Отношение к культовым предметам

Отношение к культовым предметам

В случае описания еврейских календарных обрядов, как они видятся соседям-славянам, мы имеем дело исключительно с представлениями, «законсервированными» на уровне текста, на которые уже не может влиять этнографическая действительность. Ситуация с материальными предметами, относящимися к сфере «чужой» религиозной ритуалистики, несколько иная. В данном фрагменте нашего исследования речь пойдет о мезузе (футляре с сакральным текстом) – непременном атрибуте всякого еврейского дома или культового здания. Предмет этот хорошо известен славянским жителям бывших местечек, до сих пор в некоторых старых еврейских домах, где теперь живут украинцы, да и в полуразрушенных постройках можно увидеть мезузы на косяках дверей. Более того, этот предмет не стал полностью декоративным; мезуза органично вписалась в арсенал магических средств – оберегов и амулетов.

Во многих рассказах наших информантов «наблюдения из этнографической реальности» (входя в дом или в синагогу, евреи целовали мезузу) сочетаются с попытками «прокомментировать» этот обычай.

Сравним несколько свидетельств.

Информант: Евреи то робили. У их специально вхид ў двэри быў и на арц?бове на двэрно?му там была така… такий буў о?твир. Це вин пэрэйшоў (показывает: дотрагивается пальцем как бы до косяка дверей и до губ) – дотронуўся, поцэловаў и ўсё. У нас так нэма <…> Я знаю, шо воно? було? такэ? е. От такэе задо?ўге було [продолговатой формы], и посэрэдине была кругла дырка – не сквозна дырка. Цэ их моление было. До нэго молылыса…

Собиратель: Такие предметы были и на окнах?

Информант: Только при входе. От же так було, уж зараз там спортзал зробленый [т. е. в здании синагоги], а там еже е, шче ти знаки такие стоят³⁵.

Информант: Тильки я знаю, шо там [в синагоге] на двэрах (и з?раз е), вот такой косячок такий. Казали, шо це дэсять Божьих заповедей. Колы захо?дыли воны туды в синагог, то воны м?цали [дотрагивались] цих дэсять Божьих заповедей. Цэ я тильки знаю, бо мэни мама росказывала³⁶.

Информант: [В домах] були?-були?, шо дэсять Божьих з?повидив у нас були тоже!³⁷

Информант: Таблычки таки. И в Муркуриловцах там так само было. А шо воно? означало, я так не интересовался <…> Нихто их не зачеп?л. Воны? вроде – я знаю – для чого? воны там? Так и лиш?лося [даже если в доме уже никто не жил]. Ну, я считаю, навэрно, ну як на Зэлэ?ни свя?та кроплять дома – батюшка идэ? – и на двэр?х рис?е крэ?йдою хрэст и с той стороны буквы пише по-латыни и с той стороны буквы по-латыни, и внизу якэ число, колы цэ було?.И нихто водой не змыв?е, доки самэ [не сойдет]. Або як шо кр?сэш, так и закрашиваеш и м?си залиш?ться уже навики. Вот, пид краской <…> Навэрно, так и таблички цэ – символ буў божэственный. Ну в принципе так, но никто не зачап?л³⁸.

Итак, в рассказах наших информантов присутствуют представления о мезузе как объекте культового почитания, как «десяти Божьих заповедях», как «сакральном символе», который сравнивается со знаками, рисуемыми христианскими священниками на Троицу.

Иногда мезуза напрямую сравнивается с христианским сакральным знаком – крестом. Именно так объясняли в Черновцах свое поведение (целование мезузы при входе в синагогу) украинские женщины, пришедшие к раввину с просьбами помочь молитвой в трудных жизненных ситуациях – болезнь близких, пьянство мужа, неблагополучие в семье и т. п. «Цэ ж йих хрэст!» – говорили наши собеседницы.

Для сравнения укажем, что в Полесье в 1980-х годах был записан рассказ, в котором обязательная деталь ритуального убранства еврейского дома предстает в совсем уж «мифологизированном» виде (евреи «выливают» золото в форме полена, чтобы сделать себе Бога после распятия Христа; ср. библейский мотив поклонения золотому тельцу).

Информант: [Когда евреи схватили Христа, то привели его на суд еврейскому «бискупу». После суда Христос был распят, а евреи решили как-то отметить это событие: ] А як замучили и пахаранили, захатели зделать бога с чего-то. Вылили золото, и вылилася як палено. [И с тех пор в домах] у йих были таки трубачки прибиты на памъать³⁹.

Что касается повседневности, то в глазах славян мезуза приобретает статус амулета, оберега, способного защитить в дальней дороге: еврейка дает мезузу – «молитву» – своей соседке-украинке в поездки⁴⁰. Мезуза может обеспечить благополучие в доме: завещая дом украинской женщине, старая еврейка не велит ей снимать мезузы и отдавать их из дома⁴¹.

Если обратиться к фольклорно-этнографическим свидетельствам XIX века, то станет очевидно, что мезуза всегда выполняла роль межконфессионального апотропейного средства. Например, на Смоленщине крестьяне трижды сливали воду через «бляшку от еврейского богомолья, что бывает на косяках дверей» и три зари подряд давали пить эту воду больному лихорадкой⁴².

И другие ритуальные предметы, принадлежащие «чужим», часто использовались в народной медицине и выполняли функцию оберега или магического средства. Например, от простуды следовало намазать нос сальной свечкой, которую евреи зажигали в субботу – «на шабаш». Чтобы избавиться от коросты, белорусы в Слуцком повете подвешивали над корытом еврейский талес (ритуальную одежду), трижды обливали его взятой из трех источников водой, после чего обмывались этой водой сами⁴³. Талес использовали и при лечении припадков эпилепсии – им накрывали больного⁴⁴. По видимому, этот прием был позаимствован полешуками у евреев – например, на Волыни при падучей болезни евреи накрывали больного талесом или свадебным пологом⁴⁵. На Витебщине верили, что в сеть «дужа будиць ициць рыба», если рыбак, начиная вязать сеть, вплетет в первые ячейки нитку из «жидовского богомолення» (талеса). При этом чудодейственная сила нитки усиливалась, если она была взята из талеса украденного⁴⁶.