Книга Вторая. КРИШНА

Книга Вторая. КРИШНА

"Ты несешь внутри себя высочайшего друга, которого ты не знаешь. Ибо Бог обитает внутри каждого человека, но немногие умеют найти Его. Человек, который приносит в жертву свои желания и свои действия Единому, Тому, из Которого истекают начала всех вещей и Которым создана вселенная, достигает такой жертвой совершенства, ибо тот, кто находит в самом себе свое счастье, свою радость и в себе же несет свой свет, тот человек в единении с Богом. Познай же: душа, которая нашла Бога, освобождается от рождения и смерти, от старости и страдания и пьет воды бессмертия".

Бхагавад-Гита.

"Тот, кто создает безостановочно миры — троичен. Он есть Брама-Отец; он есть Майя-Мать; он есть Вишну-сын; Сущность, Субстанция и Жизнь. Каждый заключает в себе двух остальных и все три составляют одно в Неизреченном".

Упанишады.

Глава I. Героическая Индия. Сыны Солнца и Сыны Луны

Победа арийцев над Индией вызвала из жизни одну из самых блестящих цивилизаций, какие известны миру. Ганг и его притоки были свидетелями появления великих царств и необъятных городов, как Айодхья, Гастинапура и Индрапешта. Эпические повествования Махабхараты и народная космогония Пуран, которые заключают в себе древнейшие предания Индии, передают в ослепительных чертах царственную роскошь, героическое величие и рыцарский дух этих отдаленных веков. Нельзя себе представить более гордого и более благодарного образа, чем образ арийского царя Индии, стоящего на своей боевой колеснице и отдающего приказы целому войску слонов, конных и пеших воинов. Один ведический жрец посвящает своего царя перед собравшейся толпой такими словами: "Я привел тебя в нашу среду. Весь народ желает тебя. Небо непоколебимо, земля непоколебима и эти горы непоколебимы".

В одном из позднейших законодательств, в Манава Дхарма-Шастре, можно прочесть:

"Эти владыки мира, пламенея во взаимной борьбе, раскрывая свою силу в битвах и никогда не отворачивая лица от опасности, восходят после смерти прямо на небо".

Действительно, они ведут свое происхождение от богов, соперничают с ними и готовятся стать богоподобными. Сыновнее послушание, воинская доблесть и вместе с тем великодушное чувство относительно всех — вот древне-индусский идеал человека.

Что касается женщины, индусская эпопея, бывшая послушной слугой брахманов, показывает нам ее только под видом верной супруги. Ни Греция, ни народы Севера, никогда не достигали в своих поэмах образа супруги настолько нежной, настолько благородной и одухотворенной, как страстная Сита или нежная Дамаянти.

Но индусская эпопея не говорит нам ничего о глубоких тайнах смешения рас и медленного развития религиозных идей, которая привели к решительным изменениям в общественной организации ведической Индии.

Победители Арийцы, отличавшиеся чистотой своей расы, встретились в Индии со смешанными, низшими расами, в которых желтый и красный тип скрещивался в самых разнообразных оттенках, имя своей основой черную расу. Таким образом, индусская цивилизация является перед нами подобно великой горе, имеющей в своей основе черную расу, по бокам — смешанные расы, а на вершине — чистых арийцев. В виду того, что разделение на касты не было строгим в первобытную эпоху, большое смешение происходило между всеми этими народами. Чистота расы победителей нарушалась все более и более с течением веков; но и до наших дней заметно преобладание арийского типа в высших классах Индии, а в низших слоях — преобладание черной расы. Из самых же низших слоев индусского населения поднимались подобно миазмам джунглей, смешанным с запахом диких зверей, жгучие испарения страстей, смесь сладострастия и жестокости.

Большая примесь черной крови дала Индусам их особую окраску. Она ослабила расу. Но, несмотря на эту примесь, главные идеи белой расы удерживались чудесным образом на вершине её цивилизации, несмотря на все революции, через которые она проходила.

Таким образом, мы имеем этнографическую основу Индии, ясно определенную: с одной стороны — гений белой расы с его нравственным чувством и высшими метафизическими стремлениями; с другой стороны — гений черной расы с его страстными энергиями и с разрушительной силой.

Каким образом этот двойной гений отражается в древне-религиозной истории Индии? Древнейшие предания говорят о династии солнечной и о династии лунной. Цари из первой династии вели свое происхождение от солнца; вторые называли себя сынами луны. Но этот символически язык покрывал собою две противоположный религиозные идеи и означал, что эти две категории властителей принадлежат к двум различным культам.

Солнечный культ приписывал Богу вселенной мужское начало. Вокруг него соединялось все наиболее чистое из ведических преданий: наука священного огня и молитвы, эзотерическое понятие о верховном Боге, уважение к женщине и культ предков; в основе же царской власти лежало выборное и патриархальное начало.

Культ лунный приписывал Божеству женское начало, под знаменем которого религии арийского цикла обоготворяли во все века природу, по большей части природу слепую, непостоянную, в её наиболее бурных и страшных проявлениях. Этот культ склонялся к идолопоклонству и к черной магии. Он благоприятствовал многоженству и тирании, опирающейся на народные страсти.

Борьба между сынами солнца и сынами луны, между Пандавами и Кауравами, составляет предмет индусской эпопеи Махабхарата, которая представляет нечто в роде краткого перспективного изложения истории арийской Индии до учреждения брахманизма. Эта борьба изобилует ожесточенными битвами и странными бесконечными приключениями. Среди этой гигантской эпопеи, Кауравы, цари лунного цикла, остаются победителями. Пандавы, благородные представители солнца, охранители чистого культа, свергнуты с престола и изгнаны. Преследуемые, они бродят прячась в лесах, находя приют у отшельников, одетые в древесную кору, с посохом странника вместо оружия.

Победят ли низшие инстинкты? Силы мрака, изображаемые в индусской эпопей в виде черных Ракшасов, одержат ли победу над светлыми Девами? Раздавит ли тирания под своей победной колесницей избранных и циклон мрачных страстей обратит ли в прах ведический алтарь, погасив священный огонь предков? Нет! Индия лишь в начале своей религиозной эволюции, она развернет свой метафизический и организующий гений в учреждении Брахманизма. Жрецы, которые служили царям и начальникам под именем пурахитов (приставленные к жертвенным огням), уже превратились в их советников и министров. Они обладали большими богатствами и значительным влиянием, но им не удалось бы придать своей каст высшую власть и неприкосновенное положение, превышавшее даже царскую власть, без помощи другого класса людей, который олицетворял собою разум Индии в его наиболее оригинальных и наиболее глубоких проявлениях. Мы говорим об отшельниках.

С незапамятных времен эти аскеты обитали в уединении, в глубине лесов, на берегу рек или в горах близ священных озер. Они жили в одиночества, или соединялись в братства, но оставались всегда в духовном единении. В них следует признать духовных вождей, истинных учителей Индии. Наследники древних мудрецов, древних Риши, они одни владели тайным толкованием Вед. В них жил гений подвижничества, оккультных знаний и оккультного могущества. Чтобы достигнуть таких знаний и такого могущества, они преодолевали все: холод, голод, жгучее солнце, ужасы джунглей. Беззащитные в своей деревянной хижине, они жили молитвой и медитацией. Голосом или взглядом они призывали или отгоняли ядовитых змей, укрощали львов и тигров.

Счастлив тот, кто удостоится их благословения: все Девы станут его друзьями Горе тем, кто дотронется до отшельников: их проклятие — говорят поэты — преследует виновного до третьего воплощения. Цари дрожат перед их угрозами, и, странная вещь, они внушают страх самим богам. В Рамаяне, Вишвамитра, царь, ставший отшельником, приобретает такое могущество благодаря своему аскетизму и своим медитациям, что боги начинают дрожать за свое существование. Тогда Индра посылает ему самую очаровательную из Апсар, которая приходит выкупаться в озере перед хижиной святого. Нимфа соблазняет отшельника; от их союза родится герой, и — существование вселенной обеспечено на несколько тысячелетий.

Под этими поэтическими вымыслами можно угадать высокую власть отшельников белой расы, которые, одаренные глубоким провидением и могучей волей, властвовали из глубины своих лесов над пламенной душой Индии.

Братства, состоявшие из подобных отшельников, дали толчок жреческому перевороту, который сделал из Индии могучую теократию. Победа духовной силы над силой мирской, отшельника над царем, из которой родилась власть брахманизма, произошла благодаря великому реформатору. Примирив обоих борющихся гениев, гения белой расы и гения черной расы, солнечного культа и лунного, этот богочеловек был истинным творцом национальной религии Индии. Кроме того, его могучий гений дал миру новую идею необъятного значения: идею божественного Глагола или Бога, воплощенного и проявленного в человеке. Этот первый Мессия этот старший иэ сынов Божиих, был Кришна.

Сказание о нем имеет тот первостепенный интерес, что оно вкратце заключает в себе и драматизирует всю брахманическую доктрину; но сказание это остается как бы оторванным и витающим в воздухе благодаря тому, что пластическая сила абсолютно отсутствует в индусском гении. Неясное мифическое повествование Вишну-Пуран заключает в себе, тем не менее, исторические данные о Кришне, носящие черты яркости и индивидуальности. С другой стороны, Бхагавад-Гита, этот удивительный отрывок, вставленный в великую поэму Махабхарата, которую брахманы считают одной из наиболее священных своих книг, содержит во всей своей чистоте учение, приписываемое Кришне. Во время чтения именно этих двух книг, образ великого религиозного Учителя Индии предстал передо мной, как живой. Итак, я буду передавать историю Кришны, черпая из этих двух источников, из которых один (Вишну-Пурана) представляет народное предание, а другой (Бхагавад-Гита) — предание посвященных.