СПАСО-АНДРОНИКОВ МОНАСТЫРЬ В МОСКВЕ

СПАСО-АНДРОНИКОВ МОНАСТЫРЬ В МОСКВЕ

Монастыри в «первопрестольной», как правило, воздвигались в память о каком-нибудь событии и строились они как мощные крепости на подступах к Москве, т. к. еще и в XVI в. существовала опасность татарских набегов. Особенно нуждались в укреплении южные и южно-восточные окраины, открытые в сторону Золотой Орды. Не случайно в XIV–XV вв. здесь строятся монастыри-«сторожи», своего рода форпосты. Потом на южных границах Москвы в течение нескольких столетий будут возведены Новодевичий, Донской, Симонов и другие монастыри, но первыми были Спасо-Андроников и Даниловский. В XIII в. монастыри строились из дерева, и монголо-татары во время своих набегов разоряли и сжигали их, но в XIV в. их стали возводить из белого камня. Поначалу Спасо-Андроников монастырь весь тоже был деревянный.

Расположившийся на берегу Яузы, он был основан около 1360 г. Тогда Русь, теснимая Золотой Ордой и страдавшая от междоусобиц князей, не знала другой отрады, кроме надежды на молитвы и труды своих святых. Обитель была устроена иждивением митрополита Московского Алексия, который, придя однажды к преподобному Сергию Радонежскому на обычную беседу, открыл ему тайну своей души.

Возвращаясь в 1356 г. из Царьграда от патриарха Каллиста, митрополит Алексий был застигнут в Черном море бурей. Среди всеобщего смятения он молился Господу нашему Иисусу Христу о спасении и дал обет возвести храм во имя того святого, которого будет праздновать церковь в тот день, когда утихнет разбушевавшаяся стихия. И вот наступил день, когда буря утихла и ужас мореплавателей сменился общей радостью. Вот уже показался берег, и вскоре святитель вступил на твердую землю. Случилось это 16 августа, когда Церковь празднует образ Спаса Нерукотворного, и было то чудное и знаменательное стечение обстоятельств. Ведь святитель вез из Царьграда самый Нерукотворный образ Спасителя, каким патриарх Каллист благословил его на русскую митрополию.

Обрадованный этим знамением, митрополит Алексий решил устроить в Москве обитель во имя Всемилостивого Спаса, и преподобный Сергий благословил его желание. А для устроения монастыря дал ему любимого ученика своего — Андроника, который впоследствии стал первым игуменом возводившейся обители.

Для монастыря святитель Алексий выбрал высокое место на востоке от Москвы, в четырех километрах от Кремля, где располагалось одно из сел боярина Кучки. В те времена оно было окружено лесами и перелесками, среди которых катили свои светлые воды Яуза и Золотой Рожок. К тому же выбранное для обители место было замечательно историческими событиями: во-первых, здесь скрещивались пути, ведущие в края, доставлявшие немало хлопот московским князьям и самому митрополиту. Один путь вел от Таганки на юг — в Коломну, Рязань и далее в улусы татарские. Назывался он Болвановской дорогой, или просто Болванкой[69]. Другой путь шел на восток — в сторону Владимира и Нижнего Новгорода… На этом месте хана Батыя встретил князь Всеволод Юрьевич, по этому пути выступил против полчищ Тамерлана князь Василий Дмитриевич…

Указав Андронику выбранное место — у крутого поворота Яузы перед впадением ее в Москву-реку, святитель дал ему средства для устроения обители и возведения церкви. Когда же церковь была возведена и достойно устроена, митрополит Алексей сам освятил ее и поставил в ней Нерукотворный образ Спасителя, который он украсил золотом и бисером. Приходил и преподобный Сергий посмотреть на дело рук ученика своего, благословил занимаемое монастырем место и воскликнул: «Господи! Призри с небеси и виждь и посети место сие, его же благоволи создатися во славу Святого Твоего имени». После этих слов преподобный Сергий дал благие советы настоятелю и братии и удалился в свой монастырь.

Существует предание, что преподобный Сергий при прощании долго беседовал с игуменом и братией под открытым небом. Впоследствии на этом месте (в полверсты от монастыря) была поставлена часовня, какие издавна сооружались на месте расставания, разлуки и прощания, потому и назывались прощею. Монастырская часовня была четырехугольной, сложили ее из продолговатого кирпича. Над деревянным потолком возвышалась шатровая деревянная крыша, на верху которой была шейка, а над ней — глава с крестом.

На всем пространстве необъятной Руси стояло в то время множество таких часовен. Они встречались в городах и селах, в деревнях, на проселочных дорогах и на поклонных горах. В жизни народа русского они имели весьма важное значение: это были места молитв и обетов, памятники веры и благочестия, нередко ознаменованные церковными преданиями или историческими воспоминаниями. Часовен было так много, что в марте 1722 г. Святейший Синод не разрешил более возводить их, т. к. в городах и селах и без них имелось достаточно церквей и храмов, в которых православный люд может молиться Богу. Поэтому прежде построенные часовни велено было разобрать, а каменные обратить на другие нужды. Была упразднена и часовня Спасо-Андроникова монастыря. Но ненадолго! В царствование императрицы Екатерины I разрешено было открыть неразобранные часовни, а также сооружать новые — на месте разобранных.

Через 20 лет после основания монастыря митрополит Московский Киприан благословил великого князя Дмитрия Донского, победителем возвращавшегося с Куликовской битвы. Князь молился в Спасском соборе перед чудотворным образом Спасителя, благодаря Его за дарованную победу.

В новом монастыре действовал устав, согласно которому утверждались общий труд, общая молитва и общая трапеза, чтобы постоянно поддерживалось единение братии.

Слава о нем вскоре разнеслась до самых отдаленных пределов земли

Русской, многие приходили в обитель и принимали здесь иночество. Видя пребывающую здесь благодать Божию, сам Андроник все больше и больше укреплял свои подвиги в посте и молитве, потому что помнил наставления преподобного Сергия — никогда не оставаться в праздности.

В тяжкие для земли Русской годы Спасо-Андроников монастырь подвергался великим опасностям. Дважды подступал к Москве хитрый и жестокий князь литовский Ольгерд, но не мог взять Кремль, огражденный уже каменными стенами с башнями. С тем большей яростью свирепствовал он в окрестностях, грабя население, церкви и обители русские. Не раз Спасо-Андроникова обитель подвергалась опустошению, но неутомима была и восстановительная деятельность игумена Андроника и братии. В непрестанных сердечных сокрушениях, слезах и тяжелых испытаниях он много лет мудро управлял монастырем. Остаток дней своих провел в совершенном безмолвии, подобно своему учителю, и скончался 13 июля 1404 г.

В игуменство святого Саввы (второго настоятеля монастыря) обитель прославилась своей просветительской деятельностью. Многие иноки Спасо-Андроникова монастыря были взяты на игуменство, а некоторые даже и на епископство.

Сердцем монастыря является Спасский собор, возведенный в 1410–1427 гг. при игумене Александре — ученике святого Саввы и самого святого Андроника. «Церковь камена зело красна» была вся сложена из белого камня. Точных данных об имени строителя собора нет, но изучение «Жития Сергия Радонежского» позволило ученым предположить, что преподобный Андрей Рублев не только расписывал, но и участвовал в его возведении. Белокаменный собор приподнят на высоком цоколе, отчего небольшое здание кажется более внушительным. В Спасском соборе не было княжеских хоров — он для всех был устроен одинаково «демократично».

Вскоре после возведения собор был расписан преподобными Андреем Рублевым и Даниилом Черным, которые поступили в обитель еще при преподобном Андронике и отличились такой ревностью к иноческой жизни, что удостоились божественной благодати. Они никогда не занимались земным, но всегда возносили мысли свои и ум свой к миру горнему и свету божественному. Роспись этого собора были последней работой преподобного Андрея Рублева, но, к сожалению, от нее сохранились только небольшие фрагменты на косяках алтарных окон. Отдавая дань памяти гению преподобного Андрея Рублева, в северном углу собора (на месте его предполагаемого захоронения) установлена стела, изображающая великого иконописца за работой.

Во второй половине XV в. Спасо-Андроников монастырь был пожалован архимандриею — вместо игуменства[70]. При великом князе Иване III (на рубеже XV–XVI вв.), когда всячески поощрялось каменное строительство и все чаще стали применяться приемы «народного строительства», в Спасо-Андрониковом монастыре возводится светское сооружение — Трапезная палата из кирпича. В первом ее ярусе размещались различные хозяйственные нужды, второй ярус весь был отдан трапезной «зале».

В середине XVI в. были построены каменные Святые ворота, до сих пор являющиеся главным входом монастыря. Они представляют собой довольно простую, но не лишенную художественной выразительности композицию с прекрасными пропорциями для ворот и входа. Святые ворота украшены деревянными резными решетками с элегантно углубленными рельефными квадратами.

Стихийные бедствия не особенно затрагивали обитель. Так, от случившегося в 1547 г. ужасного пожара монастырь почти не пострадал, хотя чуть ли не вся Москва тогда была обращена в пепел и развалины. Обитель спасли река Яуза и сады, преградившие путь огню. Но зато, как говорилось выше, монастырь (как и другие московские предместья) часто страдал от вражеских разорений. В мае 1571 г. подступивший к Москве крымский хан Девлет-Гирей зажег ее окрестности и предал огню и сам город, уже отстраивавшийся после пожара.

Отразилось на монастыре и Смутное время начала XVII в. Но наступили благополучные времена царствования русских царей, благоприятные и для монастырей. Государи сами часто посещали эту обитель, особенно в дни Сырной и Светлой недели.

Во второй половине XVII в. деревянные стены Спасо-Андроникова монастыря были заменены каменными, окружавшими обитель по всему периметру. В изломе стен расположились небольшие цилиндрические башенки, увенчанные шатрами. Сами стены монастыря были выдержаны в строительных традициях XVI в.: изнутри они имели боевую площадку, отверстия для ведения подошвенного боя, машикули (навесные амбразуры) и зубцы в виде «ласточкиного хвоста».

В 1690 г. в Спасо-Андрониковом монастыре возвели Настоятельские покои — двухэтажное здание, расположившееся слева от входа и с запада примыкающее к Святым воротам. Архитектура покоев напоминала строгий образ Трапезной палаты, несомненно, служившей образцом для строителей. При возведении покоев особое внимание мастера обращали на их северный фасад, выходящий на главную площадь.

Почти одновременно с Настоятельскими покоями в монастыре в 1691 г., по настоянию Евдокии Лопухиной (первой жены Петра I), начали строить большой храм во имя архангела Михаила и святого Алексея. В этой обители была похоронена мать Евдокии Лопухиной; митрополит Алексий, основатель обители, считался небесным покровителем царевича Алексея, родившегося в 1609 г.; флотские увлечения самого Петра I, были тесно связаны с Яузой. Таким образом, возводившийся храм должен был выполнять несколько функций: стать усыпальницей рода Лопухиных, славить архангела Михаила — покровителя русских князей, апостола Петра и митрополита Алексея — ради мужа и сына Евдокии Лопухиной.

В ансамбле монастыря этот храм выделяется своими архитектурными формами («восьмерик на четверике»). В первом его ярусе была устроена усыпальница семьи Лопухиных, во втором — церковь во имя архангела Михаила, в третьем — Алексеевская церковь, придел во имя апостолов Петра и Павла примыкал к северной стене Трапезной. Несмотря на то, что храм был построен по канонам «московского барокко», зодчие постарались вписать его в монастырский ансамбль так, чтобы новая архитектура гармонично согласовывалась со старой. Например, очень своеобразно устроен цоколь храма: нижний этаж расчленен мощными пилястрами, на которых стоят массивные колонны второго этажа.

Но от пожара 1748 г. пострадал и Спасо-Андроников монастырь: в Алексеевской церкви выгорело все, большим повреждениям подвергся Архангельский храм — сгорели монастырские, церковные, крепостные и ризничьи книги. Но в XVIII в. надстроили старые монастырские башни, а также возвели новые. Графический декор и вытянутые купола башен зрительно «подтянули» горизонтальные стены обители к высокому центру. К тому же увеличилось количество вертикалей, что очень оживило весь ансамбль монастыря. В начале этого же столетия к западу от Спасского собора началось возведение Братского корпуса, который своей длинной стороной выходил к Яузе.

Среди благотворителей Спасо-Андроникова монастыря были многие выдающиеся люди, например, преосвященный Пахомий Симанский, устроивший на свои средства в 1779 г. колокол и оставивший обители по завещанию 5000 руб. Возведение новой колокольни по проекту известного архитектора М. Казакова взял на себя купец С. П. Васильев. По замыслу она должна была быть выше «Ивана Великого», но император Павел I не дозволил этого, и тем не менее новая колокольня Спасо-Андроникова монастыря стала одним из лучших архитектурных украшений Москвы.

В 1811–1814 гг. были возведены здания Духовного училища, выдержанные в строгом стиле раннего ампира, что не нарушило общего архитектурного облика обители. И вообще следует отметить, что разновременные постройки, возводившиеся в Спасо-Андрониковом монастыре на протяжении более четырех веков, очень гармонично сочетаются друг с другом.

Во время пожара 1812 г. часовня Спасо-Андроникова монастыря пострадала, но не сгорела, т. к. была сложена из старинного кирпича; сгорел только верх ее деревянной пристройки. Но к концу века она все равно уже обветшала, и купец В. А. Александров в благочестивом усердии своем решил возвести новую, каменную — на том же месте, но более удобную. И была сооружена одна из лучших в Москве часовен — высокая, просторная и светлая; зимой она отапливалась каменным углем. Воскресным днем — 21 октября 1890 г. — она была освящена с крестным ходом из Спасо-Андроникова монастыря. При пожаре 1812 г. обрушился верх и Спасского собора, но уже в следующем году под руководством архитектора Жукова началось его восстановление.

В 1959 г., в связи с включением в программу ЮНЕСКО празднования 600-летия со дня рождения преподобного Андрея Рублева, были отпущены большие средства на широкомасштабные восстановительные работы в монастыре. Они предусматривали по возможности полную реставрацию Спасского собора, которая была проведена с большим объемом восстановления утраченного, так что изменился привычный облик памятника, почти что «восставшего из небытия».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.