Слово 30. О сне. Как должно бороться со сном желающим хорошо потрудиться ради Бога в уединенной жизни

Слово 30. О сне. Как должно бороться со сном желающим хорошо потрудиться ради Бога в уединенной жизни

В пустыне, в уединенной жизни шесть сильных борений: леность, уныние, сон, отчаяние, тягота и страх. Ради шести сих страстей св. отцы возбраняют жить одному. Воистину сон губительнее и лености и уныние и отчаяние, так как от него происходят эти последние, и многие другие страсти. Тягота же и страх временем борют. Как назову его (сон), — не леностью ли, когда кто-либо спит ненасытимым сном. Когда мрачной сон одолеет, тогда подвижник унывает и скорбит о погибшем времени; потом приходит отчаяние о утрате душевного спасение; является уязвляющий совесть помысл, говоря; «напрасен твой труд, так как овладел тобою сон». Великое, братие, бедствие есть сон: как мгла покрывает солнце, так многий сон закрывает созерцательную силу ума, и как завесу налагает забвение на ум, которой становится от того не чувствительным ко всему доброму духовному и непамятлив. Задремал страж, — разбойники напали; когда ум не чувствует и все бывает мрачное и страстное. Бесы как тьмою ум омрачают, и как водою погашают огонь, так дремотою и сном они одолевают, для того, чтобы иметь возможность лишить душу всех добрых дел и навести на нее страсти. Все усилие и старание бесов против нас состоит в том, чтобы отвлечь наш ум от Бога и непрестанного подвига. Для сего они силятся всяким образом, всякими предлогами удержать нас в cyeте века сего, или хотят погрузить нас в сон, чтобы окрасть время чрез праздное пребывание. Один сон, но много причин его бывает: — от естества, когда мы имеем потребность, от обеядения, мечтательности ума, молвы, смущения, скорби, бесовской зависти, уныния, или от излишне продолжительного пощения, от чего, изнемогая плоть, хочет успокоить себя сном. Как многоядение и многопитие переходит в обычай, — кто, например, навыкнет много есть, особенно же пить, много природа просит; а кто навыкнет мало есть, мало тогда и природа просит; — так и сон: если кто ослабеет и не борется со сном, а хочет спать до насыщения, много тогда и природа требует сна. И таковой всегда как во тьме проводит жизнь, постоянно имея ум мрачным и не занят деланием добродетелей. Если же кто навыкнет мало спать, мало и природа тогда сего просит. Очень пагубна привычка ко сну неумеренному; кто приобрел cиe от юности, пусть таковой потрудится и понудит себя против нея в начале отвержение миpa. Если кто хочет победить сон во время стояния, сидения и лежания и приучит себя к бодрости, то требуется много воздержания, трезвения ума, непрестанной молитвы Иисусовой, невозмущаемого безмолвия, горячей ревности, чтобы на всякий час оградить свою душу от расслабления терпением. Пусть и память смертная спит и восстает с тобою, тогда тело против своего желания последует за душою. Ничто так не помогает против сна, как следующие четыре добродетели: воздержание, трезвение, молитва Иисусова и память смертная; эти добродетели называются бодрым и трезвым стражем. Без этих четырех добродетелей бывает душевной дом сном и мечтательностию. Не терпите голодное чрево на одре своем всю ночь лежать, и не помрачается глубоким сном имеющий трезвый ум, и не замедлит на одре чувствующий сладость молитвы, и не обленится вспоминающий о своем положении во гроб. Четыре вышеуказанные добродетели всегда возбуждают дух. Будем же бодрствовать, воздерживаться, трезвиться, творить молитву Иисусову и иметь память смертную, и сим вооружимся против сна; ибо если кто и бодрствует днем, а указанных добродетелей не имеет, то впадает в многоразличное зло. Посему требуется продолжительное бодрствование, воздержание, трезвение, твердое стояние на молитве и память смерти, чтобы мало-помалу уничтожился сон. Когда, стоя на молитве, изнеможешь, тогда присядь на стулец среди келлии, а на стену нисколько не опирайся, потому что станешь дремать, то начнешь шататься и пробудишься. Если за молитвою дремлешь, тогда берись за книги и борись; если и книги не дает сон читать, тогда возьмись за рукоделие и молитвою оградись. Знаю, что одною молитвою без рукоделия не поборешь сна, а одолен будешь им. Бесы же понуждают нас присесть и без нужды, под предлогом изнеможения и запрещают рукоделие принимать и тотчас после некоторой малой бодрости внезапно наводят как тьму глубокий сон и так омрачают и погружают в беспамятство. Поэтому, любезной подвижник, не слушай их; без книги и рукоделия никогда не садись; не потому, что нужно рукоделие, но для того, чтобы поставить противодействие сну. На всю ночь в распятии должно стать против сонной сласти, всячески противиться, а не оставаться в лености. Прежде исправь обычное молитвенное правило, понуждая себя твердо молиться, потом отдохни немного за рукоделием, чтобы не предаться сну; ради немощи рукоделие признается необходимым. Оттого еще сон очень укореняется и возрастает, что за первым пробуждением человек, обратившись, опять засыпает, как теленок ленивый, или как свинья, желающая всегда валяться в грязи. Тогда от такого ангел Божий отступает, и он впадает в руки противных врагов, и они удерживают его во вне, сколько хотят, показывая ему всякие мечты и приведение. Если ты встанешь от своего ложа, и опять начнет томить тебя сон от бесовского наваждения, то мужественно вскочи, как от огня, или как от ядовитой змеи, или как от рыкающего льва, хотящего пожрать тебя. Противостань сну подвижник, и восстав освежись на ветре, держа в то же время и молитву. Живущему в одиночестве не нужно спать в конце дня или ночи, ибо от сего бывает с ним большая тягота, и потому еще, что в конце дня св. ангел, хранитель наш, приходит на поклонение Богу, отдавая ответ о наших делах, как пишет о сем некто из отцев. Но должно отдохнуть или прежде или после зари; как и птица, если проспите зарю, то не можете, как говорят некоторые, летать. Враги часто понуждают нас и не вовремя спать, говоря во уме: «приляжь хоть немного и опять встанешь», чтобы чрез это некогда было и книги читать, или за рукоделие приниматься. Если послушаешь их и ляжешь, то много времени погубишь. Такова привычка ко сну: когда кто привыкнет спать прежде времени, тогда и сон увеличивается; когда же пропускает кто время сна, пока сам ослабеет, тогда сон уменьшается и на рукоделие время остается. От многого сна и объядения тело бываете слабо, более тяжело и нездорово. Если очень ты одолеваешься сном, то спи в одно определенное время или на вечер или ночью, в теплом или холодном месте, где меньше спится, а в тепле берегись, не угори; в прочее же время не ложись спать, но бодрствуй. Мера сна в нощеденствие, то есть в сутки: новоначальным — семь часов, средним — четыре, совершенным — два часа и всенощное стояние. И всегда днем и ночью следует, сколько возможно, бодрствовать и крепиться. Вот — ангельское бдение: поспавши первый сон, вставать в то время кажется и тяжело и больно, как бы все члены больны и расслаблены, когда же человек укрепится, встанет и проходится немного на ветре, то исчезнуть все болезни и тяготы; и весь день будет он весел и радостен, что не поленился. Поступай так и победишь сон. Когда не можешь поступать по вышеписанному, то прими себе подруга; ибо никто не можете победить сна, пребывая наедине, если не противостанет ему всею своею силою, — так как таковой не имеет сподвижника и наставника из людей, то необходимо самому иметь мужество и страх Божий. Поэтому многие святые сидя принимали мало сна; некоторые, стоя на молитве, моргая очами, смотрели, или прислуживали святым; а ты, любящий спать, хочешь одолеть сон; нет, не так! Если же не победим сна, — напрасен будет труд наш. Почему это, когда бываем вместе с братиями, то бодрствуем и крепимся из-за стыда, а когда находимся одни, тогда побуждаемся сном и не крепимся? Очевидно потому, что пусты и не имеем добрых дел и страха Божия. Отцы святые до тех пор крепились от сна, чуть на землю не падали. Один из отцев поставлял свечу, привязывая близ нея веревочку с тяжестью; когда догорала свеча, перегорала веревочка и тяжесть ударяла в медную звонкую вещь и пробуждала его. Другой имел весьма узкую кровать, и когда хотел повернуться (во время сна), упадал вниз. Некто клал на руку камень, и когда камень падал, то пробуждал его. Мужество и терпение мать всякому доброму делу. Посему, братия, мы должны мужаться и терпеть, и укрепит нас Господь Бог во веки. Аминь.