Комментарии

Комментарии

1 Название дано издателями на основании последней фразы сохранившегося отрывка — «Я же Симон Петр…». Деление на главы и стихи условно, оно сделано учеными нового времени (Robinson J A., James М. К. The Gospel according to Peter and Revelation of Peter L., 1892; Harnack A. var. Bruchsstucke des Evangeliens und Apocalyps des Petrus. Leipzig, 1893).

2 В предшествующей фразе речь шла, по всей вероятности, о том, что Пилат умыл руки (ср.: «Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы». — Мф. 27.24) В отличие от новозаветных евангелий суд происходит не перед народом, а в претории — доме римского провинциального наместника, в данном случае Пилата, или во дворце Ирода.

3 Ирод Антипа, правитель Галилеи, упоминается в числе судей в «Деяниях апостолов»: «Ибо поистине собрались в городе сем (т е. Иерусалиме) на Святого Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским…» (4.27 Ср… Лк. 23. 6—11)

4 Иосиф из Ариматеи, который просил выдать ему тело Иисуса, упоминается в новозаветных евангелиях (Мф. 27.57, Мк. 15.43; Лк. 23.50; Ин. 19.38) Там он назван членом синедриона (судебного органа иудеев), не участвовавшим, однако, в суде над Иисусом; но о дружбе его с Пилатом в новозаветных евангелиях ничего не говорится (у Марка сказано, что Иосиф «осмелился» прийти к Пилату). По-видимому, используя общую с каноническими евангелиями традицию, автор Евангелия от Петра, следуя своему отрицательному отношению к иудейской верхушке, опустил упоминание о том, что Иосиф был членом синедриона.

5 Обращение «брат Пилат» должно свидетельствовать о дружеских отношениях Ирода и Пилата; в Евангелии от Луки сказано, что Пилат и Ирод «сделались друзьями» во время суда над Иисусом, хотя раньше были во вражде (23.12). В обоих случаях отражена традиция, объединявшая Ирода и Пилата как главных действующих лиц суда над Иисусом. «Брат» было обычным обращением эллинистических царей друг к другу; однако мало вероятно, чтобы так мог обратиться правитель Галилеи к римскому прокуратору: автор, по-видимому, был далек от официального языка, употреблявшегося в системе управления. Вводя прямую речь для оживления своего повествования, он использовал известную в восточных провинциях эллинистическую традицию. Такое обращение, употребленное в евангелии, возможно, указывает на то, что автор отрывка использовал устные рассказы христианских проповедников.

6 На самом деле, если исходить из логики повествования, речь должна была идти о наступлении пятницы. Вообще, создается впечатление, что эта глава должна была находиться в другом месте евангелия (до фразы: «и передал Его толпе перед первым днем праздника опресноков», которая скорее связана с концом предшествующей главы) Возможно, этот кусок был вставлен сюда средневековым переписчиком, тем более что, как указывалось, переписчик не знал полного текста евангелия, если в его распоряжении были фрагменты, он мог их скомпоновать по своему разумению.

7 Имеется в виду предписание ветхозаветной книги «Второзаконие»: «Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день» (21.22–23): это единственная, весьма приблизительная ссылка на Ветхий завет в дошедшем отрывке.

8 В новозаветных евангелиях в рассказе об издевательствах над Иисусом его «приветствуют» как «царя Иудейского» (см., например: Мк. 15.18), совершают издевательства воины, а не толпа.

9 Это место также имеет аналогии в новозаветных евангелиях; из контекста рассказа Петра неясно, кто делил одежду и кто приказал не перебивать голеней. Однако сделать это могли только римские воины и стражники (что казни совершались только под контролем римских провинциальных властей, не мог не знать житель любой провинции) Но для автора в данном случае это несущественно, он употребляет и в отношении иудеев, издевавшихся над Иисусом, и в отношении воинов одно и то же местоимение «они» — т. е. все те, кто противостоял Иисусу, кто был повинен в его смерти.

10 Здесь под «ними» подразумеваются иудеи: эта фраза показывает, что сам автор вряд ли происходил из иудеев, во всяком случае он отделяет себя от них; повторное упоминание предписания позволяет думать, что и аудитория, которой предназначалось евангелие, нуждалась в разъяснениях по поводу норм иудейского Закона.

11 Употребление этого слова может означать, что Иисус сразу же вознесся на небо, но может быть воспринято как торжественный синоним для «умер» (ср. русское «отошел»).

12 Это одно из немногих упоминаний пригвождения как способа распятия. Из новозаветных евангелий гвозди упоминаются только в Евангелии от Иоанна (Фома говорит там о ранах от гвоздей. — 20.25) В «Деяниях апостолов» сказано, что Иисуса «убили, повесивши на древе» (10.39; другой возможный перевод — «на столбе») Таким образом, в ранней христианской традиции существовали расхождения по поводу способа казни Иисуса.

13 «…час еще девятый…» — третий час после полудня.

14 В подлиннике употреблено слово, означающее тонкую ткань типа кисеи; в русском переводе употребляется слово «плащаница» (Мк. 15.46)

15 В древности было распространено приготовление при жизни места для захоронения, гробницы, склепа. Как правило, такие гробницы были семейными; в отдельных случаях в них по желанию собственника могилы могли быть захоронены и друзья. В Евангелии от Петра для обозначения гробницы употреблены разные греческие слова («тафос», «мнемейон»), как и в новозаветных евангелиях (например: Мф. 27.62; Мк. 15.4, и др.). Наиболее близко к значению этих слов русское слово «гробница», а не «гроб», как дано в синодальном переводе новозаветных евангелий.

16 «Сад Иосифа» — название не гробницы, а места, где она находилась, перенесенное затем и на саму гробницу (ср.: «…в саду гроб новый». — Ин. 19.21). В дальнейшем в христианстве происходит сакрализация образа сада. Особенно это видно в гностическом Евангелии от Филиппа; здесь Иосиф из Ариматеи, образ которого не нес никакого сакрального смысла, был заменен Иосифом, отцом Иисуса. В этом евангелии сказано, что Иосиф — плотник посадил сад, ибо он нуждался в деревьях для своего ремесла. Это он создал крест из деревьев, которые посадил, и семя его было подвешено к тому, что он посадил… (91).

17 В обвинениях, выдвинутых против Иисуса, было, согласно каноническим евангелиям, и обвинение в намерении разрушить Иерусалимский храм (Мф. 27.40; Мк. 15.29), вероятно, такое же обвинение было упомянуто и в Евангелии от Петра, только в нем оно конкретизировано и перенесено также на учеников (единственно возможный реальный способ уничтожить храм — поджечь его).

18 «День господнен» — воскресенье.

19 Этот вопрос и ответ предполагают, что в промежуток между распятием и воскресением Иисус находился в загробном мире. Апокриф, таким образом, отражает начавшую складываться легенду о нисхождении Христа в ад, о котором затем будет рассказано в более позднем Евангелии от Никодима, созданном не ранее III в. и дошедшем в латинском переводе. В последней части Евангелия от Никодима рисуется совершенно фантастическая картина путешествия Иисуса в ад, где он хватает Сатану и приказывает заковать его в цепи. В Евангелии от Петра есть лишь намек на то, что Христос проповедовал не только живым, но и умершим (вероятно, по мысли автора, чтобы спасти и их)

20 Похожий рассказ содержится в Евангелии от Матфея, только в нем иудейские старейшины обращаются к Пилату один раз — чтобы он дал стражу к гробнице; второй раз, узнав о воскресении, они просят не Пилата, а воинов, чтобы они не рассказывали о чудесах, но распустили бы слух, что ученики украли тело (Мф. 28.12–14).

21 Здесь, как и в некоторых других местах, иудеи означают не весь народ, а верхушку (старейшины, жрецы, фарисеи).

22 Автор, по-видимому, не вполне ясно представляет, что именно должны были сделать иудейские женщины у могилы умершего. Для него самое главное то, что они должны были его оплакать.

23 На самом деле, если следовать логике евангельской легенды, учеников Иисуса в это время должно было быть одиннадцать. Однако и в отдельных местах Нового завета говорится о «двенадцати» после смерти Иисуса (Ин. 20.24: «Фома же один из двенадцати…»; в Первом послании к Коринфянам сказано, что Иисус «явился Кифе, потом двенадцати». — 15.5). Число «двенадцать» воспринималось в иудейской среде как священное, оно было связано с двенадцатью коленами Израиля: в Евангелии от Матфея сказано, что во время Страшного суда ученики Иисуса сядут «на двенадцати престолах судить двенадцать колен израилевых» (19.28). В Апокалипсисе Иоанна город Иерусалим, сходящий с неба, имеет двенадцать ворот, а на воротах написаны имена двенадцати колен сынов израилевых (21.12), в кумранской общине также были двенадцать старейшин. В «Деяниях апостолов» (1.26) говорится, что для сохранения «двенадцати» в их число по жребию был избран некий Матфий (Маттиас — по-гречески), который, однако, в дальнейших рассказах не действует. Избрание это прошло, согласно рассказу «Деяний», уже после явления Иисуса апостолам.

24 Левий Алфеев упомянут у Марка (2.14), но затем сыном Алфея (3.12) назван Иаков, как и в евангелиях от Луки и Матфея. Списки апостолов в каноне не идентичны (ср.: Лк. 6.14–16; Мф. 10.2–4; для устранения противоречий в списках апостолов церковная традиция отождествляет Фаддея с Иудой Иаковлевым)

25 По-видимому, дальше следовали слова о том, как был призван Левий (по Евангелию от Марка, он был сборщиком пошлин), а затем должно было рассказываться о явлении Иисуса ученикам во время рыбной ловли (ср… Ин. 21.1, где говорится о явлении Иисуса при море Тибериадском, правда, это было не первое его явление); евангельская традиция расходится в описании, каким ученикам, где и когда явился Иисус (ср.: Мк. 16.14; Лк. 24.34). Вероятно, среди первых христиан бытовало много рассказов о явлении Иисуса, и каждый евангелист выбирал тот, который соответствовал наиболее почитаемой им традиции.