История происшествий и деяний

История происшествий и деяний

В 1442 г. троицкий игумен Зиновий примирил в своем монастыре великого князя Василия Васильевича с его двоюродным братом Дмитрием Юрьевичем Шемякой, заставив их поцеловать друг к другу крест у гроба Преподобного Сергия.

В 1446 г. (13 февраля) великий князь Василий Васильевич был захвачен в Троицком монастыре по поручению Шемяки Можайским князем Иваном Андреевичем, после чего был Шемякой ослеплен.

Между 1445 и 1446 гг. Троицкий монастырь, власти которого имели неудовольствие на местного Радонежского князя, каковым был Боровский князь Василий Ярославич, взят был великим князем у последнего в свое непосредственное владение.

В 1479 г. (4 апреля) крещен был в монастыре у Троицы сын великого князя Ивана Васильевича Василий, будущий его преемник, чудесно дарованный родителям Преподобным Сергием.

В 1510 г. великий князь Василий Иванович, возвратившись в Москву после взятия Пскова, что было 20 января 1510 г., 16 июня приходил к Троице, «да поставил свещу негасимую у Сергиева гроба».

Преподобный Сергий Радонежский в житии

Выше мы сказали о поставлении у Троицы в 1512 г. каменных ворот и на воротах церкви Преподобного Сергия. Это поставление ворот и над ними церкви со всей вероятностью должно быть также отнесено к числу событий в истории монастыря. Здание заложено было совсем в необычное для каменных работ время, 3 октября, и вероятно, дело должно быть понимаемо так, что ворота с церковью на них Преподобного Сергия были обетным делом великого князя Василия Ивановича, которому предстояла война с литовцами и который отправился в поход на эту войну 19 декабря (и который в следующем году присутствовал при освящении надвратной церкви).

В 1530 г. (4 сентября) крещен был в Троицком монастыре сын великого князя Василия Ивановича Иван, будущий царь Иван Васильевич Грозный.

В 1551 г. по ходатайству игумена Артемия переведен был к Троице из Тверского Отрочаго монастыря преподобный Максим Грек, который и скончался здесь в 1556 г.

В 1552 г. царь Иван Васильевич держал свой обратный путь в Москву из-под взятой Казани на Троицкий монастырь, в котором, после усердной благодарственной молитвы Св. Троице и Преподобному Сергию, «игумену и братье великие слова с челобитьем говорил за их труды и подвиги, (что) их молитвами (он государь благая получил».

В 1564 г., в ночь с чудотворцовой памяти, т. е. с 25 на 26 сентября, случился в монастыре большой пожар, причем до такой степени погорели всякие запасы на обиход монастырский, что не досталось братиям ни на один день запаса снедного.

В 1586 г. (8 июля) посетил монастырь Антиохийский патриарх Иоаким (первый из Греческих патриархов, приезжавший в Россию).

В 1583 г. посетил монастырь (пробыв в нем 5–10 февраля месяца) Константинопольский патриарх Иеремия.

В 1594 г. царем Федором Ивановичем было вызвано в Троицкий монастырь несколько старцев Соловецкого монастыря для улучшения, как нужно думать, в Троицком монастыре порядков жизни и ведения хозяйства.

В 1606 г. Троицкий монастырь принимал в своих стенах мощи царевича Димитрия, когда их перенесли из Углича в Москву (в которую перенесены были 3 июня).

В том же 1606 г. перенесены были в монастырь из Москвы и погребены в паперти Успенского собора тела Бориса Феодоровича Годунова, его супруги Марии Григорьевны и его сына Феодора.

С 23 сентября 1608 г. по 12 января 1610 г. монастырь выдерживал знаменитую осаду от поляков.

После освобождения от осады монастырь в лице архимандрита Дионисия и отчасти келаря Аврамия Палицына принимал деятельное и доблестное участие в освобождении от поляков отечества и оказывал свою усердную помощь разоренным и избитым поляками жителям Москвы и ее окрестностей.

В 1612 г. князь Дмитрий Михайлович Пожарский и Кузьма Минин, шедшие на освобождение Москвы от поляков, пробыли с своим ополчением в Троицком монастыре пять дней (с 14 по 18 августа).

В 1613 г., в конце апреля месяца, Михаил Феодорович, идя из Костромы в Москву для занятия царского престола, пробыл в монастыре около недели.

В течение 1616–1618 гг. архимандрит Дионисий по поручению государя занимался с товарищами исправлением требника и других богослужебных книг, за что, по устроенной против него интриге, вместо благодарности подвергся страданиям.

В ноябре 1618 г. монастырь подвергался опасности новой осады от королевича Владислава, а 1 декабря сего года был заключен мир между Россией и Польшей в принадлежавшем монастырю и находящемся от него в 3 верстах селе (тогда еще бывшем деревней) Деулине.

В 1613 г. (в июле – августе месяце) посетил монастырь Иерусалимский патриарх Феофан.

В 1641 г., вследствие доноса некоторых монахов монастыря или его слуг (о которых несколько ниже) на монастырские власти, государь приказал произвести обстоятельный досмотр монастыря и его имущества назначенной им комиссии из окольничего, дворянина и двух дьяков, каковой досмотр был начат 1 сентября нашего года, продолжался около трех лет. Составленная комиссией подробная опись монастыря и его имущества, представляющая собой листовую рукопись в 882 листа, до сих пор хранится в лаврской ризнице.

В 1643 г. (по весне) посетил монастырь Иерусалимский патриарх Паисий.

В 1652 г. (4 июля) Троицкий монастырь принимал в своих стенах мощи св. митрополита Филиппа, везенные Никоном из Соловков в Москву.

В 1653 г. (в июне месяце) посетил монастырь Константинопольский патриарх Афанасий Пателарий (по месту кончины – Афанасий Лубенский).

В 1655 г. посетили монастырь Антиохийский патриарх Макарий (после Троицына дня) и Сербский патриарх Гавриил (вместе с Макарием или вслед за ним).

В 1668 г. (во второй половине апреля месяца) посетили монастырь Александрийский патриарх Паисий и (вторично) Антиохийский патриарх Макарий.

В 1689 г., ночью с 7 на 8-е августа, царь Петр Алексеевич ускакал к Троице из села Преображенского от злоумышления на его жизнь царевны Софьи и стрельцов и оставался в Лавре до 6 октября, пока не были казнены виновные и София не была заключена в монастырь.

1 октября 1742 г. была открыта в Лавре семинария (учрежденная в следствие указа императрицы Анны Иоанновны от 21 сентября 1738 г.).

В 1746 г., 17 мая, случился в Лавре очень большой пожар, в котором погибла весьма значительная часть монастырского архива.

В 1812 г. во время занятия Москвы французами (с 2 сентября по 11 октября) Лавра подвергалась опасности быть разграбленной от неприятелей, но заступлением Преподобного Сергия избежала этой опасности. Отряду войска, стоявшему в Дмитрове, который находится от монастыря в 40 верстах, был отдан приказ идти на Лавру. Но приказ состоялся перед выступлением Наполеона из Москвы (который вышел с гвардией 6 октября), и отряд вместо того, чтобы идти на Лавру, поспешил (2 октября) в столицу на соединение с главной армией.

В 1814 г. была переведена из Москвы в Лавру академия, которая и была открыта в ней 1 октября этого года, заменив собою бывшую в ней семинарию.

Преподобный Сергий, прославившийся при жизни как великий, небывалый дотоле на Москве, подвижник и как преобразователь нашего монашества, по смерти своей стал славнейшим святым Московской земли и нарочитым молитвенником и покровителем (патроном) государства и государей. Равно и монастырь Преподобного Сергия, став первым монастырем Московской Руси еще при его жизни, навсегда остался таковым и после его смерти, и не только остался таковым, но и выдвинулся из ряда прочих монастырей, как монастырь совсем особенный и единственный и как представлявший из себя знаменитость совершенно исключительную. Как о монастыре Московии исключительном и особенном, говорят о нем многие иностранцы, начиная с барона Герберштейна (бывшего в России два раза – в 1517 г. и вторично в 1526 г.).

Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Пятницкий колодец

Но еще при жизни Преподобного Сергия стал первым монастырем русским в общем или общественном мнении людей (народа), Троицкий монастырь довольно долгое время не был таковым в смысле официальном (в смысле формального признания со стороны правительства). До 1561 г. его настоятели оставались игуменами. В этом последнем году, вследствие просьбы келаря и братии монастыря к царю Ивану Васильевичу прославить царскую обитель, «которая есть его царской главы слава и венец и царствию его красота и слава от восток и до запад», государь сделал игумена Троицкого монастыря архимандритом, почтил его первенством и старейшинством между всеми архимандритами (до тех пор первенство принадлежало архимандриту Владимирского Рождественского монастыря) и предоставил ему значительные преимущества или отличия в богослужении. Последние преимущества со времени Грозного были постепенно умножаемы и вся история их есть следующая. Первому архимандриту предоставлено было употреблять в богослужении митру, палицу и рипиды; облачаться перед литургией на середине церкви; по входе в алтарь с Евангелием, во время пения: «Святый Боже» осенять предстоящих благословением; принимать Святые Дары в царских вратах; приобщать Святых Таин старейшего священника и разоблачаться также среди церкви. Патриарх Иоасаф II, поставленный 10 февраля 1667 г. из архимандритов Троицких, благословил своего преемника носить мантию со скрижалями и в деснице носить патерицу или жезл деревянный с позолоченными шипками (яблоками). Патриарх Иоаким в 1675 г. предоставил архимандритам лавры осенять дикириен и трикирием. Местоблюститель патриаршего престола митрополит Рязанский Стефан Яворский усвоил им в 1701 г. по подобию архимандритов Киево-Печерских ношение на мантии изображений преподобных Сергия и Никона, крест среброкованный на рясе и на фелони и среброкованную патерицу. Указом Синода от 1731 г., состоявшимся по повелению императрицы Анны Иоанновны, предписано Троицкому архимандриту «в священнослужении все то употреблять и поступать, как определено Киево-Печерскому архимандриту».

Троицкий Сергиев монастырь вместе с немногими другими монастырями называется не монастырем, а Лаврой, что составляет почетное наименование.

Слово «лавра» есть греческое и значит улицу, слободу, квартал, приход (а потом имеет и еще несколько частных значений). Первоначально у греков назывались лаврами такие монастыри, в которых каждый монах жил в своей особой келии, отделенной от других келий некоторым пространством, и жил как бы затворником и отшельником (анахоретом, каково было собственное название таких монахов и что по-русски значит отшельник), в совершенном разобщении с другими братьями монастыря, с которыми сходился только в субботы и в воскресения для слушания богослужения и для приобщения Тела и Крови Христовых; состояв из того или другого количества отдельных келий, монастыри эти представляли из себя как бы слободы или слободки, а отсюда и название их лаврами. Но потом стали называть у греков лаврами, как и в настоящее время называют, всякие большие и многолюдные монастыри. У нас в России название «лавра» с древнего времени употреблялось в смысле монастыря большого, знатного, богатого, и значило тоже, что именитый, преименитый (словущий, пресловущий) монастырь (а по злоупотреблению – о монастырях особножитных, которые, имея сходство с лаврами по внешнему устройству, не имели ничего общего с ними по существу). В старое время были величаемы у нас лаврами и сами себя так величали очень многие монастыри, а в виде комплимента или любезности можно было употребить это название и о всяком мало-мальски порядочном монастыре. В сейчас указанном смысле Троицкий монастырь называем и величаем был Лаврой с самого древнего времени, именно так называет и величает его уже жизнеописатель Преподобного Сергия монах Епифаний, составивший его Житие в непродолжительном времени после его кончины. Но в позднейшее время названию «лавра» было усвоено официальное значение и оно предоставлено было, как особое отличие, только некоторым весьма немногим монастырям (в настоящее время таких монастырей всего пять: Киево-Печерская Лавра, Троице-Сергиева Лавра, Александро-Невская Лавра, Почаевско-Успенская Лавра и Успенская Святогорская Лавра). Когда было усвоено названию лавра официальное значение, сказать не можем; но думаем, что с конца XVII века, с царской и патриаршей грамот Киево-Печерскому монастырю от апреля и мая 1688 г., которыми монастырь делается патриаршею ставропигиею и в которых он официально называется Лаврой. Троицкому Сергиеву монастырю официальным образом усвоено название Лавры указом Елизаветы Петровны от 8 июня 1744 г.

Едва ли кто не слыхал, что в старое время Троицкий Сергиев монастырь был необыкновенно богат. И действительно, он был столько же необыкновенно и исключительно богат, сколько необыкновенною и исключительною пользовался славой.

Богатство монастырей в старое время составляли: вотчины, населенные крестьянами, собственное хлебопашество с содержанием коровьих стад и конских табунов, рыбные ловли и соляные варницы. Сам Преподобный Сергий, как вероятно надлежит думать, еще не имел населенных крестьянами вотчин, а имел только вокруг монастыря свои пахотные поля или свое под монастырем хлебопашество. Но со времени его преемника преподобного Никона монастырь усердно начал приобретать вотчины посредством покупки и начал усердно быть обогащаем ими посредством вкладов. Мы не знаем, которым способом монастырь более приобретал вотчин, но в сущности тут один способ, ибо и так называемые «свои монастырские» деньги были вкладные деньги. Русские люди, имея, великую веру в молитвы за них Преподобного Сергия, были исполнены великого усердия к его монастырю, – и кто жертвовал вотчинами, кто деньгами, а монастырь, который желал приобретения вотчин, спешил и деньги обращать в те же вотчины посредством покупки последних. Не можем мы представить истории постепенного приобретения монастырем вотчин, но то несомненно, что в продолжение всего времени, пока монастыри сохраняли право вотчиновладения, их умножение шло непрерывно, без каких-либо остановок. Все излишние деньги шли на приобретение вотчин, и так как излишек денег отчасти вкладных, отчасти с вотчин уже приобретенных, был велик, то и случилось, что через получение вкладов и через покупку было приобретено монастырем громадное количество вотчин. К 1764 г., в котором отобраны были у монастырей вотчины, Троицкий монастырь вместе с приписанными к нему, или приписными, монастырями имел крестьян 106 500 душ. По отношению к другим монастырям эта была совершенная исключительность: самый богатый после Троицкого крестьянами монастырь – Александроневский имел их 25 тысяч; затем, из старых монастырей два имели более 20 тысяч и семь более 10 тысяч. Конечно, и малые указанные цифры 20–10 тысяч – цифры очень порядочные, но между 100 и 20 тысячами промежуток очень большой.

Окрестности Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Гефсиманский Черниговский скит

О собственном хлебопашестве монастыря мы не имеем достаточных сведений; но то несомненно, что оно было очень значительно и что после самого государя едва ли был другой хозяин, который равнялся бы в сем отношении с монастырем. В 1641 г., как это видно из описи, в одних только полях, находившихся под самым монастырем, было высеяно ржи 345 четвертей. Сел или ферм с запашками было у монастыря в разных местах более 10.

Но монастыри в отношении к способам приобретения богатства были не только вотчинниками, а, соединяя в себе все виды людей приобретавших богатство, вместе с промышленниками и купцами; и что касается Троицкого монастыря, то как в первом, так и в этом втором отношении он выдавался из ряда других монастырей. Начиная со времени Преподобного Сергия ему пожертвовано было и им приобретено было много соляных варниц и начиная со времени преподобного Никона ему надавано было много рыбных ловель. Излишки соли, получавшейся с варниц, и излишки рыбы, получавшейся на ловлях, подобно тому как и излишки хлеба, монастырь продавал, причем пользовался привилегией свободы от всяких пошлин. Вместе с этим ему предоставлено было право беспошлинной торговли и значительным количеством купленных соли и рыбы. Производя торговлю, подобно другим монастырям, Троицкий монастырь вел ее в таких обширных размерах, что посылал свои суда даже за море, т. е. из Архангельска в Норвегию.

Чтобы читатель имел некоторое представление о богатом хозяйстве Троицкого монастыря, сообщим ему, что найдено было в монастыре царской комиссией, которой поручено было произвести его опись в 1641 г. Денег в казне было 13 861 руб., что примерно составляет более 220 000 рублей, и кроме того весьма большая сумма была в раздаче по долгам (преимущественно своим крестьянам, но отчасти и всяким сторонним людям). Хлеба в монастырских житницах, находившихся в монастыре, было 19 044 четверти и, кроме того, весьма значительное количество в раздаче по долгам и в сельских монастырских житницах. Рыбных запасов в погребах и на сушилах было: астраханских рыб – 4040 калуг (слово, в настоящее время не употребительное в рыбной торговле и означающее какой-то особый вид осетра или белуги), 1675 осетров, 1500 полурыбников белужьих и осетрьих, 190 косяков белужьих, 86 теш белужьих; беломорских рыб: 1865 семг осенней ловли, 3326 семг весенней ловли, и потом еще: 1935 щук вялых, 1245 лещей вялых, причем нам остается неизвестным, какую часть годовых запасов представляло все сейчас перечисленное. На погребах и ледниках разного рода пива и разного рода меда было 51 бочка, причем опять остается неизвестным, какой частью годовых запасов это было. Меда-сырца для приготовления медов – питий – было 3358 пудов. На конюшенном дворе ездовых лошадей было 431 голова (иноходцев, жеребцов, санников, коней, меринов, жеребчиков). На коровьем дворе под монастырем было рогатого скота 53 головы и на коровьих дворах по селам более 500 голов. На воловом (рабочем) дворе под монастырем было рабочих лошадей 285 голов и по селам, где были запашни, или по фермам, 284 головы.

Вид Троице-Сергиевой Лавры

Известно, что государи наши, после того, как сосредоточены были в монастырях большие богатства, начали обращаться к позаимствованию у них денег для нужд государственных и своих личных, с тем, чтобы отдавать им долги, как выражается Коллинс (англичанин, живший некоторое время в России при Алексее Михайловиче) ad caiendas Graecas, т. е. никогда. Самый богатый монастырь, каков был Троицкий, конечно, должен был стать и самым крупным заимодавцем государей. По свидетельству Палицына, первый из государей взял денег у Троицкого монастыря Борис Федорович Годунов. «Борис Федорович Годунов, – пишет Палицын, – и той (как предшествующие государи) велию веру стяжа в дому пресвятые Троицы; и не вем, что бысть ему (однако, не знаю, от чего, что случилось с ним), той первие взя из казны чудотворца Сергия взаймы на ратных людей 15 400 рублев». После Годунова самозванец (подразумевается – первый, ибо его только признавал Троицкий монастырь) взял у монастыря 30 000 рублей. Василий Иванович Шуйский взял 20 255 рублей. При вступлении на царский престол Михаила Федоровича казна государственная была совершенно пуста, а между тем деньги были крайне необходимы для ратных людей. Но на этот раз Троицкий монастырь не мог оказать государству помощи, ибо от осадного сидения и от разорения вотчин войсками самозванца и поляками и у него самого вовсе не было денег (на этот раз Троицкий монастырь заменили именитые люди Строгановы). Ко второй половине правления Михаила Федоровича (1613–1645) Троицкий монастырь совершенно оправился, а поэтому весьма вероятно предполагать, что война с Польшей 1632–1634 гг. не обошлась без денежной помощи со стороны монастыря, хотя положительных сведений об этом мы и не имеем. Царь Алексей Михайлович, по свидетельству Коллинса, в случае нужды в деньгах на военные надобности брал их у монастырей, а под монастырями, конечно, должно разуметь первым Троицкий монастырь. Прямо о Троицком монастыре говорит известный Павел Алеппский, спутник Антиохийского патриарха Макария, что в польскую войну он пожертвовал государю кроме запасов натурой очень значительную сумму денег. Что касается до последующего времени, то в царствование Федора Алексеевича, в 1680 г., взята была 1000 рублей, а в продолжение царствования Петра Великого взято было до 350 000, или до 400 000 рублей. За остальное время до 1764 г., когда отобраны были у монастырей вотчины, не имеем сведений; но со всею вероятностью должно предполагать, что заимствования продолжались или что, по крайней мере, не обходилось без них.

Была в 1764 г. лишена своих огромных вотчин Лавра с своим кормителем Преподобным Сергием, но не оскудела и после, и в великую Отечественную войну 1812 г. она пожертвовала на военные нужды: 70 000 рублей ассигнациями, 2500 рублей серебром и более 5 пудов серебра в слитках и в посуде. А менее крупные пожертвования она делала и в другие войны новейшего времени.

Со времени Преподобного Сергия и до 1561 г. управление Троицкого монастыря состояло из игумена, келаря и казначея, а с 1561, когда игумен был возведен в сан архимандрита, начала состоять из архимандрита, келаря и казначея. В 1733 г. дан был архимандриту монастыря наместник, а в предшествующем 1738 г. предписано было императрицей Анной Иоанновной ввести в монастыре, по примеру Киево-Печерской Лавры, управление соборное, чрез придачу архимандриту с наместником, келарем и казначеем известного количества соборных монахов. В 1744 г. архимандрит Лавры Арсений Могилянский, был произведен в архиепископы Переяславские, был оставлен вместе с тем и архимандритом Лавры, каковым и оставался до отказа своего от кафедры архиепископской – до 1752 г. В 1764 г. была уничтожена должность келаря и заменена должностью эконома. В 1777 г. архимандрит Лавры Платон Левшин, посвященный в архиепископы Тверские, оставлен был подобно Арсению архимандритом Лавры. Переведенный в 1775 г. в архиепископы Московские, он сохранил звание архимандрита Лавры, и с тех пор и до настоящего времени архимандритами Лавры состоят митрополиты Московские.

Игумен или архимандрит монастыря был главным начальником последнего во всех отношениях, но собственным и нарочитым делом его было надзирать над духовною жизнью братии монастыря и руководить их в этой жизни (так это по уставам монашеским). Келарь заведовал вне монастыря: принадлежавшими монастырю вотчинами (был и судьею монастырских крестьян), запашками, заводами (конскими и скотскими) и промыслами; а в самом монастыре заведовал: во-первых, столом братии и всех тех, кто получал стол из монастыря (служебники, работники, состоявшие при монастыре стрельцы); во-вторых, – приемом и угощением приезжавших в монастырь знатных и вообще почетных богомольцев. В старое время у нас было принято, чтобы приезжавшие в монастыри почетные богомольцы были угощаемы (честимы) в монастырях, для каковой цели существовали в них особые гостиные палаты. Обязанность угощать лежала на келарях, так как в их заведывании находились служившие для угощения съестные припасы и пития. Казначей (название Татарское от «хазна», которое у нас переделано было в «казна» и которое значит сокровище, имение, деньги, усвоенное в период монгольский тому монастырскому чиновнику, который прежде имел Греческое название эконома и который в период домонгольский был выше келаря, первым по игумене) заведовал приходом и расходом денег, всеми монастырскими зданиями, одеянием братии монастыря, всею так называемою монастырскою рухлядью и отчасти припасами для стола, причем разграничение области заведывания с келарем не совсем для нас ясно. Должность келаря была уничтожена вместе с отобранием у монастырей вотчин, как чиновника, который заведовал, главным образом, этими вотчинами. Сменивший его эконом (имя которого, как мы сказали, было домонгольским греческим именем казначея) не занял его – келаря места, но стал под казначеем, так что первым по наместнике архимандрита стал этот последний.

Преподобный Сергий Радонежский

Вместе с поименованными чинами в собственном смысле были еще чиновники в несобственном смысле или как бы заведующие частями; таковы были церковные чиновники: уставщик (по-гречески екклесиарх, – начальник церкви) и головщик (по-гречески доместик), и потом ризничий и книгохранитель или библиотекарь.

Собственные монастырские чины имели у себя подручников, которых в особенности много было у келаря, ибо все частные чиновники по заведыванию обширным хозяйством монастыря были его подручниками или находились в его заведывании.

Второстепенные чины Троицкого монастыря, так же как и других монастырей, состояли не из одних только монахов, но и из людей светских: этими светскими чиновниками были так называемые монастырские слуги. Слуги не были работниками или чернорабочими, как можно было бы подумать по имени, а именно чиновниками (работники же или чернорабочие назывались служебниками); они соответствовали дворянам и детям боярским государей и были совершенно тоже, что дворяне и дети боярские у архиереевы. Слуги эти явились у монастырей, с одной стороны, для всякого прикащичества по торговле, промыслам (рыболовство, солеварение), землеустройству (распахивание и заселение крестьянами пустошей) и земледелию (заведение ферм с хлебопашеством и ведение хлебопашества на фермах), хождению по судам и пр., где неудобно было ведать дела одним монахам без мирских подручников, а с другой стороны – для отбывания при их посредстве с монастырских вотчин военной службы государству, к чему они (монастыри) обязаны были наравне и в одинаковой мере со всеми мирскими вотчинниками и помещиками. Но слуг нужно было содержать, и вот, в видах их содержания или кормления, монастыри и сделали их своими чиновниками в собственном или теснейшем смысле слова, именно – начали посылать их в приказы на вотчины, т. е. употреблять их как вотчинных надзирателей, управителей. А нарочитое предписание Стоглавого Собора, чтобы чернецов в посельские не посылать, а посылать по селам и в посельские слуг добрых должно было сделать для слуг вотчинное приказничество как бы прямой и нарочитой их службой. Само собой понятно, что чем более было у монастыря вотчин, тем более имело быть у него и слуг; а Троицкий монастырь обладал исключительно большим количеством вотчин. Кроме прикащичества и отбывания военной службы государству слуги еще нужны были в монастырях для письмоводства, и так как в Троицком монастыре по причине чрезвычайной обширности его хозяйства письмоводство было огромное, то и слуг для письменной части, в качестве заведующих ею и в качестве на самом деле ведущих ее, требовалось очень большое количество (в 1752 г. всех их, или тех и других, было 96 человек). Слуги разделялись в монастырях на три класса, именно – конных слуг, подразделявшихся на три статьи: большую, среднюю и меньшую, которые имели боевых коней и все конское снаряжение, чтобы нести военную службу государеву, и были, таким образом, слугами добрыми или справными, посылались в вотчины на приказы или в их прикащики, управители (в 1752 г. слуг, сидевших на вотчинных приказах, не считая управлявших вотчинами приписных монастырей, было до 65) и в самом монастыре занимали места «приказных», заведовавших его канцеляриями и конторами (в 1752 г., по числу канцелярий и контор, их было 8) и «канцеляристов», т. е. по старому словоупотреблению – повытчиков или столоначальников, заведовавших в канцеляриях и конторах повытьями или столами (в 1752 г. их было 18); подьячих или писцов, канцелярских чиновников (в 1752 г. их было 61), и пеших служек, которые употреблялись для выполнения разных поручений и для разных посылок или были так сказать на побегушках. Для хождения в Москве по приказам или по судам и потом в Петербурге по коллегиям у Троицкого монастыря, как и у других больших монастырей, жил в Москве, а потом в Петербурге, выбиравшийся из слуг постоянный стряпчий.

По своему происхождению монастырские слуги были отчасти из монастырских крепостных служебников, т. е. выбиравшиеся монастырями из лучших служебников и производившиеся в слуги, отчасти же из людей свободных и благородных, – из государевых служилых людей, которые вместо службы государю почему-либо желали поступать на службу в монастыри. Само собою понятно, что чем богаче был монастырь, тем более и между благородными людьми могло находиться охотников поступать на службу к нему; а Троицкий монастырь был самый богатый из всех монастырей (в слугах Троицкого монастыря бывали даже и князья; а один из бывших слуг Троицкого монастыря занимал должность оберпрокурора св. Синода, – Аполлон Иванович Наумов с 1786 г. по 1791 г.).

Троицкий Сергиев монастырь представлял собой между нашими монастырями нечто совсем исключительное в смысле знатности и знаменитости. А поэтому и «власти» Троицкого монастыря, – архимандрит, келарь и казначей, представляли собою в среде черных (т. е. монастырских) властей нечто исключительно высокое и исключительно сановное и аристократическое. «Троицкая власть», – это было нечто необыкновенно громкое. Но в особенности велик и знаменит был келарь Троицкого монастыря, который был господином над таким количеством крестьян, какого не имел решительно ни один мирской вотчинник, за исключением самого государя, – который имел в своем распоряжении огромный штат чиновников и даже некоторое войско (монастырских стрельцов и пушкарей) и к которому, одновременно с тем как приезжать для молитвы Преподобному Сергию, съезжалась гостить вся знатная Россия. Келарь Троицкий так и назывался великим келарем (а в насмешку называем был королем).

Мы сказали выше, что в 1738 г. было предписано императрицей Анной Иоанновной ввести в Троицком монастыре по подобию Киево-Печерской Лавры управление соборное. В принципе у нас всегда признавалась обязательность соборного управления монастырей, почему в монастырях были и соборные старцы; но эти соборные старцы не представляли из себя необходимой административной коллегии, без которой бы не могло быть совершаемо дело управления, а представляли из себя людей, с которыми настоятелям монастырей вменялось в обязанность советоваться. При такой постановке дела соборность управления монастырей, признававшаяся у нас в теории, более или менее отсутствовала на практике, как дает об этом знать царь Иван Васильевич в своих представлениях собору 1551 г. Что касается, в частности, Троицкого монастыря, то в древнейшее время как будто существовала в нем большая или меньшая соборность управления. В меновой вотчинной грамоте, написанной при игумене Вассиане Рыло (1455–1466), говорится, что игумен с келарем променяли свою вотчину на вотчину одного князя, «поговоря с попы и дьяконы и крилошаны и со всеми старци монастыря». Митрополит Филипп, ходатайствуя в 1472 г. пред игуменом монастыря Спиридоном за одного, допустившего какие-то большие проступки монаха монастыря, пишет игумену, чтобы он простил виновного «и с своею братьею, с старци». В записях на двух монастырских рукописях, написанных в 1524 г., говорится, что они написаны «по благословению и замышлению Троицкого Сергиева монастыря игумена Порфирия и (на одной рукописи:) соборных старцев (на другой рукописи: «честного собора его великих старцов»); в записи на рукописи, написанной в 1528 г., говорится, что она написана повелением игумена Александра «и честного собора его великих старцов». Но что в середине XVII в. не было в Троицком монастыре соборного управления, это дает знать опись 1641–1643 г. О монастырском присутственном месте в ней говорится: «палаты соборные, а в них сидят архиморит Ондреян, да келарь старец Аврамей и казначей старец Симон для росправы всяких монастырских дел» и вместе с архимандритом, келарем и казначеем вовсе не называются соборные старцы. Что не было соборного управления в лавре перед Анной Иоанновной, это ясно дает знать она в своем указе о введении этого управления. В виду крайних злоупотреблений со стороны монастырских властей, отзыв о которых мы привели выше, императрица предписывает учредить в лавре такое соборное управление, которое бы представляло из себя настоящую и, возможно прочную коллегию, устроенную так, чтобы она не только была необходимым присутственным местом, но имела действительную силу обуздывать произвол архимандрита, келаря и казначея.

Предписание императрицы Анны Иоанновны 1738 г. (от 21 сентября) о введении в Троицком монастыре соборного управления есть следующее: «что касается в Троицком Сергиеве монастыре до правления монастырского и вотчин и прочаго, в том (т. е. в нем – монастыре) чтоб архимандрит один, ниже келарь, ни казначей особливой власти отнюдь не имели, а быть правлению в том монастыре отчасти подобному тому, как в Киево-Печерской Лавре, то есть: определить соборных монахов, выбрав оных самому Синоду, как того Троицкого Сергиева монастыря, так и из других монастырей, разумных людей, добродетельного жития и достойных управления, до двенадцати персон (кроме архимандрита), в том числе чтоб наместник, келарь и казначей были, которые имеют все оные соборные двенадцати монахов обще с архимандритом для правления дел заседать и всякие дела порядочно рассуждать и решить на письме, а не на словах, и обще всем протоколы и приговоры, а не одному архимандриту, подписывать; и понеже вышепомянутые соборные монахи яко члены правления в обители, суть, для того в рассуждении монастырских и прочих дел свободные голоса иметь должны; и архимандрит сам собою не имеет власти соборных монахов переменять, ниже наказывать, но должен писать в Синод на убылые места представлять, выбирая общим избранием кандидатов на одно место двух или трех, предая на рассуждение Синода, кого из тех оный изберет и определит».

В заключение речей об управлении Троицкого монастыря кратко скажем о приписных к нему монастырях, т. е. монастырях, которые, быв приписаны к нему или быв отданы в его заведывание, находились в его распоряжении административном и хозяйственном и которые были управляемы присылавшимися из него строителями. Два приписных монастыря были у Троицкого монастыря еще при самом преподобном Сергии, это – Киржачский Благовещенский монастырь, основанный им самим, и Гороховецкая Георгиевская пустынь, основанная по его благословению. После Преподобного Сергия как относительно всего другого, так и относительно приписных монастырей Троицкий монастырь стал представлять собою исключение. К 1561 г., когда игумен монастыря возведен был в сан архимандрита, постепенно умножавшееся число приписных к нему монастырей, перечисляемых в настольной грамоте архимандриту, было 12. После 1561 г. к 1641 г., когда произведена была перепись монастыря, содержащая в себе краткие речи и о всех приписных монастырях, этих последних, отчасти тех же, что прежде, отчасти новых, заменивших прежние закрывшиеся, было 15. Перед отобранием у монастырей вотчин в 1764 г. приписных монастырей, так же против 1641 г. отчасти старых, отчасти новых, было 13. При отобрании у монастырей вотчин приписным к лавре монастырем оставлен, каковым остается и до сих пор, один Махрищский монастырь.

Несомненно, что Троицкий монастырь, став самым большим монастырем Северной Руси со времени самого Преподобного Сергия, постоянно и оставался потом таковым во все последующее время. Однако мнение иных русских людей, будто в старое время бывали в Троицком монастыре тысячи монахов, совершенно неосновательно: тысяч монахов, как это было в монастырях египетских при начале монашества в церкви, никогда не бывало у нас ни в одном монастыре. Правда, если не обманывают нас наши сведения, был небольшой промежуток времени, когда монахов в Троицком монастыре было сравнительным образом особенно много, но и тут дело ограничивалось в действительности не вступно половиной тысячи, а в предположении не вступно семью стами. За время самого Преподобного Сергия, за весь XV в. и за большую часть XVI в. мы не имеем положительных сведений о числе монахов в монастыре и имеем только неопределенное известие за 1437–1440 г., что их было в нем, подразумевая – в сравнении с другими русскими монастырями, великое множество. Приблизительным образом мы можем определить только крайнее большее их число. Возможность сделать такое определение дают нам наши, приблизительные сведения о пространстве или вместимости келий монастыря за указанное время. До 1556 г. вместимость келий была такова, что наибольшее число монахов, которое могло поместиться в них, должно быть полагаемо в 150 человек, так что нельзя предполагать, чтобы до сего времени было и когда-нибудь бывало монахов в монастыре более этих 150 человек. В 1556 г. протяжение келий было значительно увеличено, вместе с чем могло увеличиться и количество монахов. От 1595 г. мы имеем положительное известие, что в сем году было монахов в монастыре или не вступно или с небольшим 200 человек. От 1641–1643 г. мы имеем положительное известие, что монахов в монастыре было тогда 236 человек. Вероятно, что в продолжение всего XVII в. число монахов было или несколько большее или несколько меньшее сейчас указанного, т. е. колебалось между двумя стами с четвертью и двумя стами с половиной, а затем, что составляет помянутый нами промежуток времени, когда, в случае если не обманывают нас наши сведения, было особенно много монахов в монастыре, имеем мы известие, что в 1715 г. монахов в монастыре было 487 человек и что под определениям Монастырского приказа, который существовал с 1701 по 1725 г, их предполагалось или назначалось быть в монастыре 674 человека. Это неожиданное удвоение и более чем удвоение числа монахов в монастыре, повторяя все ту же оговорку – если не обманывают нас наши сведения, должно будет объяснять тем, что с 1701 г., когда был учрежден Монастырский приказ, затруднено было поступление монахов в другие монастыри и что желавшие постригаться в монахи должны были устремиться в Троицкий монастырь, который в виде исключения не подчинен был ведению монастырского приказа и не подлежал его стеснительным мероприятиям. Относительно 1746 г. мы имеем известие, что число монахов в монастыре необыкновенно убыло против первой четверти восемнадцатого века, а именно – что вместо 500 не вступно или слишком их стало с небольшим, а может быть даже и без чего-нибудь одна сотня. В 1743 г., по приказанию императрицы Елизаветы Петровны, была составлена Лаврой для Св. Синода ведомость, о которой упоминали мы выше.

Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева Лавра

По этой ведомости, в 1746 г. было в монастыре монахов вместе с белыми диаконами и белыми псаломщиками, с отставными вместо монахов солдатами и с лишенными монашества трудниками, 152 человека. Такое необыкновенное уменьшение числа монахов, если верны наши сведения об их необыкновенном увеличении, должно объяснять тем, что в 1734 г. издан был указ, чтобы никого не постригать в монахи кроме вдовых священнослужителей и отставных солдат, и что хотя указ и отменен был в 1740 г., но у властей Троицкого монастыря, подобно как у властей всех других монастырей, оставался страх ответственности за неправильные пострижения, заставлявший их совершать этих пострижений как можно менее, что согласно было и с их собственными выгодами, ибо чем менее было монахов, тем большая доля из доходов доставалась каждому наличному монаху, а по преимуществу властям монастыря. По штатам 1764 г. положено быть монахов в монастыре 100 человекам, именно: архимандриту, наместнику, казначею, эконому, духовнику, ризничему, уставщику, иеромонахам 30 (из коих быть и ризничему), иеродиаконам 20, монахам служебным 20, больничным 20, пономарям 42.

В 1892 г. монахов в Троицком монастыре, считая без неуказных послушников, было 252 человека (67 иеромонахов, 38 иеродиаконов, 80 монахов и 57 послушников), а считая с неуказными послушниками – 402 человека.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.