9 Бог — Троица

9 Бог — Троица

Большинство христиан редко говорят о Троице, но они много говорят о Боге. Это простое наблюдение часто не замечается, потому что оно фактически касается цели и места учения о Троице. Потому что, когда христианин говорит о «Боге», понятие Бога, о Котором он говорит, оставаясь совершенно нераскрытым, оказывается тринитарным. Иными словами, христианская идея Бога подразумевает триединство, и дело богословов сделать ясным то, что уже подразумевается.

Приведем несколько примеров. Христиане молятся Богу почти что инстинктивно, это приходит к ним естественно. Когда они становятся на колени, чтобы помолиться, они осознают, что каким-то образом (что трудно выразить словами) Бог фактически побуждает их молиться. Бог как бы работает в них, создавая в них желание молиться, или обращаться к Нему коленопреклоненно и с любовью. Но этому же Богу они и молятся! Такая же ситуация возникает и во время богослужения. Мы осознаем, что Бог, Которого мы восхваляем, каким-то образом Сам побуждает нас изнутри восхвалять Его. Богословы выразили эту тайну (но, конечно же, не объяснили) в формуле «Отцу через Сына и в Святом Духе». В молитве и поклонении в равной мере мы как бы вступаем в присутствие Отца, через посредство Сына, силою Святого Духа.

Но зачем простому верующему становиться богословом, хотя некоторые действительно считают академическое богословие хорошей замечательной и необходимой вещью?

Обычный верующий хочет сохранить свою веру простой, и это его желание надо уважать. Но в основе этой веры лежит отнюдь не простое понятие о Боге! Когда богослов начинает раскрывать понятие о Боге, которое лежит в основе новозаветного свидетельства и христианского опыта, возникает исключительно сложная идея, которая требует больших усилий человеческого ума. Вспомним аналогию с айсбергом: только часть его видна на поверхности, а когда мы начинаем смотреть глубже, то оказывается, что многое остается скрытым от нашего глаза. Так и с Богом. Оказывается, что Бог, в Которого верующий, просто верит, обладает скрытыми глубинами.

Приведем еще один пример. Предположим, что вы включаете радио или телевизор. Он сразу же начинает получать передачи, улавливая радиоволны от передатчика и превращая их в звук и изображение. Вашим простым действием было просто нажатие кнопки. Но в основе этого простого действия, которое позволяет вашему приемнику получать эти сигналы, лежат теория электромагнитного излучения и технология интегральных схем, о которых большинство из нас ничего не знает. Но нам и не надо знать о них, чтобы использовать наши телевизоры. Если бы мы вникли в детали работы нашего телевизора, чтобы понять, что происходит, когда мы включаем его, то столкнулись бы с очень сложными вещами. Так и вера в Бога для учения о Троице является тем же, что нажатие кнопки для теории электромагнитного излучения и технологии интегральных схем. Мы можем сохранить нашу веру простой или же можем проникнуть в ее глубины, но если мы предпочтем последнее, то обнаружим, что учение о Троице уже существует и присутствует, возможно скрыто, в нашей простой вере в Бога, Который воскресил Иисуса Христа из мертвых.

Простого верующего может удовлетворить утверждение, что Бог искупил его через Иисуса Христа и что он молится и поклоняется Богу, Который искупил его таким чудесным образом. Но в основе этого обманчиво простого исповедания веры очень находится сложная идея Бога. И если упростить эту идею Бога, то останется не простая вера, а вообще никакой веры не будет! Для ясности возьмем простую идею Бога, иногда называемую «классическим тезисом», которая считает Бога бессмертным, невидимым, всемогущим и вездесущим, сотворившим этот мир, однако, не участвующим в нем. Такого рода идея Бога лежит в основе греческой и римской богословской мысли, как и некоторых современных движениях (как деизм и унитаризм). Такое представление о Боге не вызывает интеллектуальных проблем. Его легко понять, оно не включает в себя такие трудные идеи, как Божество Христа или учение о Троице. Именно такого рода представление о Боге было столь привлекательным для Джеймса Джефферсона, как мы это видели выше.

Но что предполагает такое представление о Боге? Оно предполагает Бога, Который находится вне пространства и времени и не может участвовать в них. Оно предполагает Бога, Которого мы должны найти, а не Бога, Который Сам открывает нам Себя. Он предполагает Бога, Который всегда находится вне нас, а не Бога, Который приходит и встречает нас повсюду, где мы есть. Оно предполагает статического, а не динамического Бога. Оно предполагает Бога, Который сотворил Свой народ, но не может искупить его. Короче говоря, это представление о Боге ничего не имеет общего с Богом, Который открывается нам через Священное Писание, через смерть и воскресение Иисуса Христа и через христианский опыт. И как мы знаем из истории, именно против этого представления о Боге ранняя церковь разработала свое учение о Троице, чтобы не допустить смешения «Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа» (1Пет.1.3) Это искаженное представление о Боге поставило христианскую Церковь перед выбором: либо признать, что Бога можно понять, но Он не мог искупить, либо же Бог мог искупить, но понять Его нельзя. И, как показала история, Церковь выбрала правильный путь, потому что третьего пути не было.

Понятие о Боге, которое мы назвали «классическим теизмом», становится, таким образом, легче понять, но он совершенно не соответствует библейскому свидетельству и христианскому опыту познания Бога. Христиане знают Бога как живого, активного, как кого-то, кто жив, а не как статическую вещь «где-то там». Простая вера знает Бога живого, Который открывается нам и встречает нас — но легкого пути описать этого Бога не существует. Иными словами, когда мы пытаемся концептуализировать эту простую веру, то обнаруживаем, насколько сложно и богато христианское понимание Бога.

В XVI в. было много дискуссий по поводу идентичности и значения Иисуса (хотя эти идеи восходят к Евсевию Кесарийскому), часто называемым «триединым служением Христа». Идентичность и значение Иисуса можно выразить в тринитарной формуле «пророк, священник и царь». Пророческое служение включает в себя учение Иисуса и Его чудеса; священническое — Его жертву за грехи человечества на кресте и постоянное заступничество воскресшего Христа за Свой народ; царское господство воскресшего Христа над Своим народом.

Эти три категории считались удобным обобщением всего, что сделал Иисус Христос, чтобы искупить Свой народ. Иисус является Пророком (Мк.21.11; Лк.7.16), Священником (Евр.2.17; 3.1) и Царем (Мф.21.5; 27.11), соединившим в одном Своем лице три великих служения Ветхого Завета. Иисус есть Пророк, Который, подобно Моисею, видел Бога «лицом к лицу» (Втор.34.10); Он есть Царь, Который, подобно Давиду, установил Свое господство над народом Божиим (2Цар.7.12-16); Он есть Священник, Который очищает Свой народ от их грехов. Таким образом три дара, принесенные Иисусу волхвами (Мф.2.1-12), понимались как отражение этих трех функций.

Что же, тогда, понимается под словами, что Иисус есть «пророк, священник и царь?» Разве это три индивидуума, называемые Иисусом Христом? Конечно, нет! Это значит, что один индивидуум, Иисус Христос, Который принимает на Себя функции этих трех великих ветхозаветных служений. Эту идею можно изложить более точно, если употребить библейские модели Бога, о которых мы говорили выше. Когда мы говорим, что Иисус Христос является «Пророком, Священником и Царем», мы в сущности говорим о тех главных моделях, чтобы показать всю важность для нас Иисуса. Если взять только одну или две из этих моделей, то это приведет к неполному и неправильному пониманию Иисуса Христа.

Например, если Иисуса Христа считать Пророком, но не Священником или Царем, то Его идентичность и важность умаляются до религиозного учителя. Если считать Его Пророком и Царем, но не Священником, то Он становится авторитетным религиозным учителем, Который властвует над теми, кого Он учит, но Он не искупает. Только соединив все эти три модели, можно получить подлинно христианское понимание идентичности и значения Иисуса Христа: Он Тот, Кто искупает Свой народ, Кто наставляет его и Кто царствует над ним.

А теперь возвратимся к понятию Бога как «Отца, Сына и Святого Духа». И здесь три главных модели помогут правильно выразить всю глубину христианского опыта и понимания Бога. Ни одна из этих картин, образов или моделей, в отдельности, а только все эти три модели вместе могут правильно выразить и сохранить христианское понимание Бога.

Первая модель — это модель трансцендентного Бога, Который находится вне мира как его источник и Творец. Вторая — это модель человеческого лица Бога в образе Иисуса Христа; третья — это модель имманентного Бога, Который присутствует и активно действует во всем Своем творении. Учение о Троице утверждает, что эти модели вместе определяют существенное христианское понимание Бога, Который воскресил Иисуса Христа из мертвых. Ни одна из них в отдельности не может передать богатства христианского понимания Бога.

Здесь надо указать на различие, которое надо сделать, чтобы избежать признания в Иисусе Христе одного лица. Это различие между реальным Богом и путем, которым Он действует и открывает Себя в истории. В Священном Писании особое внимание уделяется пути, которым Бог действует в истории, как например, в сотворении, искуплении и ниспослании Святого Духа в день Пятидесятницы. У случайного читателя может создаться впечатление, что Бог является Отцом в этот момент времени (например, при сотворении) и Сыном в тот момент времени (например, на Голгофском кресте). Иными словами, может создаться впечатление, что Бог является Отцом до рождения Иисуса, Сыном до Пятидесятницы, а потом Святым Духом. Учение о Троице фактически утверждает, что все действия Бога отражают извечное самооткровение Бога в истории: Он есть Отец, Сын и Святой Дух в одно и тоже время. Можно подчеркивать в одних Его действиях, что Он Отец, в других — что Он Сын, но Он всегда действует как Троица. Так, даже при сотворении мы находим, что Он действует как Отец, Слово и Святой Дух (Быт.1.1-3).

Если бы Бог был просто «Отцом», то мы должны были бы считать Его далеким по месту и времени Творцом этого мира, Который непосредственно не участвует в его делах. Он бы управлял этим миром с неба, подобно генералу, командующего своими передовыми войсками из далекого бомбоубежища. Но христиане знают, что Бог совсем не такой. Если бы Бог был просто «Сыном», то мы должны были бы считать Его идентичным Иисусу Христу: Иисус есть Бог, и Бог есть Иисус. Все от Бога сосредоточено в Иисусе, подобно миллиардам кварт в пинтовой кружке. Но христиане знают, что Бог совсем не то. Иисус Христос не обращался к Себе, когда молился. И Новый Завет особо подчеркивает это различие между Отцом и Сыном: Бога-Отца и Иисуса Христа нельзя отождествлять. Если бы Бог был просто Святым Духом, то мы должны были бы считать Его частью мира природы, участвующим в естественном процессе, или таким, каким Его представляют идеалистические философы XIX в. Но христиане знают, что Бог совсем не то. Он не является частью естественного процесса, а находится над ним и в нем.

Итак мы должны признать необходимость соединить эти три модели или представления о Боге в одно целое, если хотим правильно понять христианский концепт Бога, каждая из этих моделей является отправной точкой, а две другие добавляют перспективу и глубину этого понимания. Говорить о Боге как Отце, это значит говорить об одномерном Боге; говорить о Боге как Отце и Сыне — это значит говорить о двухмерном Боге; но говорить о Боге как Отце, Сыне и Святом Духе — это значит говорить о трехмерном Боге, Боге, Которого мы встречаем в реальном мире. Отец, Сын и Святой Дух являются главными строительными блоками христианского понимания Бога.

Конечно, было бы проще, если бы мы могли описать Бога при помощи одной из этих моделей. К сожалению, христиане должны принимать Бога таким, как Он есть, а не каким бы им хотелось, чтобы Он был. Наши интеллектуальные схемы должны приложить большие усилия, чтобы вместить в себя Бога, подобно старым мехам, которые должны вместить в себя молодое вино. Мы уже показали, как трудно выразить словами Бога. Если человеческие слова не могут до конца описать аромат кофе, если применить здесь знаменитую аналогию Уиттгенштейна, то насколько труднее им описать Бога! Те, кто говорит о «нелогичности» учения о Троице, по-видимому, исходят из предположения, что если чего-то нельзя понять, то именно потому оно неверно. Они кричат: «Противоречие!» и надеются что все откажутся от того, что представляется в том или ином смысле противоречивым. Но реальность не такова.

Современная наука признает фундаментальную таинственность реальности, и в лучшем случае мы можем надеяться частично понять или представить себе, какова она на самом деле. Просто потому, что мы можем только частично понять, что из себя представляют вещи, неизбежно возникает то или иное противоречие. Приведем пример природы света. До начала XX в. было ясно, что свет ведет себя очень странно, иногда, как волна, а иногда, как частица. «Противоречие!», восклицали ученые, «это совершенно две разные вещи». Но благодаря развитию квантовой теории, оказалось, что это противоречие выражало трудность понимания истинной природы света. Иными словами, оно возникло не из-за света, а из-за наших трудностей понять что есть свет. Теперь возвратимся к моделям Бога. Природа света такова, что надо использовать две противоречащие модели для объяснения его поведения. Одной модели было не достаточно, и тогда использовали две — модель «волны» и модель «частицы». Трудность возникла в связи с тем, как мы «изображаем» или воспринимаем свет, а не в связи с самой природой света. Так и с учением о Троице. Как и свет, Бога очень трудно «изобразить». Трудность возникает просто в связи с тем, как мы думаем о Боге. И где необходимы были две противоречащие модели света, чтобы объяснить его поведение (до развития квантовой теории), то для объяснения, как христиане встречают и узнают Бога, потребовалось три «противоречащие» модели.

Пойдем немного дальше. Большинство из нас знает, что такое свет без необходимости думать о волнах, частицах или квантовой теории. Свет — это то, что нам нужно, чтобы видеть, выполнять свои повседневные дела, читать и писать. Он исходит от солнца и, в меньшей степени, от луны. Мы получаем его от включения электрической лампочки или дневного искусственного света. Если бы мы были физиками, то могли бы представить себе его более детально и вникнуть во все его сложности, т. е., начать говорить о волнах, частицах и квантовой теории. Но нам нет необходимости это делать, чтобы использовать свет или узнать его, когда видим его.

Так и большинству из нас, кто знает, что такое Бог, нет необходимости думать о Троице. Бог сотворил мир и нас. Он есть «Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа». Он воскресил Иисуса Христа из мертвых. Он стучится в дверь нашей жизни, смиренно прося впустить Его. Ему мы поклоняемся и Его мы почитаем и Ему мы молимся и т.д. А если бы мы были богословами, то могли бы размышлять о Нем более детально, что привело бы к учению о Троице, и тогда бы мы начали говорить об Отце, Сыне и Святом Духе. Но нам не надо делать этого, чтобы встретить и узнать Его, как и не надо нам быть исследователями природы света, чтобы включить автомобильные фары. Не учение о Троице лежит в основе христианской веры, а живой Бог, Которого мы встречаем через Иисуса Христа силою Святого Духа, — Бог, Который есть Троица.

Итак, как же нам соединить эти три модели Бога в одно целое? Может быть, потому что я ирландец, одним из самых почитаемых мною людей является св. Патрик, покровитель Ирландии. Он провел аналогию связи между Богом и Троицей с трилистником, несколько похожим на клевер и люцерну. Все три части листа составляют основную часть этого листа, но сам лист больше своих частей. По этой аналогии Бог является листом, а три его части отдельными лицами Троицы. Такую же аналогию можно провести с треугольником, имеющим три стороны, с семьей, состоящей из двух родителей и их ребенка. Отдельные лица Троицы — Отец, Сын и Святой Дух — соединяются, создавая одно целое, в котором они, трансцендентно, создают более высокое целое. Так, когда мы думаем о Боге, мы не думаем о трех отдельных богах, а думаем о Едином Боге, Которого узнаем и встречаем в трех лицах одновременно.

Приведем еще одну аналогию. Представьте себе реку, может быть, большую, как Нил или Миссисипи, когда она впадает в море, может быть, через широкое устье. Вы хотите увидеть ее истоки и узнать, где они находятся. Предположим, что у вас есть маленькая лодка, которую вы вводите в устье и начинаете плыть вверх, чтобы проследить течение реки до ее истоков, подобно великим экспедициям прошлого века, которые отправились на поиски истоков Нила. Вы начинаете с того места, в котором река впадает в море, и плывете по ходу ее течения, пока, наконец, (может быть очень нескоро!) не понимаете, что в большое озеро, в которое вы только что вошли, не впадают и из него не вытекают никакие другие реки. Вы проследили путь реки до ее истоков.

Что же из всего этого следует? Первое это то, что устье, течение и источник, все они являются частями одной и той же реки. Все вместе они составляют эту реку и отсутствие одной из них немыслимо. Река должна иметь устье, течение и источник, из которого она вытекает, или озеро. Богослов XIX в. Ансельм Кентерберийский использовал эту аналогию реки Нила для объяснения Троицы.

Однако второе более важно. Мы начали искать источник реки в том месте, где она встречается с морем, где ее течение, или поток, впадает в море. И именно это место позволило нам попасть в течение самого потока. И именно течение направляло нас к источнику и явилось местом, где лодка могла безопасно плыть. И наконец мы достигаем источника, здесь конец нашему путешествию. Разве вы не видите, что сама река — от устья до источника — направляла наш путь и явилась средством достижения нашей цели? В каждой точке нашего путешествия сама река помогала нам в наших поисках, указывая нам направление и предоставляя средство передвижения. Хотя целью нашего путешествия был источник реки, каждая точка на этой реке — будь то устье или ее течение — исходила из того же источника. Мы уже встретились с водой этого источника, когда вошли в устье реки. Может быть, не сразу поняли, что это была вода из источника реки, но несомненным остается, что это была та же самая вода.

Подобным образом и с учением о Троице. Оно утверждает, что даже когда мы начинаем искать Бога, именно Бог помогает нам найти Его. Именно Бог ставит нас на правильный путь, направляет нас и дает нам необходимое средство, чтобы найти его. Бог с самого начала и до конца участвует в наших поисках Его, нашей встрече с Ним. Может быть, мы не до конца узнаем, кто Он и что Он делает, но несомненным остается, что Он участвует в этом процессе. Бог является как целью, так и средством, которым мы находим Его. Мы приходим к Отцу через Сына силою Святого Духа. На каждой стадии Бог уже там. И именно такое понимание учения о Троице предохраняет нас от признания ложных представлений о Боге.

И в заключение надо сказать, что очень трудно найти аналогию учения о Троице — просто потому, что оно единственное в своем роде. Действительно, нет ничего, что могло бы дать правильное представление о Троице хотя мы надеемся, что пролили какой-то свет на нее, подходя к ней с разных сторон. Раньше мы говорили об опасности смешивания описания Бога с реальностью Бога. Всегда есть опасность впасть в то же заблуждение относительно Троицы, смешивая описание Ее (как лист трилистника или реки) с самой Троицей, отвергая, может быть, Троицу потому, что нас не убеждают приводимые аналогии с ней. И, может быть, надо еще раз подчеркнуть таинственность Бога, но не для того, чтобы охладить интерес к размышлениям о Нем, а просто чтобы показать, что мы никогда не сможем адекватно Его описать.

В этой книге мы пытались раскрыть христианское понимание Бога: как мы говорим и думаем о Боге, идею «личного Бога» и, наконец, учение о Троице. Несомненно, что о них можно еще много сказать, и бесспорно намного лучше. Однако, подходя к концу, нам надо сделать обобщение великих тем, рассмотренных в этой книге.