БОРЬБА И ПОЛЯРИЗАЦИЯ ДОБРА И ЗЛА

БОРЬБА И ПОЛЯРИЗАЦИЯ ДОБРА И ЗЛА

В 20-е годы в нашей стране вышла книга Герберта Уэллса, которая называлась “Неугасимый огонь”. Ее герой, учитель, больной раком, пострадавший в жизни во всех отношениях, как современный Иов, в бреду спрашивает у Бога: “Что же мне делать? Почему Ты поставил меня в столь трудные обстоятельства?” И Творец отвечает ему: “Я вложил в тебя Мой неугасимый огонь, и то, что ты протестуешь, то, что ты видишь, что мир устроен не так, что зло господствует и ты не можешь этого принять, это и есть тот неугасимый огонь, который Я в тебя вложил”. Так вот, когда мы начинаем учиться отличать добро от зла, когда мы учимся в себе находить вот это поле битвы, как говорил Достоевский, тогда и начинается работа по выращиванию нашей духовности. Это дело каждого человека. Это величайшее творчество. Для того чтобы творить, необязательно создавать картины, симфонии или скульптуры. Каждый человек творит свою душу, каждый созидает свою личность. Но созидает ее не в пустом пространстве, а в соотношении с другими “Я” и с вечным “Я” божественным.

Библия отрицает и свойственную античности мысль о неуклонном вырождении человечества, и теорию безграничного его развития в рамках земной истории. Библия исходит из идеи о параллельном нарастании двух противостоящих сил: добра и зла. Из постоянной борьбы между ними. И человек в этой борьбе не может быть пассивным наблюдателем: он призван участвовать в ней. И он сам выбирает, на какую сторону встать.

Библейская история не кончена, борьба света и тьмы продолжается, в истории народов сталкиваются не только экономические интересы, не только политические страсти, но подлинные духовные полярности, и поэтому так важно, чтобы отдельные люди и духовные движения, и целые народы принимали участие в становлении Духа, в его борьбе против порабощения, косности, безличности, бездуховности, смерти. Чтобы Дух шел как борец!

Надо ли бороться с темными силами, защищаться или отойти в унижении и оскорблении?

Надо бороться! Если им поддаться, то это и будет как раз унижение и оскорбление.

Дайте, пожалуйста, определение греха, оставляя, конечно, в стороне уголовный кодекс.

Для уголовного кодекса нет греха, а есть нарушение определенных установлений, принципов, которые необходимы для общества. Грех есть сопротивление человека той воле Творца, которая ему открыта либо через Писание, либо через заповеди церковные, либо через голос совести.

Грех – это не просто ошибка, проступок, это именно нарушение воли Божией. И чем более сознательно это нарушение, чем больше в нем вызова, неприятия, тем больше в нем оскорбления. Но не надо воспринимать это оскорбление таким образом, что Бог может обидеться на человека. Это неправомерное перенесение наших мелочных чувств на Творца.

Здесь сравнение должно быть другое. Это как пламя и вода. Когда вода обрушивается на текущую огненную лаву, она тут же испаряется. Они не могут быть вместе, рядом. Поэтому Божественная Любовь не может быть рядом с человеческим злом, скажем, с человеческой ненавистью. При их соприкосновении возникает эффект разряда, как бы короткое замыкание. На образном языке Библии это называется “гнев Божий”. Но опять-таки, повторяю: не следует понимать его как гнев, подобный человеческому. Это несовместимость Высшей Любви, Высшей Правды, Высшего Священного Завета с тем, что часто для нас является утверждением нашего собственного “Я”.

И еще понятие греха связано не просто с нарушением какого-то безличного закона, а со столкновением двух воль – благой воли Творца и воли человеческой, которая бывает злой, самоутверждающейся.

Смертными грехами называются тяжкие грехи, которые могут погубить душу, нанести ей огромный, смертельный вред. Но можно жить в грехе, формально не нарушая ни одной заповеди. И мы имеем такие примеры в самом Евангелии, когда Господь приводит там образ фарисея, который не был ни грабителем, ни лжецом, ни разбойником, который хранил все заповеди, был страшно этим горд, доволен, самодоволен, то есть у него не было смирения, которое является важнейшей отправной точкой для духовного развития. Без смирения ничего не может быть. А мы часто смирение понимаем ложно, искаженно. Нам кажется, что смиренный человек – это такой кланяющийся вечно, подобострастный, униженный человек, человек, в сущности, даже лицемерный, что-то вроде диккенсовского Урии Гиппа, который очень часто употреблял слово “смиренный”, или же Иудушки Головлева. Но это ничего общего не имеет с настоящим христианским смирением.

Смирение означает здравый взгляд на вещи, когда человек знает себе цену и понимает, насколько мало он сделал. Масштаб должен быть правильным. Когда масштабы искажаются, начинается гордыня. Крайняя форма гордыни – это уже мания величия и душевная болезнь. В зачатке это находится в сердце каждого человека, когда наше “Я” выпирает и занимает неподобающее место.

Что такое грехопадение?

Я думаю, что это не есть плотский грех Адама. Грехопадение – это стремление человека поставить свою волю выше воли Творца. И оно живет в нас. Это не просто древняя история – оно вот тут, живет в человеке!

Как относиться к носителям зла и как помочь этим людям спастись на краю гибели?

Вопрос поставлен абстрактно. Ведь у каждого человека столкновение со злом бывает разное. Первое зло, о котором мы можем говорить, – внутри нас. В нас рождаются ревность, зависть, недоброжелательство, раздражительность, гнев – все это в нас живет. И когда мы поднимаемся над этим, мы исполняем завет апостола Павла, говорившего: “Не будь побежден злом, а побеждай зло добром”. Это трудный, конечно, способ, потому что твое добро должно быть таким сильным, чтобы оно сломило это зло.

Сломить можно по-разному. Я помню, был у нас фильм “Жизнь на грешной земле”. Интересный был фильм. Там человек другого оклеветал, тот попал в лагерь. А потом он вернулся, реабилитированный, и простил его. И он его простил до такой степени, что тот утопился, он не мог вынести этого прощения. Вот такая ситуация. Фильм неплохой. Он показывает, что в добре есть своя сила. Есть. Совсем необязательно доводить до утопления, мы снимаем эту концовку, но есть, есть…

Я могу вам привести такой пример. Камни, бурное стремление каких-то вулканических грязей, лавы, все это мертвенное, все это убивающее, не может там ничего жить, – и вот появляется маленький росток. Зеленый росток, крошечный цветок. Он бесконечно слаб по сравнению с этими мертвыми громадами. Бесконечно слаб, но он-то и составляет смысл всего бытия. Он живой, понимаете, он живой, он преображает все. Он один тут, и он маленький. Так и добро. Оно – как жизнь среди мертвых. Оно маленькое, оно слабое, но в нем суть и ось истории и мироздания. И самого человека. Вся эта громада зла в конце концов превратится в пыль, потому что она ничего не стоит. А добро будет заполнять весь мир. Конечно, это открывается только внутренним видением, математически доказать этого нельзя. Когда Швейцера спросили, вы оптимист или пессимист, он сказал, мое знание пессимистично (в самом деле, посмотришь на мир – станешь пессимистом), а моя вера оптимистична. Я могу под этими словами подписаться. Мы действительно можем надеяться на победу над злом. Только верой, только верой можно двигаться…

Для чего Евангелие рассказывает об искушениях Христа в пустыне?

Может быть, вы обратили внимание на то, что Христос обычно ничего не рассказывал о Себе лично, и лишь немногие исключения мы находим в Евангелии, и вот таким исключением является сказание об искушении в пустыне. Это внутренний мир Христа. Кто мог рассказать об этом? Он ведь был там один. Один, и только звери пустынные, шакалы и птицы хищные были там. “Был, – говорит евангелист Марк, – в пустыне со зверями”. Значит, если три евангелиста об этом рассказывают, у них был какой-то источник. Какой это источник? Я думаю, что не ошибусь, если предположу, что это был рассказ Самого Христа. Почему я так думаю? Потому что на протяжении многих лет, до тех пор, пока Он не вышел на проповедь, Он жил скрыто, в маленьком поселке. Евангелисты, не получив информации о Его жизни в те годы, молчат об этом, целомудренно, я бы сказал, исторически достоверно молчат. Они не придумывают тех сказок, басен, легенд, которые мы находим в апокрифах. Некоторые апокрифы повествуют, как Христос путешествовал в Индию и там учился у йогов, но в словах Христа нет ни малейшего намека на это, нет ни малейшего оттенка классических индийских идей и образов. Поэтому евангелисты ничего и не говорили об этом скрытом периоде Его жизни. А вот о сорока днях в пустыне они рассказывают (сорок дней – это условный период, он означает время испытаний: сорок лет были древние израильтяне в пустыне, сорок дней Моисей находился на горе Синай). На какое-то время Ему потребовалось уединение, я бы сказал даже по-земному: полное одиночество. И тогда с Ним что-то произошло. Что-то таинственное и настолько важное для всего Его служения, что Он счел необходимым как-то косвенно поведать об этом ученикам. И они передают это нам в виде очень сходных трех сказаний у Матфея, Марка и Луки.

Старинные картины, известные гравюры нередко изображают искушения Христа в пустыне в виде Его диспута с дьяволом, который представлен в образе какого-то чудовища или мрачного человека. Недавно по телевидению показывали фильм Пазолини “Евангелие от Матфея”, там искуситель представлен в виде путника с мрачным лицом, одетого в одежду бедуина, который обращается к Нему со словами искушения. Но это только образ. Главное совершалось в таинственнейшей глубине Его духа. И это было очень важно, потому что Он осознавал Себя посланцем в этот мир. Представить себе это сознание мы не можем, наше сознание гораздо более суженное. Но тем не менее для чего-то Он это рассказал. Если бы эти искушения касались только Мессии, только Богочеловека, только Его тайны, Он бы никогда нам об этом ничего не рассказал. Нет в Евангелии лишнего! Нет такого, что было бы дано только для удовлетворения нашего любопытства, простой любознательности.

И вот искушение первое. Оно запечатлено на картине Крамского “Христос в пустыне”. Крамской признавался сам, что он хотел представить на этой картине человека на распутье. Но, как это часто бывает у больших мастеров, его произведение вышло за рамки того, что он задумал первоначально. Как Сервантес сначала задумал сатиру на рыцарские романы, а потом у него получился печальный и великий и смешной Дон-Кихот, так и Крамской, желая вначале просто изобразить некое распутье в человеческой жизни, раздумье о судьбах, сделал нечто большее. Многие из вас эту картину помнят. Так вот, главный вывод: все это относится и к нам тоже. Христос отказался привлекать к Себе людей только материальными благами. Он сказал: “Не хлебом единым будет жить человек”.

Удивительно, что Он, живя среди людей бедных, людей, материальный уровень которых не возвышался над средним, почему-то часто говорил о богатстве. Очевидно, потому, что Он имел в виду не какую-то сверхъестественную роскошь, а то, что может быть свойственно человеку на любом уровне его материального благополучия, – земное, вещистское сознание, прикованное только к материальному. Заметьте, что движение нищенствующих проповедников возникло в Средние века среди бедноты. Не среди богачей появились святой Франциск Ассизский, Доминик и другие нищенствующие. И в России нестяжатели, монахи, которые жили в Заволжье, они тоже не были богатыми. Что же они имели в виду? Свободу! Свободу человека от рабства вещам. Это рабство может овладеть человеком в любом состоянии, независимо от того, богат он по общим стандартам или беден.

И еще одно. В обещании материальных благ содержится элемент пропаганды, элемент игры на человеческих элементарных чувствах. И Христос не хочет, чтобы мы принимали Его истину из прагматических соображений, ради чего-то. Сегодня я часто слышу такие слова: да, вера нужна, чтобы обуздывать нравы, вера нужна, чтобы то-то, то-то и то-то. Это рассуждение корыстное. Если вера – это только средство, что-то вроде лекарства или цепи, на которую надо посадить человека, чтобы он не безобразничал, тогда она никогда не будет настоящей живой верой. Нельзя ставить во главу угла наши требования, наши потребности. Здесь все гораздо глубже и важнее, потому что в основе всего лежит наше человеческое призвание. Человек призван жить не только животной, родовой, бытовой жизнью. Человек прежде всего – духовное существо, он счастлив, когда у него открываются крылья, невидимые крылья. И привязанность к земному эти крылья подрубает. Тогда человек действительно глубоко несчастен.

Мы знаем в истории прошедших наших десятилетий, какую огромную ставку делали все на изменение материальных условий жизни. Многим казалось, что вот улучшатся эти условия, и “тогда пойдет у нас уж музыка не та”… Да, конечно, человек должен стремиться к достойному образу жизни, чтобы материальные заботы его не топтали, не унижали, чтобы не получалось так, что большая часть его времени посвящена охоте за пищей и одеждой. Но это только первый шаг. А второй шаг – это ошибка: если человек добыл в этой охоте одежду и пищу, все у него как бы решается. Это не так. Трагичность человеческой жизни не исчезает, даже если полностью удовлетворены материальные потребности. И это доказано душевно-духовным состоянием тех обществ, где материальный уровень достаточно высок.

Второе искушение – это искушение чудом. Встречаясь с людьми, беседуя с ними на разные темы, я очень часто слышу и от вас получаю записки с вопросами о теософии, оккультизме, различных паранормальных явлениях. Здесь есть много здорового интереса, любознательности, действительно нас поражают необыкновенные феномены, но есть и еще кое-что. Есть стремление найти какое-то эффективное, неопровержимое знамение, которое бы нас приковало и заставило бы нас признать духовную реальность. Но Бог так не хочет, потому что вера вынужденная, вера, которая как бы сдается перед неизбежными, тяжелыми, как паровой каток, аргументами или доказательствами чуда, теряет свою свободу.

Заметьте, что Христос не явился ни Пилату, ни Каиафе, никому из Своих врагов. Ибо, если бы это произошло, они бы раскаялись и признали Его посланником Неба, но ведь просто из страха, а не потому что в их душе произошел переворот. Только из страха. Такая вера ничего не стоит. Такая вера является вынужденной, вымученной, рожденной под нажимом обстоятельств. Поэтому, когда сатана сказал Иисусу: “Бросься вниз перед всеми с крыши храма! Ты останешься цел – и все пойдут за Тобой!” – Он ответил словами Библии, Ветхого Завета: “Не искушай Господа Бога твоего”.

Наконец, третье искушение – властью. Но не простой властью, а властью, построенной на жестокости, на угнетении, на унижении человеческой личности, властью, построенной на триумфе зла. Сатана во мгновение ока показывает Христу весь мир, все царства мира сего и говорит Ему гордо: “Поклонись мне! Вот это всё принадлежит мне”.

Да, в значительной степени он прав, и Христос в дальнейшем называл его князем мира сего, или князем века сего. Он властвует, и если бы Христос поклонился ему как человек, как Мессия, как Божий посланник, это означало бы прийти и возвестить истину, насаждая ее огнем и мечом. Вот антихристово движение к истине. Кажется святым, а на деле – враждебно Духу Христову.

Христос отвергает и это искушение и говорит: “Господу Богу поклоняйся, Ему Одному служи”. Таков Завет. Склониться перед силой зла, перед насилием – означает изменить своему внутреннему призванию. И победив “до времени” искусителя, как говорит евангелист, Христос спускается в долину. И об этом в Евангелии сохраняется рассказ, потому что все мы с вами также находимся перед этими проблемами.

Смириться перед злом, признать его силу, пойти на компромисс с ним и думать, что в этом заключается христианское непротивление и смирение? Ничего подобного! Ничего подобного. Именно Евангелие бросает этому злу вызов.

И о чудесах. Я знал людей, которые, открыв необычайный мир таинственных явлений, делали первый шаг к более глубокому пониманию мира. Но первый шаг, не далее, потому что в противном случае для нас всегда будет актуальна необходимость доказательств: яви, покажи, заставь нас! Между тем Евангелие -это дух свободы. А что такое свобода? Это вовсе не анархия, не хаос, а это возможность максимального раскрытия человеческих даров, которые заложены в нас изначально. Свобода – это ответственность человека перед Творцом. А из веры, которая лишена возможности выбрать, исчезает ответственность, исчезает практически все.

Что больше всего соблазняет человека?

Власть! Воля к власти – самый серьезный импульс и самый тяжелый грех человека. За всеми социальными, политическими, культурными битвами стоит воля к власти.

Фрейд напрасно считал, что в основе всего лежит либидо, секс. Ничего подобного! Миллионы людей отказывались от брака, но от власти никто никогда не отказывался. Об этом всегда нужно помнить. Вся человеческая цивилизация построена на грехопадении, на первородном грехе, она сохранила в себе вот этот импульс власти. Подумайте: ведь всякая магия была построена именно на стремлении властвовать над природой и человеком, так же, как и наша техническая цивилизация. С точки зрения властолюбия можно описать всю мировую историю, и это будет правда.

Проанализируйте любое выдающееся событие истории, и вы увидите, какую колоссальную роль играла в нем жажда власти. Этот импульс не оставляет человека до старости. Он может уже не интересоваться пищей, не интересоваться многими жизненными удовольствиями, он может уже еле двигаться, но власть остается единственным и последним, что ему мило и дорого.

Грехопадение было первым моментом, когда в человеке восторжествовала воля к власти, потому что “познание добра и зла” в библейской символике означает не знание интеллектуальное, а владение, ибо глагол даат означает близкое соприкосновение и употребляется, когда речь идет о владении мастерством, о супружеских отношениях и других подобных вещах. А термин “добро и зло” является идиомой и не имеет ничего общего с моральными категориями. Эта идиома означает все бытие как таковое, мир как таковой. И когда Бог включается в поток человеческого рода, Он находит Себе там людей, которые отказываются от этой власти, которые говорят: “Да будет воля Твоя”.

В каких формах в мире существует зло? Существует ли оно в виде человека?

Первая, элементарная форма – это хаос, это всякое разложение, умерщвление, дезинтеграция. Это все то, что препятствует совершенствованию мира, совершенствованию жизни. Это смерть. В Писании смерть называется самым большим врагом. Так на уровне природы.

Второе зло – на уровне человека. Это зло нравственное.

И, наконец, на уровне чисто духовном – это то, что мы называем демоническим злом. Здесь человек соприкасается с теми таинственными измерениями бытия, в которых тоже происходит какой-то сбой, какой-то дефект. Человек в эти измерения окунается и становится их носителем, инфицируется ими. Отсюда демоническая одержимость людей – носителей зла, людей, для которых зло становится их второй природой, людей, отравленных злом. “Существует ли оно в виде человека?” – Вот и ответ: когда люди насквозь проникаются злом, они действительно олицетворяют его собой.

Нужно ли бороться со злом?

Это очень важная дилемма. Творение осуществляется сейчас. Бог действует среди нас сейчас. Бог действует в природе каждую секунду, и Его творческая сила все время противостоит силам зла и разрушения. И мы – Его союзники, соработники. Я думаю, что если лишить человека возможности этого противостояния, этой борьбы, то его участие в Творении кончится. Человек призван быть активным. Каждый на своем уровне, по своим возможностям и способностям, но внутренне он должен быть активным. Эта борьба не есть нечто разовое, а это наше дыхание, наше существование, наша жизнь.

Можно ли что-либо сказать о происхождении зла?

Есть много теорий, богословских и философских, много попыток понять, как в темных глубинах, в неведомых для нас глубинах мироздания возникло то, что одна из воль, какие-то воли, какие-то силы – разумные, полуразумные, сознательные, полусознательные – направили свой поток в противоположность тому потоку, который направлялся волей Творца.

Для того чтобы эту слепую, темную волю понять, надо ее как-то осмыслить. Но зло есть бессмыслица, его осмыслить нельзя. В этом все теории страдают недостаточностью, и поэтому в Библии все они отвергнуты. В Библии есть книга Иова. Был человек, который пытался судиться с Богом, требуя, чтобы Бог объяснил ему, за что он страдает. И к нему пришли трое друзей, и каждый из них излагал какие-то свои богословские и философские теории – почему существует зло. А Иов не хотел этого принять. И Бог не ответил ему, а явился ему Сам. И Иов все понял, но понял на каком-то другом уровне, которого он не мог выразить.

Наши теории не способны всего этого охватить. Более того, если бы мы всё четко знали, мы были бы похожи на беспроигрышных игроков. Мы были бы людьми, имеющими гарантии во всем, от нас не требовалось бы идти навстречу неведомому.

Представьте себе человека, который отправляется в опасное путешествие, а какая-нибудь довольно чуткая гадалка ему точно сказала, где что будет, когда и как и что все кончится отлично. Будет ли смелым этот человек, будет ли проявлена сила его духа в этом путешествии? Нет, конечно. Между тем Господь призывает нас принять Неведомое, принять его и броситься в него, как человек бросается в море, и плыть. Только тогда мы будем действительно людьми. Поэтому христианство так отрицательно относится к гаданию: не потому, что нет возможности перепрыгнуть через виток времени и что-то увидеть, – такая возможность есть, и практика это показала. Но в гадании есть недоверие к Богу, а раз недоверие, то вся наша жизнь летит насмарку…

Вера от нас требует доверия. Библейское слово “вера” происходит от слова “твердость”, “непоколебимость”, “верность”. Вы все слышали, наверное, слово “аминь”. “Аминь” означает “точно так”, “верно”. Библейское слово “вера”, эмуна, происходит как раз от этого корня. Человек доверяет Богу и знает, что Он его никогда не подведет. И тогда возникает прочнейшая обратная связь, которую не может нарушить ничто, потому что в сравнении с этой силой все силы мира ничего из себя не представляют.

Под чисто эмоциональным впечатлением от передачи, которую я смотрел три дня назад в программе “Пятое колесо”, где говорилось о чудовищных преступлениях сталинизма, я задаю еще раз вопрос о происхождении зла, хотя Вы на него сегодня уже отвечали. В одной из религиозных книг в главе о происхождении зла есть такие слова: “В этом мире, который предназначался для самого высокого, который Господь призвал, чтобы он был сосудом откровения Его славы, появилась трещина, созвучная гармония сфер нарушилась резким диссонансом”. Как это объяснить?

Никто не в состоянии сказать, как это могло случиться и почему Бог допустил все это. Происхождение зла навеки останется для нас тайной. Об этом же, только по-другому, говорит в своей статье Бертран Рассел: “Зло агрессивней и динамичней, поэтому оно может победить?”

В нашей стране раскрылась небывалая картина зла, преступлений, именуемых общим понятием “сталинизм”. Знает ли об этом Бог, если Он всеведущ? И как терпит это? Почему не пресечет страдания невинных людей, дав нам пример справедливости?

Надо прежде всего задать вопрос: имеем ли мы право переносить на Творца такие вот свойства надзирателя? Потому что мы были бы тогда не людьми, не образом и подобием Божиим – мы были бы детским садом, марионетками. Нам очень хочется, чтобы наверху сидел большой господин, который бы все время наблюдал за нами и при малейшем нарушении тут же карал виновных и поощрял невинных. Этого нет. Этого не должно быть. Человек, по замыслу, является соучастником божественного творения. Библия называет это словом “завет”. “Завет” – это церковно-славянское слово, по-русски оно означает “союз”. Союз может быть с каким-то мало-мальски равноправным существом. Но если это существо – заводная кукла, то какой же может быть с ним союз? Если его жестко запрограммировали на добро, если ему не дали возможность выбирать между добром и злом, тогда что же это за выбор? Это вроде тех “выборов”, которые были у нас долгое время.

Когда не будет возможности совершать зла, когда все будет запрограммировано в одну сторону, то у человека не будет ни завоеваний, ни подвигов, ни личности, ни свободы – ничего. Это будет просто театр Образцова, где невидимые руки дергают все за ниточку.

Вы скажете: а как удобно было бы, как чудесно, если бы нас дергали за ниточку, а мы бы себе дремали. Но Бог не хочет этого! Поэтому мы ответственны. Создание человека – это особый акт природы, потому что человек является, по словам знаменитого немецкого мистика и писателя Новалиса, мессией природы. Человек – это спаситель природы, но вместо этого он ее поганит, а может поступать иначе. Может иначе, и это будет обязательно, потому что мы только начинаем, мы еще троглодиты эволюции. Один французский теолог сказал мне: “Самое страшное, что было в наши дни, это лагеря, и хотя человек там пал страшно низко, хуже животного (и одно это может привить нам мизантропию, презрение к человеку), но помните, что те, кто мужественно шли на смерть, боролись, шли в газовые камеры, повторяя "Патер ностер", – это были тоже люди”. Это были люди! Значит, человек способен побеждать и это. Значит, есть в нем дух. “Неугасимый огонь”, о котором говорил Герберт Уэллс, – это наш дух. Только так мы можем жить. Только так! Пусть это немножко выше нашего потолка, но ведь идеал не может быть приравнен к средним меркам – на то он и идеал, чтобы устремлять нас вверх.

Какой смысл нам проникать в метафизический дальний план? Христос вовсе не объясняет, почему и отчего все произошло, потому что мы Его не поймем, потому что рациональная стихия зла в космосе – это абсурд, потому что иррациональное не может быть рационально объяснимо. Объяснить зло, дать логически ясную теодицею – значит сделать зло обоснованным, а оно необоснованно, как слепая стихия бунта, как темное стремление против света. Это то, что пытались описать Достоевский, Шарль Бодлер, это то, что иногда мы находим в темных витаниях современного искусства, в искусстве гадания… Темной стихии надо противостоять. Христос учит нас не тому, как произошло зло в мире, – это философия, – а тому, как жить в мире, где есть зло. Он сказал: “В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир”.

Да, у нас были ужасные годы, ужасные события, но не надо особенно гордиться своими ранами: очень трудной была судьба и германского народа, и многих других народов, страдавших под пятой тирании. Носясь со своими болячками, мы как-то забываем, что наш век есть век диктаторов, что при Франко удавливали людей ни за что ни про что, что был Муссолини (пусть это, конечно, был не Сталин, но все-таки…). Мир бушевал. Мир, потерявший Бога, поклонившийся политическим идолам, пожал полной мерой свое идолопоклонство, плоды своего идолопоклонства. Вот в чем драма. Человек отвернулся от Бога и поклонился идолу, и когда этот идол на него упал, мы хотим, чтобы Господь в это время определял, кто прав, кто виноват. Мы все связаны между собой. Если бы не Гутенберг, мы не получили бы типографию, если бы не Шарден, не слышали бы прекрасного о любви, если бы не Бах, мы не знали бы его божественной музыки. Если бы не моя мать и ваша мать, то мы не получили бы в наследство то, что мы получили. Все – дети, внуки, родственники, весь человеческий род – это одна семья. Мы соединены великой солидарностью. Передается все благое, все святое, все священное, все прекрасное! Но мы должны помнить, что передается и злое. Если человек разлагает свое тело наркотиками и потом у него рождается ребенок-урод, то ребенок, конечно, не виноват, но есть нравственный порядок, закон, потому что мы все тесно связаны. Мы единая система, и когда страдает один орган, это отдается во всем организме. И я еще больше подчеркиваю ответственность матерей, отцов, ответственность целых групп, ответственность учителей – всех нас! Как говорил Достоевский, “все друг за друга в ответе”. Это очень правильные слова. Только мы их понимаем вроде какого-то утопического кодекса, непонятно что значащего. Нет, мы действительно в ответе, и это составная и необходимая часть возрождения этических принципов в нашем, да и в любом обществе.

Можно ли понять, почему Господь допускает страдания невинных детей, или это остается тайной?

Дело в том, что, когда мы говорим о невинных, мы подразумеваем какую-то юридическую категорию. Потому что на суде кого-то приговаривают справедливо, а кого-то несправедливо. Жизнь – это не суд в таком юридическом смысле. Мы все связаны, глубоко связаны и поэтому несем ответственность. Если человек страдает, скажем, алкоголизмом и потом у него рождается больное дитя, дитя это невинно. Но ведь мы все связаны! Богом установлена закономерность: мы все отвечаем друг за друга, и часто наше зло может перекинуться на других. Так устроено. И это устроено не случайно, потому что перекидывается и добро. Солидарность между людьми, связь между людьми – это великий дар. Мы можем передавать друг другу биение нашего сердца, наши мысли, наши чувства, мы можем делиться всем тем, что у нас есть. Люди передают друг другу через рождение черты лица и характера, передают какие-то идеи. Добро передается, но, увы, и зло. Раз законы эти действуют, то действует и зло. Часто оно попадает вслепую, вовсе не на того, кто это породил. Так что человек, сознательно понимающий этот закон, будет стараться всегда поступать ответственно. Что касается страдания невинных, то они действительно ни в чем не виноваты. И об этом говорит одна из книг Библии -книга Иова. Она говорит: напрасно люди думают, что если пришла болезнь, это наказание Божие. Совсем не всегда это так. Это может быть и испытанием, и результатом совсем неожиданных для нас вещей. Это тайна.

Если Бог всемогущ, любит нас, то отчего существует зло?

Потому что Он не запрограммировал мир жестко на добро, а дал нам всем свободу, которую люди так не любят. Поразмышляйте! Вот сейчас вышла книга Эриха Фромма “Бегство от свободы”. Вчера по телевизору показали одного рабочего, который говорил: “Зачем нам демократия? Нам не нужно никакой демократии!” Вот оно, для начала. Человек не хочет, чтобы ему дали свободу выбора, право выбора, он хочет, чтобы его взяли за шиворот и направляли. Так вот, Бог не делает так, Он дает нам трудный дар свободы. “Не думайте, что Я пришел принести на землю мир, не мир Я принес, но меч”. Это констатация, потому что Христос хотел предупредить учеников, что Его учение будет встречать жесткое сопротивление, и люди будут разделяться по этому вопросу. Но свободно! Не то чтобы Он принес нам всем некое розовое примирение, когда и волки сыты и овцы целы, – нет, каждому из нас приходится делать выбор, принимать решение, а это означает и ответственность.

Как христианин должен бороться со злом?

Начиная с самого себя.

Как защищаться от носителей зла – палачей, предателей, насильников?

Когда Христос говорит: не противься злому, Он ведь выступает против мстительности, против желания причинить личному обидчику то же зло. Но Он никогда не отрицал борьбы со злом: Он же изгонял торгующих из храма, Он обличал книжников и фарисеев очень жестко. Борьба Его была очень суровой и острой. И Церковь никогда не говорила, что если приходит враг, народ должен просто упасть на землю и ждать, когда он растопчет его жен и детей.

Почему Бог терпит явную несправедливость?

Если бы Бог бил молнией каждого человека за его грех, мы были бы не люди, а запуганное стадо, которое боялось бы пошевелиться. Потому что над нами был бы грозный контролер, который бы все время нас браковал. Это было бы безнравственно. Человеку дана свобода, человеку указаны пути, человек будет нести ответственность за совершенное и потому он является образом и подобием Божиим. Свобода выбора обусловливает свободу ответственности человека. И поэтому Бог дал человечеству трудный путь совершенствования. Поэтому так важна в нашей жизни борьба. Кто живет, тот борется. И поэтому человек находит в борьбе и радость, и красоту. Борьба, творчество, преодоление, стремление подняться выше. Человек не должен оставаться на каком-то одном уровне, иначе он будет сползать вниз. Образ Христа – это не просто символ. Нам явлено реально, что Божественное может быть в нашей жизни, может быть близким, может осуществиться во всякой, простой жизни, потому что Христос вел обычную простую жизнь. Он не был ни жрецом, ни пустынником, ни отшельником, ни философом, а был простым человеком среди простых людей. Но Он же нес в себе Божественное, Небо и земля соединились в Нем. Он Богочеловек для нас, и тем самым Он необыкновенно возвысил людей. Возвысил не просто род человеческий, а возвысил каждого из нас. У нас короткая жизнь, которую мы должны употребить не только для того, чтобы добывать себе пропитание и жилище, а для того, чтобы вот эту искру Божию, которая в нас заложена, увеличить, раздуть, чтобы она стала пламенем, которое бы не погасло, когда остановится наше сердце и когда наше тело откажется нам служить. Чтобы это пламя горело в вечности перед вечным Божественным огнем.

Как объяснить следующий случай из жизни? Очень хорошему, принципиальному человеку в коллективе, где он работал, завидовал. Доходило до ненависти, его старались всячески оболгать, несмотря на то, что всем он помогал бескорыстно. Дело дошло до печального конца. Человека довели до болезни и смерти. Почему хорошим людям, которые могли бы сделать еще много добра, так мало отпущено жить на земле? Все трудности житейские можно пережить, но потерю человека пережить невозможно.

Не надо ее переживать и не надо забывать. Мы все равно все идем друг за другом по этому пути. Почему человек уходит из этой жизни? Пока род человеческий не возродился, смерть господствует над нами. И мы все уйдем, но никто не погибнет. Никто не будет уничтожен. Раз созданная душа – бессмертна. И у каждого свои пути. Некоторых людей Господь забирает раньше времени для их же блага.

Как по Вашему мнению, зло – это безличное темное явление распада, либо это есть действие некоей личности – духа зла?

Я думаю, что в духовном мире не бывает стихии. Там все-таки все имеет личностный аспект. Поэтому я думаю, что силы зла связаны с личным моментом.

Поясните смысл слов: “Я часть той силы, что хочет зла, но вечно совершает добро”.

Это говорит Мефистофель у Гете. Булгаков взял это как эпиграф к своему роману. Ответ на свой вопрос вы найдете в книге Бытия, когда Иосиф говорит: “Вы хотели мне причинить зло, но Бог ваше зло обратил в добро”. В конце концов, сколько бы ни бушевали люди, их зло Бог рано или поздно повернет к добру. Но тогда это будет уже не наша заслуга.

Духовная жизнь истинна, а как же быть с физической? Может, она исходит от сатаны?

Нет, Бог создал и физическое тело. Просто надо, чтобы духовное господствовало над физическим, но не подавляло его, не унижало. Апостол Павел учит нас, что тело – это храм духа. Храм. А храм должен быть в приличном состоянии. Но тело все-таки – низшее, и оно должно подчиняться высшему.

Что Вы можете сказать о причинах роста преступности?

Я уверен, что рост преступности проистекает не от слабости правоохранительных органов, хотя и к ним предъявляют немало обоснованных претензий. Даже если увеличить вдвое состав работников МВД, усовершенствовать методы следствия, судопроизводства, ужесточить законы, коренная причина преступности не будет устранена. Не уничтожит ее и повышение жизненного уровня (все знают, что часто правонарушители – выходцы из обеспеченных семей).

Для человека недостаточно “чтить уголовный кодекс”. Если в нем самом не будет жить и развиваться дух человечности, он рано или поздно станет потребителем, циником, обывателем, сделает своим символом веры шкурнические интересы. А от этого до преступления – один шаг. Если нравственные основы жизни – иллюзия, условность, то страх перед наказанием едва ли сможет стать надежной плотиной от волн человеческого зла.

Считается, что Вельзевул – другое имя сатаны. В поэме Мильтона Вельзевул фигурирует как первый помощник сатаны. Объясните это, пожалуйста.

Ну, имен дьяволов мы не знаем. Но древние иудеи и древние христиане любили давать сатанинским силам имена языческих богов. Мильтон, для того чтобы оживить свои произведения, наделял именами своих демонических героев. Но на самом деле это имена, просто данные человеком.

Что есть сатана, в какие времена и откуда он появился?

Природа в целом, человек, духовные существа, материальные существа имеют в некоторых своих измерениях свободную волю. И сначала противление Божественному замыслу или Божественной эволюции началось в духовной сфере и привело к возникновению демонических сил. А потом к этому мятежу присоединился и человек. Доказательство очень простое: до человека уже существовал распад, смерть, взаимное пожирание. Не думаете же вы, что Бог предусмотрел эти вещи? Нет, это искажение замысла.

Что есть сатана? Альтернатива Иисусу Христу или карательный орган при Нем?

Ну, во-первых, не последнее. “Карательные органы” – это из другой оперы. Альтернативой Иисусу Христу является антихрист. Это дух, дух, который действует в истории. Христос – это свобода, антихрист есть порабощение. Христос – это любовь, антихрист есть ненависть. Христос – это вселенскость, антихрист замыкается в групповом, в клановом, в национальном и так далее. Христос есть ненасилие, антихрист – насилие. Христос – истина, антихрист – ложь. Пользуясь этим методом, мы всегда можем угадывать дух антихриста и его носителей.

Что есть сатана? Это совершенно особая тема, но я хотел бы, чтобы вы задумались над тезисом: человек, который не видит красоты мира и его гармонии, – слепой человек. Это еще Эйнштейн говорил. Но столь же слеп человек, который не видит в мире смерти, убийства, разложения, распада. И вот, по учению христианской философии, те силы, которые ведут к распаду, к смерти, к гибели, на уровне сознания – к греху, на уровне истории – к антихристу, это и есть силы сатаны. Они, конечно, носят личностный характер, как и все духовное. Я верю в то, что добро неискоренимо, неистребимо, что оно победит. Но оно не может побеждать так грубо и наглядно, как зло, потому что тогда оно само превратилось бы в зло.

Бог и дьявол – какова принципиальная разница в подходе у христиан и гностиков?

Дьявольские силы (подобно человеку, хотя и раньше его) зарядились энергией, противоположной той, которую Бог в них вложил. А гностики считали дьявола как бы вторым Богом, но со знаком минус, и приписывали ему создание материи. Они полагали, что вся материя, плоть – это всё сатанинское, и со всем этим надо бороться. Это грех против Бога.

Можно ли только традиционным христианством спастись от болезней в современном загрязненном мире?

Христианство в общем не предназначено служить для защиты от болезней. И оно не претендует на это. Оно учит, и Апокалипсис говорит о том, что мир будет изуродован и извращен, если люди не одумаются вовремя. Но у меня есть тайное предчувствие, что со всеми этими кризисами мир с Божьей помощью справится, не погибнет.

Грехи вызывают болезни, то есть человек получает болезнь за грехи, для осознания своего неправильного поведения, неправильного пути. Зачем его исцелять, ведь он снова вернется к своему греху? Христос исцелял, чтобы вернуть человека во грех?

Далеко не всегда мы должны так упрощенно всё понимать. Болели самые святые люди, а негодяи часто были совершенно здоровы. Представьте себе такую картину, что вот с этой стороны сидят святые, а здесь сидят негодяи. Святые все здоровенькие, а негодяи все болеют всевозможными болезнями. Немедленно с этой половины начали бы сюда перекочевывать. Почему? Не потому, что они полюбили добро, а потому что они хотят не болеть. Поэтому Бог не ставит в жесткую зависимость нашу нравственность и наши болезни. Великий святой российский старец Амвросий Оптинский был человеком необычайно больным. И Лев Толстой видит: лежит больной старик, пошевелиться не может, по пять раз в день на нем рубашки меняют, но когда к нему приходят люди, они уходят от него преображенными – такова сила его духа. Так что тут нет прямой зависимости. Что такое болезнь? Болезнь – это свойство нашего мира, в котором еще действуют темные силы. Христос называл болезни происходящими от сатаны. Болезнь есть зло. Поэтому на тех учреждениях и людях, которые служат борьбе с этим злом, стоит знак креста – красный крест.

Человек умирает от рака, а у него только начала складываться жизнь. Почему Бог так жесток?

Потому что мы себе представляем Бога неверно, по своим меркам. Нам кажется, что это такой администратор жизни, который всем распоряжается. Между тем человек никогда не был бы образом и подобием Божиим, если бы он не имел свободы. Это тяжелый дар, горький дар, но это великий дар. Мы должны участвовать в этом мире, и зло, с которым мы встречаемся, должно вызывать в нас стремление бороться с ним и сострадать несчастным. Не философствовать над страданием, а сострадать, помогать, участвовать в этой жизни. Таков призыв Христа. Он вовсе не говорит, что мир – это розовая водичка, но Он говорит о том, что нет выше любви, чем отдать свою жизнь за братьев.

Какая разница в понимании свободы воли в разных течениях христианства?

У православных и католиков различия нет. Мы все понимаем, что Бог дал человеку свободу, и это величайший дар. И единственное течение, где свобода воли отрицается радикально, это реформатское течение. Там считают, что все настолько предопределено, что наша свобода ничтожна. Но в таком случае это учение снимает ответственность с человека, и мы все оказываемся просто рабами.

Христос сказал: “Любите врагов ваших”. Врагов идеологических или еще каких?

Я думаю, что врагов идеологических вообще не существует – есть идеологические оппоненты. Скажем, у меня может быть друг, который идеологически со мной совершенно расходится. Это не значит, что он мой враг.

Что такое “любить врагов”? Отвечаю. Никогда не думайте, друзья мои, что в Евангелии содержится такая глупость, что человек должен относиться к какому-то негодяю, который причинил ему зло, так же, как к своему ребенку, к своей жене или к своему мужу. Ничего подобного! Такого бреда в Евангелии нет. Любить своих врагов – это значит относиться с доброжелательностью даже к противнику, желать ему добра, желать, чтобы он раскаялся, чтобы он одумался.

Три вопроса, которые по-разному касаются детей и потомства.

1. Как понимать страдания и болезни невинных детей, как с этим смириться?

2. Ваше отношение к абортам?

3. У нас в определенных слоях населения и в определенных возрастных категориях количество женщин намного превышает количество мужчин. Не все женщины могут найти себе мужа, однако каждая хотела бы быть матерью. Как Вы относитесь к матерям-одиночкам, имеют ли они право на ребенка?

Вопрос сложный, трудный, мучительный вопрос. И для Церкви мучительный, потому что нам важно нормальное душевное состояние этих женщин, а мы не можем им дать этого. Мы не можем создать им семью, когда у них семьи нет. Поэтому, вы меня простите, но у меня ответа на этот счет нет. Во всяком случае, если у женщины есть ребенок и нет мужа, я никогда не вмешиваюсь.

В отношении абортов. Безусловно, я считаю это убийством детей, безжалостным и хладнокровным. И преступным, как всякое убийство человека. Никаких не может быть оправданий. Зачавшееся существо – это человеческое существо, и жизнь его священна. Я говорю женщине, как Господь нам сказал: если не можешь его вырастить, роди и отдай его другим. У многих нет детей. Но не убивай его, как ты комара убиваешь! Это ребенок, это твой ребенок, это человек. Может, он не будет Пушкиным, не будет Шопенгауэром, но он человек. И это смертельный, непереходимый барьер! И это надо не только нам внушать, но и подрастающим поколениям.

Насчет страдания детей. Вот у Альбера Камю, в его романе “Чума”, есть такая сцена: ребенок болеет, и герой говорит, что Бог страдает в нем. Ведь Он присутствует в мире и страдает в каждом из нас. Страдания в мире – это Его страдания. Бог распят в человеческом роде. Это Его ответ на наши страдания. Он страдает вместе с нами, с тем чтобы и нас всех вывести на свет из тьмы. А малые дети, которые страдают, – это призыв! Это не какая-то теодицея, а это вопрос Божий: как мы поступим здесь? Вот это будет настоящий наш ответ. Милосердие – то, к чему мы призываем. Когда самарянин из Христовой притчи проехал по дороге и увидел лежавшего иудея, он не стал философствовать над ним: откуда зло? Не стал спрашивать: “Какого ты рода-племени? Какого ты вероисповедания? Какой у тебя пятый-шестой пункт?”, а просто помог ему, и Господь Иисус говорит фарисею: “Иди и ты поступай так же”.

Ваш взгляд на проблемы современной семьи: непрочные браки, дети-сироты, массовые аборты?

Я думаю, что причины здесь не социальные и даже не экономические, а все-таки в основе своей – нравственные. Мы просто разучились жить должным образом, разучились по-человечески относиться друг к другу. Эгоизм стал главной чертой современного человека. А как могут жить два эгоиста? Это все равно что двух дикобразов засунуть в одну нору. Это очень трудно. И из этого вытекает все остальное.