14. Видимая часть

14.

Видимая часть

Что же это такое: этот бесшовный чулок, размером почти в два квадратных метра, натянутый на все наше тело? Что это за оболочка, что за личина — которая краснеет, бледнеет, потеет, лоснится, излучает тепло, покрывается морщинами, дрожит, передвигается, чешется, испытывает удовольствие и боль на протяжении всей нашей жизни? При этом одновременно еще является и охранником наших внутренних органов, и высокочувствительным датчиком, и смелым путешественником по неизведанному миру. Что же это?

Ричард Сельзер

Когда я жил в Индии, исследование причин возникновения проказы и способов борьбы с ней отнимало все мое свободное время. И моя жена Маргарет тоже решила заняться медициной: она стала учиться на врача–офтальмолога. Прошло время, и из нее получился квалифицированный глазной хирург. Многие люди, нуждающиеся в лечении, не в состоянии были добраться до больницы. Тогда моя жена с группой ассистентов стала ездить в отдаленные сельские районы для оказания медицинской помощи. Они оборудовали передвижной госпиталь, где было все необходимое, и месяцами жили то в одной, то в другой деревне. Местные жители уже знали: в определенный день в каком–нибудь здании — в школе или на старой рисовой мельнице — будет вестись прием всех нуждающихся: и тех, у кого воспалились глаза, и тех, кто потерял зрение. Бригада врачей работала в тяжелейших условиях: стояла удушливая жара, а оперировать приходилось без передышки — конвейерным способом. Иногда невозможно было найти ни одного подходящего здания. Тогда врачи раскладывали операционные столы в тени какого–нибудь бананового дерева. Бывали дни, когда ежедневно два врача делали до сотни операций по удалению катаракты.

Этот случай произошел в 1956 году. Бригада Маргарет на несколько недель разбила лагерь в сельском районе Индии, пораженном страшной засухой. Уже пять лет люди не могли собрать урожай, все колодцы пересохли: нечего было ни есть, ни пить. Жители всех окрестных деревень стали приходить в разбитый врачами лагерь, хотя не нуждались в лечении, — они надеялись получить пищу. Люди соглашались на операцию по удалению глаза — лишь бы им дали поесть.

Мальчики–подростки предлагали свою помощь в лагере–госпитале, больше напоминавшем в те дни сумасшедший дом. У Маргарет появился помощник — застенчивый смуглый мальчуган лет двенадцати. Его обязанностью было облачаться в белый халат, придающий солидность, но болтающийся на нем мешком, и во время операции стоять на ящике с карманным фонариком в руке. Причем держать этот фонарик, работающий от трех батареек, надо было так, чтобы свет падал прямо на роговицу глаза пациента. Маргарет сначала сильно сомневалась: выдержит ли неграмотный деревенский мальчишка шок, когда впервые увидит, как разрезается, а потом зашивается человеческий глаз.

Ребенок же, на удивление всем, выполняя свою работу, держался очень уверенно. В течение первых пяти операций он скрупулезно следовал всем инструкциям Маргарет: когда и как изменить угол света. Рука его была тверда и спокойна. Но во время шестой операции она дрогнула. Маргарет спокойно сказала: «Мой маленький брат, держи лампу как следует». Он моментально исправился. Но очень скоро луч света опять съехал с того места, где проходила операция. Маргарет поняла: он просто не может больше смотреть на то, как режут глаз. Она подняла голову и спросила, как он себя чувствует.

По его щекам потекли слезы. Он пробормотал: «Ой, доктор… я не могу больше смотреть туда. Ведь это — моя мама».

Страдания мальчика закончились через десять дней. С глаз его мамы были сняты швы. Врачи выдали ей очки: сначала она была ослеплена ярким светом, потом постепенно глаза сфокусировались, настроились — и впервые в жизни мать смогла увидеть своего сына. Когда она протянула к нему руку, ее лицо озарилось улыбкой. «Сынок, — сказала она, — я думала, что знаю, какой ты. А сегодня я тебя вижу». Она прижала его к груди.

В этой трогательной сцене выражалось следующее: образ сына, наконец, стал для этой женщины узнаваемым. Раньше она знала его лишь на ощупь и слышала его голос. Теперь же она видела реальную внешность своего сына. Когда он снился ей по ночам, она его узнавала. Но ей снилось лишь то, что она знала, — его кожа. Все наши представления и ассоциации о человеке связаны с этим видимым органом. Именно по нему складывается наше впечатление о человеке.

Иногда я даже завидую той области медицины, которой занимается моя жена: два ограниченных овала, не закрытых светонепроницаемой тканью кожи. Можно заглядывать внутрь глаз, ничего не разрезая. А если даже и приходиться резать, то потом можно беспрепятственно наблюдать процесс заживления. Только глаза могут продемонстрировать врачу наличие этих влажных клеток, живущих в человеческом организме: эти крошечные тельца, бегающие по кровеносным сосудам и повсюду выискивающие бактерии и опухоли.

Можно сказать, что кожа, так же как и глаз, — это окно с тончайшими стеклами. Через него мы видим деятельность, происходящую внутри нашего организма, и можем судить о его здоровье. Анемия заметна по ногтям и коже: она делает свои жертвы безжизненно бледными. Желтуха окрашивает кожу в желтый цвет, а у больных диабетом кожа отливает бронзой. Из–за воздействия некоторых видов лекарств кожа приобретает синюшно–радужный оттенок, как от татуировки. У нас в Карвилле есть такие пациенты. Недостаток кислорода в крови вызывает лиловый оттенок. Цинга, некоторые эндокринные заболевания и многие другие нарушения функций организма отражаются на состоянии кожи.

Когда цветовая гамма исчерпывается, кожа начинает использовать другие сигналы. Проказа проявляется отсутствием чувствительности в нервных окончаниях, рак — кожными высыпаниями или кровоточащей родинкой. Врач–аллерголог может узнать, что любит и что не любит ваш организм, расшифровав его секретный код. Он просто сделает у вас на спине ряд небольших разрезов и в каждый разрез внесет микроскопические дозы исследуемого вещества. Итак, что же вас не устраивает — собачья шерсть, цветочная пыльца, морепродукты? Ваша кожа откроет тайну мучающей вас тошноты или чиханья.

Кожа — это еще и окно в наш эмоциональный внутренний мир. Немногие из мышц, связанных с кожей, способны сокращаться по нашему желанию — мы не умеем двигать кожей, как это может делать лошадь. Зато мы можем контролировать выражение лица — об этом написаны целые тома. Боль, полученная в детстве, иногда накладывает отпечаток на очертания лица, словно чья–то рука оставляет зарубки на стволе дерева. Небольшой изгиб уголков губ вниз может заставить супруга ходить по струнке.

Иногда тело выдает наши истинные чувства независимо от нас. Марк Твен сказал: «Человек — это единственное животное, которое способно краснеть». Краснеть. Это означает ощущать неожиданный резкий прилив тепла, когда мгновенно раздувшиеся сосуды непроизвольно, никого не спрашивая, доставляют к коже в пятьдесят раз больше крови, чем обычно. (Для сравнения представьте: в вашем городе резко возрос спрос на водопроводную воду, и городская станция водоснабжения на 5 ООО процентов увеличила ее подачу.) Молодые краснеют чаще, чем пожилые; женщины — чаще, чем мужчины. Исключений нет: краснеют и слепые люди, краснеют представители любой нации, включая самую темнокожую (доказательством тому служат альбиносы). Покраснеть — означает поставить собеседника в известность о наличии чувств, которые хотелось бы скрыть.

Нет другого такого органа, как кожа. При массе в четыре килограмма, она закрывает все наше тело. Кожа аккуратно огибает суставы, выпуклости и изгибы головы, кончики пальцев и мясистые ягодицы, образуя в нужных местах складочки. Где–то она нежная, как животик ребенка; где–то шершавая, как у крокодила. Руки каменщика могут быть жесткими, мозолистыми, как будто их протерли шкуркой; и в то же время на животе у него кожа мягкая и дряблая. Замысловатые узоры прожилок можно найти на коже ноги, плотно прилегающей к сильным мускулам; кожа на локте свободно провисает, как у кота на загривке, за который его легко можно поднять.

Возьмем небольшие участки кожи на черепе, губах, груди, пятках, животе и кончиках пальцев и рассмотрим их под микроскопом. Рисунок на всех этих участках совершенно разный — наше тело напоминает лист бумаги, разрисованный разнообразнейшими узорами. Всю поверхность кожи пересекают крошечные рубчики, обеспечивающие трение, — так же как зимние шины у автомобиля. Очень любопытный факт — по совершенно непонятной причине каждому из нас присваивается различный рисунок рубчиков. Именно это свойство используют правоохранительные органы и хранят отпечатки пальцев различных людей в собранных на них досье. Сами выпуклые рубчики участвуют в создании структуры ткани. Они обеспечивают возможность удерживать скользкие предметы.

Кожа играет большую роль в наших любовных ощущениях, и мы непременно стараемся, чтобы она выглядела привлекательно. Мужчины каждое утро совершают ритуал удаления того, что выросло за ночь из их волосяных мешочков. Затем они располагают в определенном порядке волосы на голове. Возможно, сильно переживают из–за пары прыщиков, все время рассматривают самые заметные родинки. Женщины совершают еще более сложный и длительный ритуал: они без устали каждое утро наносят слой сухой пудры на сальные железы носа, чтобы уменьшить его блеск; закручивают наверх волоски вокруг глаз; выщипывают те, что растут повыше; обводят глаза темными цветами. Некоторые наносят на кожу слой краски, как художники, грунтующие холсты. Большинство женщин оттеняет цвет губ в соответствии с цветом одежды. И, что самое главное, мы — единственные из всех живых существ, созданных Богом, испытываем потребность заматывать одеждой большую часть пространства своего тела, чем и содействуем развитию индустрии моды, затрачивающей миллиарды долларов на производство своих товаров.

Мне еще больше становится понятным стремление приукрасить себя, чтобы как–то выделиться, когда я приступаю к изучению других нескольких миллионов видов живых существ, населяющих вместе с нами эту планету. Выберите любой вид животных — змей, насекомых, птиц, млекопитающих — и полистайте книжку с цветными картинками представителей данного вида. Какие краски, какие рисунки! Такое впечатление, как будто Творец взялся за дело в приподнятом настроении и с радостью выставил напоказ ярко раскрашенного попугая, дельфина–косатку и коралловую змею. Потом Он слегка перевел дыхание и продолжил уже без особого энтузиазма: получились грязно–серые ящерицы, скучного вида воробьи и ничем не привлекательные непромысловые рыбы. Потом Ему захотелось добавить красок, и появились сверкающие яркими придуманными совершенно неожиданно расцветками различные виды тропических рыб; демонстрирующие необычное оперение птицы: кардинал, сойка, сорока. А после этого Творец перешел к созданию более сложного по форме рисунка — и в мир пришли чешуйчатые рептилии, полосатые зебры и пятнистые гепарды. Потом вдохновение пошло на спад: буйство красок и рисунков прекратилось. И вот тогда были созданы человеческие существа с неброским цветом плоти — белокожие люди. Для разнообразия к ним были добавлены еще желтокожие, чернокожие и рыжие — причем каждый человек с ног до головы имеет один цвет, за исключением лишь размытого кораллового оттенка на губах и грудных сосках.

Насколько искусным был Творец? Представьте рисунки, картины, скульптуры, фотографии, которые еще со времен пещерного человека наглядно отражают наше бесконечное восхищение простой человеческой кожей.

Изучая биохимию кожи, я постигаю тайну: всего несколько молекул, расположенных в разных местах, при взаимодействии со светом способны изменить цвет (представители негроидной расы получают свой насыщенный цвет всего–навсего из 8–9 граммов меланина). Мне удалось понять этот сложный процесс: влажные студенистые клетки перемещаются на поверхность, где сглаживаются и высыхают, превращаясь в кератин — защитное чешуйчатое покрытие, которое постепенно отшелушивается. Я смог понять и сложнейший процесс образования с помощью кератина прочных ногтей у человека и копыт у лошадей. Но сколько бы я ни старался, я не перестаю удивляться, когда наблюдаю, как одинокий стебелек кератина прокладывает себе путь из волосяного мешочка. Он растет прямо и гордо и вдруг превращается в павлиний хвост, развернувшийся во всей своей красе. То, что было химией, стало красотой. Ощущение такое, как будто вы долго шли между мрачных, однообразных, серых скал, и совершенно неожиданно перед вами откуда–то появилось вывешенное индейцами лоскутное одеяло какой–то немыслимой ослепительно яркой расцветки, просто поражающей буйством красок. Или посреди безжизненной пустыни вы вдруг увидели стаю подпрыгивающих резвящихся дельфинов.

В сравнении с покрытыми перьями, шерстью и чешуей животными, человек кажется голым, незащищенным, «недоделанным». В отличие от животных всех видов, человек создан с кожей, предназначенной не столько для обозрения, сколько для общения, контакта с миром. Это свойство кожи подсказывает нам, какую роль выполняет кожа в Теле Христовом: в нем кожа символизирует само присутствие Христа. Кожа Тела Христова — это живая оболочка, которая показывает миру форму Тела, указывает на присутствие Божьего Тела в миру. Мы с вами уже говорили о том, что христиане порой совершают грубую ошибку, обнажая перед миром свой скелет. Христос осуждал подобные действия. Он учил нас принципу любви: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35).

Кожа — мягкая, теплая, приятная на ощупь — образ Божьей вести, исполненной любви ко всякой твари. Христос говорил нам: «Пусть мир прежде увидит красоту, прочувствует мягкость и тепло христианской общины, и лишь потом поймет, на каком вечном, непоколебимом основании она стоит».

Мир смотрит на Тело Христово. Что он видит? Какова на вид и на ощупь его кожа? Видят ли люди «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание» (Гал. 5:22)? Мы судим о людях по их внешности, наблюдаем за выражением их лица, стараясь уловить их настроение, понять их… На нас, Тело Христово, пристально и внимательно смотрит мир. Глядя на нас, люди представляют себе Христа. Поэтому царящая в церкви атмосфера, подобно коже, показывает людям нашу внутреннюю сущность.