МЕЧТА ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ

МЕЧТА ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ

Первые дни пребывания в Африке были для Мэри Слессор наполнены восхищением. Жила она у Андерсонов в Дюк-Тауне, в Калабаре. Дом был построен из железных секций, привезенных пароходом из родной Шотландии. С веранды крошечный городок был словно на ладони, несколько жалких хижин под соломенными крышами виднелись в долине между двумя холмами. Ниже под лучами солнца серебрилась река, торопливо несущая куда-то многочисленные каноэ, за ней тянулся на целые мили лес, такой неизвестный и таинственный.

Население Калабарских городков занималось прибыльной торговлей пальмовым маслом. Его скупали европейские купцы, путешествующие по этой реке. Вся окружающая местность буквально утопала в зарослях масличных пальм. Когда гроздья их тяжелых плодов становились ярко-красными, их срывали и варили в больших котлах. Ценное масло затем снималось, и его сливали в специальные бочки, которые лодками доставляли на суда. Это были огромные, неповоротливые махины. Мэри они казались Ноевым ковчегом из детских книжек. Долгие месяцы эти неуклюжие парусники качались на якоре, бочки с драгоценным маслом принимались на борт медленно и тяжело. Но вот трюмы загружены; навесы из матов срывались, паруса наполнялись ветром, и корабли выходили в открытое море, курс — к родным берегам.

У сотрудников миссии не было времени мечтать и любоваться богатой природой. Поднимались с первыми лучами солнца, до шести часов, и миссис Андерсон давала каждому задание на день. В доме всегда полно народу. Правая рука миссис Андерсон, молодая африканка, по имени Юлия, отвечала за домашнее хозяйство. Кухарка, носившая редкое имя Мэри Стюарт, тоже знала свои обязанности. Обе девушки не первый день работали с мамой Андерсон и были преданы ей беззаветно. Кроме них, было около дюжины юношей и девушек разных возрастов, которых можно было куда-то послать, или они носили воду из ручья, смотрели за животными и птицами, которыми просто кишел двор.

Среди африканских детей, живших в миссии, были близнецы, и вскоре Мэри Слессор поняла, почему они оказались здесь. У племени Ификов, проживающего в Калабаре, существовало поверье: рождение близнецов — порождение дьявола. И коль скоро такое случалось в семье, мать сразу же после появления на свет младенцев убегала из дому куда глаза глядят. Обычно матерей изгоняли, а малышам наносились телесные повреждения, они, как правило, умирали, тела их выбрасывались в реку. Но в Дюк-Тауне наконец, благодаря миссионерам, для таких матерей и детей был открыт дом во дворе миссии. Одним из первых поручений Мэри было заботиться об этих крошечных черных младенцах, которых приносили часто под покровом ночи в убежище, находившееся в миссии.

Мама Андерсон, как называли ее с уважением, была строгой смотрительницей своего большого и сложного хозяйства. По ее указанию Мэри подымалась до рассвета, звонила в колокол, созывая всех на утреннюю молитву. Обычно в Калабаре первый звон раздавался в пять, затем в шесть, потом в восемь, когда собирались верующие. Большой колокол подарил миссии бывший «король» Дюк-Тауна Мямба. Когда Мэри тянула за веревку, и над спящим городком раздавалось динг-донг, ей вспоминался фабричный гудок, будивший ткачих Данди. Каким далеким казалось ей теперь то время!

Мама Андерсон сердилась, если Мэри иногда просыпала, так как пунктуальность во всем была чертой ее характера, этого требовала она и от подчиненных. Однажды мама резко отчитала девушку, пообещав в следующий раз оставить ее без обеда. Мэри ушла и закрылась в своей комнате. Спустя некоторое время в дверь кто-то постучал. Это был сам мистер Андерсон.

— Почему вы снова опоздали? — спросил он серьезно.

— Я шла зарослями к Оулд-Тауну,— ответила Мэри.— Я не могла определить время и поэтому опоздала к обеду, простите.

Девушка колебалась, но наконец она созналась.

— Я вскарабкалась на дерево, уселась на ветку. Было забавно наблюдать, как люди внизу что-то делали и не замечали, что я все вижу. Наверное, поэтому я и опоздала.

— Вскарабкалась на дерево! — воскликнул мистер Андерсон.— Неужели вы думаете, что именно этим забавам должна предаваться порядочная девушка-миссионер? Что бы сказала мама Андерсон, если бы узнала про это?

В его глазах мелькнул озорной огонек.

— Видите ли, я принес вам печенье и бананы,— сказал мистер Андерсон.— Это поможет вам продержаться до ужина. И я хочу,— продолжал он,— открыть вам один секрет. Знавал я одну девушку на Ямайке, учительницу миссии, похожую на вас. Она тоже хорошо лазила по деревьям, скакала по холмам Ямайки, словно резвая лань. С тех пор минуло сорок лет. Ей тогда было двадцать два. Но сейчас у нее слишком много дел, чтобы лазить по деревьям, нужно решать, как вести хозяйство, посещать женщин на подворьях, наведываться к матерям близнецов.

— Эта девушка — мама Андерсон? — спросила Мэри в изумлении.

Мистер Андерсон кивнул.

— Но не говорите ей о том, что я вам рассказал,— попросил он.— Вы должны помогать по возможности ей во всем, как подобает хорошей девушке. Работы так много, и не всякий может с ней справиться. Когда-нибудь вы будете сами управляться с сотней африканцев, которые будут слушаться вас. Я уверен: тогда вы поймете, сколь важен будничный труд мамы Андерсон.

Дни летели как мгновения. Мэри была занята с утра до вечера. Ей пришлось выучить язык племени ифик, чтобы свободно разговаривать с женщинами во время посещения их на дому. Сначала казалось это очень трудным, но мистер Голди, первый миссионер Крик-Тауна, дал ей экземпляр словаря языка ифик, составленного им самим, и мисс вскоре уже читала свою Библию во время собраний на языке ифик. А псалмы уже вовсе не казались ей трудными, так как исполнялись на мелодии, знакомые еще по воскресной школе в Шотландии. Вскоре Мэри поняла, что самый легкий способ выучить язык ифик — это разговаривать на нем как можно больше, даже если ты иногда ошибаешься.

Вскоре она научилась болтать с близнецами, девушками, служащими в доме, даже пробовала свои силы на рынке. Люди были в восторге:

— Она говорит, как калабарские женщины,— утверждали они.

Мэри на себе испытала коварство африканского климата. Она ходила от поселка к поселку под палящим солнцем и возвращалась в миссию в крайнем измождении.

Периодические приступы лихорадки вызывали неимоверную слабость. Именно тогда Мэри и поняла, как добра и нежна мама Андерсон.

* * *

Иногда Мэри раздражало все и всё вокруг. Жители Дюк-Тауна „жили в сплошной грязи, дети болели, половина их умирала, не достигнув одного года, по причине антисанитарии, плохого ухода со стороны матерей. Женщины принимали Мэри в своих грязных хижинах охотно, терпеливо слушали ее наставления, но своего образа жизни не меняли. На ее требование навести порядок в доме они только пожимали плечами: «Это наш обычай». Ей хотелось встряхнуть их, перевернуть городок вверх дном, но навести порядок.

Ей приходилось учиться контролировать свой собственный неугомонный, нетерпеливый характер. «Трудно ждать,— писала Мэри домой,— но есть один стих, который я всегда храню в памяти: «Научитесь от Меня». Христос никогда не спешил. Не было ни стремительного движения вперед, ни ускорения событий, ни беспокойства и волнений. Главное — регулярно выполнять свои обязанности, в остальном надо полагаться на Бога».

А ее основные обязанности сосредоточивались на дневной школе в Дюк-Тауне. Учила она 50 детей, в основном мальчишек. Их отцы считали: раз дети «учат книгу», то со временем станут хорошими торговцами, будут курсировать вверх и вниз по реке. Мэри обучала своих подопечных чтению и письму, используя перевод Библии на язык ифик, а также по книге «Путешествие Пилигрима» и «Краткому Катехизису». По воскресеньям она шла с учениками в церковь и в воскресную школу. Воскресные богослужения регулярно посещали более восьмисот верующих.

Большинство жителей Дюк-Тауна корпели на своих фермах, возвращаясь в город только с началом сезона дождей, когда работать на полях становилось невозможным. Почти круглый год они усиленно трудятся, очищая землю от зарослей кустарника своими примитивными орудиями труда, ухаживают за посевами батата, маниоки, перца, маиса. Мэри Слессор при всякой возможности совершала путешествие через лес в фургоне, запряженном волами, чтобы навестить их. С собой она брала простые медицинские инструменты, бинты, чтобы в случае надобности оказать первую помощь больному или раненому. Врачей и сестер не было, их заменяли знахари, которые обычно прикладывали к ране больного зловонное месиво из грязи и листьев.

Мэри вскоре убедилась, сколько невзгод приходится переживать маленькому народу Ифик. В любом несчастье виновником был злой дух или же враждебно настроенный сосед. За помощью обращались к знахарю, тот «выкуривал» врага: распластается на земле со своими амулетами, бормочет что-то невнятное, разбрасывает кости во все стороны. Потом вдруг набрасывается на женщину или девушку, обвиняя ее в наведении порчи. Несчастная приговаривалась к казни «орехом», это означало, что она должна была съесть ядовитый стручок, который измельчали в порошок, растворяли в воде, и жертва должна была проглотить эту ядовитую смесь. Если жертву рвало после этого, ее считали невиновной, в противном случае она умирала мучительной смертью. Значит, считали, виновна. Мэри Слессор не раз наблюдала эти ужасные картины, протестовала как могла против этого варварства.

В июне 1879 года она поехала в отпуск в Шотландию, уставшая и достаточно соскучившаяся по родине. Это был ее первый отпуск. Но стоило ей только восстановить силы, как ее снова потянуло в Калабар. Ей уже хотелось стать самостоятельной, оставить однообразную жизнь в Дюк-Тауне и поработать на неосвоенном острове близ Дюк-Тауна. Мистер Андерсон не одобрял ее идею. Первопроходство — не для женщины, слишком велики опасности и трудности. Но когда Мэри вернулась в 1880 г. в Западную Африку, она очень обрадовалась, узнав, что ей отдают Оулд-Таун в полное распоряжение. (Оулд-Таун находился в двух милях от Дюк-Тауна.)

Новый ее дом резко отличался от бывшего в Дюк-Тауне, хорошо меблированного и уютного, это была хижина-мазанка под соломенной крышей с самой примитивной мебелью. Но Мэри теперь сама была хозяйка и знала, что ей надо делать. Все время она отдавала преподаванию в школах Оулд-Тауна и близлежащих деревень. Школу посещали и стар и мал. Однажды среди детворы она увидела сидящего на низенькой скамейке самого старосту с букварем в руках.

Самым трудным днем для нее всегда было воскресенье. С раннего утра миссионерка через лес отправлялась в ближайшую деревню. Ее сопровождали два мальчика, которые несли на палке колокол. Надо было созывать людей на богослужение. Так они переходили из деревни в деревню. По окончании богослужения девушка посещала дома, беседовала с женщинами. Возвратившись к полудню в Оулд-Таун, направлялась в воскресную школу.

Вечером в приятной прохладе на открытом воздухе проводила собрания в присутствии старейшин. Кафедрой служил стол, покрытый белой скатертью, на котором находились массивная лампа и Библия. Мэри обычно читала отрывки, объясняла их суть, затем молилась вместе со слушателями, после чего они пели гимны народа Ифик. С наступлением темноты, когда на тропическом небе появлялись луна и звезды, ученики Мэри, усталые, но довольные, провожали ее домой.

Расходясь по своим жилищам, они говорили друг другу: «Тие суно», что означало «отдыхай с миром». Ответом было: «Сано-суно», иначе говоря «ступай с миром».

Мэри Слессор стала совершать короткие пробные плавания на каноэ вверх по реке Кросс Ривер. В какой бы уголок она ни заплывала, всегда брала с собой лекарства и перевязочный материал. Даже в те места, где еще боялись светловолосой, белолицей незнакомки. И все же они чутко отзывались на прикосновение ее рук, бинтующих раны, унимающих боль. В одно из таких путешествий по дороге домой на реке поднялся неистовый смерч. Каноэ прибило к берегу неподалеку от Оулд-Тауна. У миссионерки начался такой приступ лихорадки, что местным жителям пришлось отнести ее домой на руках.

Весной 1889 г. по настоянию врачей ей пришлось поехать на родину. С собой Мэри взяла одну из девочек-близнецов, которую когда-то спасла от смерти. Эта девочка стала потом ее верной служанкой и преданным другом до конца жизни. Темнокожую, кудрявую малышку крестили в старой воскресной школе в Данди, где некогда работала Мэри, и назвали Дженни.

Спустя двенадцать лет после первого приезда Мэри в Дюк-Таун комитет местной миссии уступает ее многочисленным просьбам, позволив ехать вглубь страны на новую миссионерскую станцию. Во время пребывания в Калабаре Мэри удается собрать богатую информацию о племенах внутренних областей страны. Она знала, например, что ифики обычно не допускают, чтобы люди, живущие вверх по течению реки, торговали с купцами, занимающимися поставкой пальмового масла в Дюк-Таун. Они стремились сохранить всю прибыль, получаемую от этих сделок, для себя. Ей также было известно, что время от времени происходят войны между племенами Дюк-Тауна и вождями племен Окойонга, Уман, живущими в центральных областях страны.

Особенно ее интересовал Окойонг. Один из миссионеров, Т.В. Кемпбелл, пешком исходил эти области. После одного из таких путешествий вернулся с целым отрядом мальчишек из Окойонга, которые стали посещать школу в Крик-Тауне. Этот миссионер и рассказал Мэри про рослый воинственный народ, встреченный им там.

— Они не поверят человеку, пришедшему из страны Ификов,— предупредил он Мэри.— Где б вы с ними ни находились, у них всегда наготове оружие. Если кто и завоюет у них доверие, то это должен быть только миссионер.

Мэри все больше и больше убеждалась, что Окойонг — это и есть ее призвание. Наконец в 1888 г. комитет миссии уступил ее притязаниям. Ей было уже сорок лет. Хрупкого телосложения, страдающая лихорадкой, она физически не походила на крепких, здоровых первопроходцев. Однако сильная духом, она могла перенести тяжелые испытания. Ее мать, сестры недавно ушли из жизни, поэтому Мэри чувствовала себя очень одинокой. «Небеса сейчас ближе ко мне, чем в Британии,— писала она,— и никто не вспомнит обо мне, если я туда попаду».

Ее калабарские друзья с сомнением качали головами.

— Им нужен военный корабль, а не миссионер,— говорили приезжающие европейцы.— Помните, в этой стране кет закона, и никто не спасет вас, если вы попадете в беду.

— Совершенно не женская работа,— единодушно заявляли мужчины-миссионеры. — Слишком обособленно и слишком опасно. Что случится, если вы заболеете?

В этот многоголосый хор включались и старейшины Калабара.

— Вы думаете, вас кто-нибудь будет там слушаться? Мы никогда вас больше не увидим. Вас убьют!

—Еду! — сказала Мэри Слессор. И 4 августа 1888 года она отправилась в путь.