второго тысячелетия н.э. древнерусская вера переживала даже периоды возрождения. Так, в среде полабских славян отмечен период возрождения в XIV веке.

Общепринято делить так называемую «славянскую» религию на хронологические периоды:

· Протославянский (проторусский) период - III тыс. до н.э по вторую половину I тыс. до н.э. К нему относят достаточно крепкие связи с индоевропейской культурой, которые обеспечивали определённое единство общих со всеми западными европейцами принципов религии. Однако при этом отмечаются особо медленные темпы исторического развития и огромная территория проторусской общности в стороне от динамично меняющейся средиземноморской цивилизации, что в совокупности с отстройкой на определённом этапе от индоевропейцев - обеспечило особый путь, о котором мы говорили в предыдущем разделе.

· Древнеславянский (древнерусский) период - вторая половина I тыс. до н.э. - I тыс. н.э. Именно эти 1,5 тысячи лет можно уверенно считать временем могущества (зарождения, расцвета и упадка) цивилизации венедов-русов.

Удалённость прарусов от основных центров античной цивилизации сочеталась в их культурном развитии с отсутствием сильного инокультурного влияния, каким был в истории индоариев дравидский элемент [393]. А в истории италиков - этрусский. Прарусы как при оседлом проживании, так и при миграциях имели дело преимущественно с народами и племенами, находящимися на ступенях религиозной “зрелости” не выше их самих, и поэтому те не могли существенно повлиять на характер прарусской религии.

Также и по тем же причинам прарусский язык не утратил свою первозданную сущность: если санскрит, греческий и латинский языки в ходе миграции этносов и столкновений с другими языками много потеряли из индоевропейского фонда, то прарусский язык легко ассимилировал немногочисленные чужеземные слова и был сохранён - в своей корневой базе. А совокупная корневая база языка как раз и представляет мhру - указывающую до сих пор в некотором роде на то самое русское русло. То есть, русский язык сохранил сущность русского курса - концепции развития.

Практически все источники утверждают об общности «славянского» (древнерусского) языка на всей огромной территории, которую они занимали. Некоторые источники утверждают даже, что этноним «славяне» от словене - понимающие слова друг друга.

В любом случае признаки народа ( единые территория, язык, общие экономические интересы, культурно-религиозный склад психики, отсутствие дискриминации по профессиональным признакам и наличие всех необходимых базовых профессий цивилизации) уже были налицо скорее всего со второй половины I тысячелетия до н.э. Поэтому язык в русском понимании долгое время был синонимом слова народ. А словом народ вообще не пользовались.

Язык и территория были основными неразрывными «святынями» религиозного сознания древних русов [394]. А религиозная система древних руссов выражала религию территории - в определённом широком смысле. Территорию любили, чтили, бережно хранили и обожествляли. Многобожие как раз для этого веьсма подходило.

Как видно, прарусский язык являл собой лишь “ключи” к миропониманию, близкому к тому, что от людей ждёт Бог. Однако, само миропонимание развито было согласно тому этапу, который проходила вся мировая цивилизация. К тому же в прарусской региональной цивилизации, как и во многих других, было принято от протопредков общее всем индоевропейцам ведическое многобожие, которое не было изжито. И одновременно с этим прарусский язык позволял достаточно эффективно заниматься разными видами магии - в том числе и гидрометеорологической и лечебной и религиозной и личной. Но использование “ключей” в полной мере может быть только при человечном типе строя психики и развитой культуре мышления: тогда, когда желания совпадают с объективными возможностями языка, а мысли совпадают с тем, что ждёт от каждого человека Бог.

В общем, миропонимание, которое господствовало на Руси представляло собой противоестественную смесь, в которую в психике одних и тех же людей в разном составе и организации взаимосвязей входили:

· Язычество в единобожии Бога Творца и Вседержителя - в том смысле, что поток жизненных событий в личностной религии человека и Бога интерпретируется как диалог Бога и людей на языке жизненных обстоятельств, обладающих определённой адресаций и смыслом.

· Ведическое многобожие, в котором обожествлялись как стихийные силы Мироздания, так и легендарные предки.

· Идолопоклонство, частично собственного производства, а частично унаследованное от других культур, которые оказались в полосе миграции, и носители которых влились в цивилизацию Руси изначальной.

· Магия:

Ш как естественно-личностная, обусловленная биологией человека и его личностным развитием (биополя как совокупность общеприродных полей - материальны, способны к взаимодействию с другими видами материи, несут информацию, поэтому, излучая и воспринимая поля своим организмом, человек способен оказывать осмысленно-целесообразное воздействие на течение событий не-механическим и не текстуально-повествовательным способом);

Ш так и ритуальная (в ней человек обращается и к эгрегорам, подменяя ими Бога, и другим полевым сущностям, вступая с ними в сделки на предмет выполнения этими полевыми сущностями желаний человека). Составляющими ритуальной магии являются и всевозможные жертвоприношения - от «безобидных» ленточек священным деревьям и камням, до культового человекоубийства под теми или иными предлогами.

Всё из перечисленного выше, за исключением естественно-личностной магии, чуждо нормальной для человеческого общества культуре язычества в единобожии Бога Творца и Вседержителя.

Однако, присутствуя в культуре общества и психике представителей жречества персонально, паразитические составляющие древней культуры ограничивали дееспособность жречества в заблаговременном выявлении и разрешении проблем развития цивилизации Руси изначальной во всех его аспектах.

Утверждение о том, что религия прарусов и руссов была основана на язычестве в единобожии Бога Творца и Вседержителя - не оторванная от жизни гипотеза, либо апологетика древнерусской вере. Можно уверенно утверждать, что именно эта составляющая в религиозной жизни прарусов и позднее русов была одной из главных - но объединённой и неразрывно связанной с другими составляющими, перечисленными выше. Именно эта составляющая молчаливо выделена в понятийном аппарате русского языка - так, как это не было сделано в других древних национально-государственных религиозных системах.

Дело в том, что русы не имели специального термина, выделяющего религию из прочих сфер общественной жизни и чётко её обозначающего. Религия была органической частью коллективного и индивидуального бытия русов, поэтому религиозное сознание не нуждалось в особой понятийной категории, фиксирующей своеобразие религиозного бытия и обособляющей религиозные явления от других - «нерелигиозных».

Поскольку религия русов была органической частью коллективного и индивидуального бытия, а магия была неотъемлемой составляющей любой религии (особенно в древности), то в части индивидуального бытия большое место занимала естественно-личностная магия, обусловленная биологией человека и его личностным развитием. Большая чувствительность народа, жившего в ладу с природой, условиях компактно-общинного проживания - в ненапряжённых отношениях друг с другом - и не угнетающего свою психику разнообразными ядами (алкоголь, табак, другие галлюциногены), наблюдательность, всё это обеспечивало высокий уровень естественно-личностной магии. Этим видом магии занимался каждый представитель народа русов индивидуально - в основном наедине с собой, природой и Богом. В коллективе этот вид магии мог легко переходить в ритуальную магию - когда эгрегор, образовавшегося коллектива “подхватывал” индивида (говорились ритуальные слова, танцы, песни) и тот начинал мыслить категориями эгрегора, вокруг которого совершался ритуал.

Однако, огромная территория проживания русов, медленный ритм жизни, компактно-общинный характер проживания и сравнительно малое время коллективных ритуалов в жизни каждого по отношению ко времени, когда русы могли оставаться наедине с собой, с природой, со своими мыслями - всё это обеспечивало достаточное время для естественно-личностной магии, которая легко переходит в язычество Божие - когда поток жизненных событий в личностной религии человека и Бога интерпретируется как диалог Бога и людей на языке жизненных обстоятельств, обладающих определённой адресаций и смыслом.

Каждый внимательный к жизни русский выносил из естественно-личностной магии что-либо общественное, делился с окружающими и вынесенный им вопрос вполне мог стать предметом обсуждения (и затем принятия) в коллективе. Так естественно-личностная магия оказывала воздействие на жизненные обстоятельства коллективов. Впоследствии результаты принятия решений могли быть опробованы в жизни, и, наблюдая за изменениями, русы либо принимали, либо отклоняли новшества.

С другой стороны коллективы, магически воздействуя на фрагменты коллективного бессознательного, могли ощущать на себе обратную связь не только от эгрегоров, но и от Бога - в том случае, если их магическое воздействие (в смысле вопросов и просьб о чём-то) соответствовало готовности ответа Свыше - то есть, если магическая этика руссов совпадала с этикой, которую ждал от них Бог. В этом случае «ответ» мог получиться “смешанный”: одна часть от ритуального эгрегора; другая - от Бога. При этом информация обоих частей «ответа» могла не совпадать - вплоть до противоположных смыслов. В этом случае выбор той части «ответа», который надо принять, оставался за коллективом и жречеством, которое могло участвовать в ритуале, либо следить за ним. Если принимался «ответ» Свыше (на основе чувства Мhры), то он автоматически вносил изменения в алгоритмику ритуального эгрегора и эта алгоритмика становилась ближе к праведности. Если принимался «ответ» от эгрегора, то алгоритмика эгрегора могла и дальше вносить в жизнь русов наваждения, которые могли привести к управленческим ошибкам. И в этом русы могли убедиться на практике. После чего необходимо было вернуться и пересмотреть решение.

Это - одни из вариантов, как могло идти разделение информации на ту, которая получалась в результате ритуальной магии (характерной для народов, у которых есть деление на пантеон и элементы идолопоклонства) и от Бога (поскольку вопросы могли затрагивать высшие сферы коллективного бессознательного).

Учитывая вышесказанное мы и будем рассматривать конкретную религиозную систему русов - с её пантеоном, ритуальной магией, и идолопоклонством. Уже в прарусскую эпоху слово «вера» помимо значений «доверие», «честность», «обещание» - несло религиозную смысловую нагрузку. Первые письменные памятники свидетельствуют, что русы разумели под словом вера особый вид богопочитания.

В этом значении понятие вера синонимично позднейшему понятию религия. Учитывая, что в сложном противоестественном сплетении Божиего язычества, ведического эгрегориального многобожия и ритуального идолопоклонства есть место - как естественно-личностной магии, так и Божиему язычеству - русская вера представляла собой веру Богу в той части, которая касается естественно-личностной магии и Божиего язычества. Понятие вера у русов в религиозном смысле представляло собой твёрдую душевную склонность к истине, акт праведного предпочтения.

Лингвисты-этимологи утверждают, что этот смысл понятия вера первичен для русско-славянского религиозного сознания. Древнерусское слово вера родственно авестийским var - «верить», varэna - «вера»; древневерхненемецкому wara - «правда, верность»; латинскому verus - «истинный, правдивый». Как видно из происхождения, понятия вера (религия) у древних русов было неотъемлемо от необходимости поиска истины, правды, справедливости. В древнерусском словоупотреблении устойчивы значения искренности, честности, правдивости, что не оставляло место в вере для лжи и лицемерия. Лжецы и лицемеры были изгоями и презирались в общинах.

Понятие вера, обращённое к сокровенной, внутренней стороне религии русов, дополнялось понятием закон, включавшим в круг своих значений прежде всего те религиозные смыслы, которые раскрывали общественный порядок, и порядок религиозной жизни, в котором люди рождались, росли, умирали. Закон понимался как свод идейных, нравственных и обрядовых норм, установленных по общему согласию. Этимологически слово «закон» представляет его смысл «начало», «предел» - правила общественной жизни, священное правило, установленное предками, которое нельзя нарушать.

Следующее значительное религиозное понятие - «диво». Понятием диво обозначались необыкновенные явления, поражающие сознание человека - факт явленности необыкновенной реальности. Это понятие также выражает смысл «чуда», «зрительного чуда». Идея неподконтрольности чуда сочеталась с надеждой на возможность вызвать его специфическими действиями - магией. Чудо в первоначальной лексической форме представляло собой кудо, а людей, способных его вызвать называли кудесниками. Кудесникам, согласно дошедшим до нас «древнерусским текстам» [395], приписывали вхождение в транс и «вызов богов в свой дом», после чего в состоянии одержимости кудесник пророчествовал от имени богов.

Всё это говорит от том, что атавизмы древнего шаманизма могли присутствовать в среде кудесников-жрецов, которые занимались эгрегориальными ритуальными “пророчествами”. Но одновременно с этим древнерусское жречество несло функцию жизнеречения - доводя до людей на языке понятных большинству ритуалов с явлениями чуда общественно полезную информацию. При этом ответственность за различение эгрегориальных наваждений от общественно полезной информации, идущей с высших уровней духовной иерархии (в идеале - от Бога) ложилась на совесть жрецов-кудесников. На их же совесть выносились и соблазны - начать лукавить, пользуясь своим “служебным” положением и абсолютным авторитетом в коллективах с целью своекорыстной эксплуатации общественного доверия. Конечно общественный контроль тоже существовал и заменить зарвавшегося кудесника со временем могли, замечая падение качества управления общностью - выгнав его как изгоя из общины. Но эффективность такой замены зависела от общественного самосознания коллектива, его веры Богу и способности преодолевать авторитет зарвавшегося кудесника. Видимо не случайно некоторые исследователи возводят русское слово «диво» к персидскому dev - «демон», которое, видимо, было заимствовано позже. Ведь для исполнения жреческих функций явление чудес - вовсе не обязательно и даже вредно.

Ещё одно важнейшее понятие древних русов обозначалось словом душа, уходящим в глубокую архаичность. Это слово, скорее всего, связано с рядом слов индоевропейской семьи. В прарусских верованиях душа представлялась - воздушным, духовным началом, сосредоточением эмоций и субстанцией религиозных состояний веры. Архаичные представления русов о душе отождествляют душу с жизнью и человеком.

Близкородственно по происхождению (от индоевропейских корней), но различно по смыслу понятие духа. У русов дух, также как и душа - духовная субстанция человека. Однако, в понятие духа религиозное сознание вкладывало иной смысл: дух это - сверхчувствительная субстанция иночеловеческой природы, некое сверхчеловеческое духовное существо.

Таким образом, с глубокой древности и вне зависимости от исходных (индоевропейских смыслов) в древнерусской вере понятия душа и дух были разграничены в плоскости «личностное (душа) - надличностное (дух)». И это - правильно. Душа - представляет собой личностную матрицу развития, предложенную человеку Свыше от рождения. Дух в социальном плане - коллективный надличностный духовный фактор - в основном эгрегориальной природы (эгрегоры), созданный самими людьми. Ошибка древних руссов заключалась в обожествлении этого надличностного фактора вследствие его «сверхчеловеческих» возможностей, после чего они “приписывали” ему «иночеловеческую природу». Но в целом разграничение понятий душа и дух разграничивало и веру на две разнокачественные категории: душевно-личностная вера (естественно-индивидуальная магия и Божие язычество) и духовно-ритуальная вера (ритуальная магия, многобожие и идолопоклонство) - в их противоестественном переплетении. Однако в большинстве религиозных систем древних национально-государственных обществ и такого разграничения не было, а был смысловой “калейдоскоп” из понятий душа и дух.

Эти понятия вошли в библейско-христианскую лексику, где им были приданы иные смыслы. Подробно церковную трансформацию смыслов слов душа и дух мы рассмотрим в теме «Религиозная система библейского христианства» следующей книги курса.

Последнее важное, что относится к вере древних русов - их понимание святого. Признак святости берёт свой первоначальный смысл из явления обновления природы. Скорее всего, произошедшее от индоевропейского «свет», понятие святости означало естественно «увеличиваться», «набухать» и связано с животворящей силой природы, которая заставляет возрастать и процветать растения, созревать плоды и бесконечно возобновлять годовые природные циклы. Согласно славянским представлениям, святая Мать-Земля чиста, непорочна, безущербна плодоносна - эти признаки она незыблемо хранит сама и переносит на своих чад. Земля очищает и очищается в процессе годовых циклов. В этом смысле понятие «святость» должно было непременно привести к Богу-Творцу, создателю Земли и её вечных циклов.

В части веры, качающейся идолопоклонства и ритуальной магии русы придавали святость ритуальным местам - деревьям, горам, явлениям природы, участкам рек и лугам. На «священных» холмах создавались культовые центры, вершилась ритуальная магия. Идеи святости домашнего очага и ритуального костра были закреплены традициями веры. Очагу и костру молились и приносили жертвы [396]. Святость придавали и отдельным людям при жизни и умершим предкам, что ложилось в основу эгрегориальных индивидуальных культов и культов предков.

Главное отличие прарусской системы религиозной святости от иных религиозных систем в том, что у русов не было устойчивого сопряжения в представлениях о святости (праведности и добре) с её противоположностями - нечистой силой и злом - как это было в подавляющем большинстве других религиозных систем (особенно в индуизме и сопряжённых с ним религиях). Иначе говоря, в вере русских не было выражено религиозного дуализма, признающего равную объективность добра и зла: добро признавалось первично-объективным, а зло - вторичным. Скорее всего этому препятствовало крайне опимистическое мировоззрение древних русов (основанное не сильной бессознательной вере Богу, Который лишь один и может поддерживать жизненный оптимизм людей, особенно на столь длительном интервале времени) и смысловая домининта русской идеи святого, опирающаяся на признаки животворения и благодати, которым ничто не может помешать в земном мире. Ведь помимо внешних врагов, с которыми древние русы справлялись «всем миром» на протяжении десятков веков, бороться было не с кем: внутри общины отношения были ненапряжённые. Поэтому появление небольшой части «нечистых сил» возникло в вере русов не от социального фактора, а от преклонения перед неведомыми силами природы.

Лишь немногие источники указывают на то, что русской вере была знакома двойственность религиозных признаков святого, которую особо контрастно обнаруживает римская и греческая религиозные системы, а также индуизм. Эти свидетельства в русской вере более всего касаются культа воды: почитание воды как святой стихии сочетается в народных верованиях с отношением к воде как к обители водяных бесов - духов “второго порядка” по отношению к хорошим богам.