Холокост

Холокост

Национал-социализм всех нас основан на лишенной сомнений верности, на подчинении фюреру, когда мы не задаем вопросов «почему?» в каждом отдельном случае, но молча исполняем его распоряжения. Мы верим в то, что фюрер повинуется высшему призванию, которое изменит ход истории Германии. Эту веру нельзя подвергать критике.

Рудольф Гесс, речь, произнесенная в июне 1934 года.[108]

Подъем нацизма в Германии требовал «верности» без критики. Причиной холокоста, кроме такой подобострастной (и религиозной) преданности Гитлеру, были некоторые невероятные представления, в которые верили люди.

Генрих Гиммлер считал, что члены СС должны есть на завтрак лук-порей, запивая его минеральной водой. Он думал, что с помощью телепатии можно заставить других быть откровеннее. Помня о круглом столе короля Артура, он приглашал на ужин только по двенадцать гостей. Он верил, что арийцы, в отличие от всех других рас, не произошли от обезьян и приматов, но спустились на землю с небес, где их от начала мира хранили во льду. Он организовал группу метеорологов, которые должны были найти подтверждения его теории космического льда. Он также верил, что является новым воплощением Генриха Первого. Гиммлер представляет собой крайний случай, быть может, на грани сумасшествия. Но одна из его особенностей была присуща многим — его ум ничто не заставляло развиваться. Он был наполнен информацией и мнениями, но лишен критической силы[109].

За любым тоталитарным проектом стоят причудливые и не слишком систематизированные догмы, которые неизбежно приводят в движение абсурдный механизм смерти. Разумеется, нацизм возник под влиянием различных экономических и политических факторов, но его делала единым вера в расовую чистоту и превосходство немецкого народа. Восхищение своей расой порождало ощущение, что все нечистые элементы — гомосексуалисты, инвалиды, цыгане и, прежде всего, евреи — представляют собой угрозу отечеству. И хотя ненависть к евреям в Германии в основном не носила открыто религиозного характера, она была прямым наследием средневекового христианства. На протяжении веков немцы видели в евреях еретиков наихудшего сорта и объясняли все болезни общества их присутствием среди верных. Дэниел Голдхаген исследовал развитие представления немцев о евреях как о «расе» и «нации», которое достигло кульминации, превратившись в откровенно националистическую формулировку, отражавшую древние христианские предрассудки[110]. Разумеется, параллельно существовали и религиозные предубеждения против евреев, казавшихся людям исчадием ада[111]. (Даже Ватикан поддерживал кровавый навет в газете, выпущенной в 1914 году.) По грустной иронии судьбы, сам тот факт, что евреев с незапамятных времен притесняли в Германии (как и в других странах), загоняя их в гетто и лишая гражданских прав, способствовал появлению современного антисемитизма в секулярной форме, потому что лишь на фоне освободительных движений начала XIX века ненависть к евреям приобрела расовый характер. Даже люди, которые считали себя «друзьями евреев» и боролись за включение евреев в немецкое общество на равных правах со всеми остальными гражданами, делали это из желания таким путем переделать и «очистить» евреев через взаимодействие с германской расой[112]. Таким образом, за призывами немецких либералов к терпимости нередко скрывался тот же антисемитизм, который был свойствен их консервативным оппонентам, поскольку первых отличала от вторых лишь вера в то, что евреи способны к нравственному перерождению. К концу XIX века, когда попытки либералов растворить евреев в немецкой терпимости не увенчались успехом, прежние «друзья евреев» стали относиться к этим живущим среди них чужакам с той же ненавистью, что уже давно жила в их современниках, не склонных к идеализму. Изучение антисемитской литературы, вышедшей в Германии с 1861 по 1895 год, показывает, насколько она была пропитана тягой к убийству: две трети известных авторов, предлагавших свои «решения» еврейского вопроса, открыто выступали за физическое уничтожение евреев — причем, как замечает Голдхаген, все это существовало еще за несколько десятков лет до прихода Гитлера к власти. Люди размышляли об истреблении целого народа задолго до того, как появилось само понятие «геноцид», и задолго до того, как две мировые войны показали, что столь масштабные убийства потенциально возможны.

Голдхаген утверждает, что немцы стали «добровольными палачами» на службе у Гитлера, и, хотя не все с ним согласны, в целом это справедливо, но следует добавить, что другие нации также добровольно в этом участвовали. Антисемитизм в форме геноцида уже носился в воздухе, особенно в Восточной Европе. Так, в 1919 году только на Украине было убито шестьдесят тысяч евреев[113]. Как только Третий рейх начал открыто преследовать евреев, волны погромов прокатились по Польше, Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии, Хорватии и другим местам[114].

С принятием Нюрнбергских законов в 1935 году немецкий антисемитизм уже полностью преобразился. Евреев стали рассматривать как расу, которая принципиально враждебно относится к здоровой Германии. Их совершенно невозможно перевоспитать, потому что даже если еврей откажется от своей религиозной идеологии и примет крещение в церкви, он сохранит свою прежнюю природу. И здесь мы снова видим, как церковь принимает участие в попытке истребления целого народа. Католики с удивительной покорностью согласились с расистскими догматами, которые противоречили по меньшей мере одному их представлению: если крещение действительно обладает искупительной силой, следует без каких-либо оговорок признать обращенных из иудаизма спасенными. Но, как мы уже видели, любая система представлений в той или иной мере страдает от непоследовательности — и германские церкви, в надежде сохранить порядок во время богослужения, были вынуждены напечатать объявления с призывом не нападать на обращенных евреев во время службы. О том, что расовое происхождение заслуживает серьезного отношения, еще в 1880 году говорилось в одной статье, одобренной Ватиканом: «О, как глубоко заблуждается тот, кто считает иудаизм просто религией, такой же, как католичество, язычество, протестантизм, а не расой, не народом, не нацией!.. Потому что иудеи являются иудеями не по причине религии… но, что еще важнее, из-за своей расы»[115]. Католические епископы Германии выпустили в 1936 году свое руководство, в котором есть такие слова: «Раса, почва, кровь и народ — это важные естественные ценности, которые создал Господь Бог, доверив заботу о них нам, немцам»[116].

Однако настоящее злодеяние церковь сделала тогда, когда согласилась предоставить нацистам свои архивы с родословными, что позволило им выявить людей с еврейской кровью. Исследователь истории Католической церкви Гюнтер Леви писал:

Сам вопрос о том, вправе ли [Католическая] церковь оказывать помощь нацистам, выслеживающим евреев, никогда не обсуждался. Напротив. «Мы всегда бескорыстно помогали народу, независимо от того, благодарили нас или нет, — писал один священник в газете Kierusblatt в сентябре 1934 года. — Мы также должны сделать все, что в наших силах, чтобы помочь этой службе на благо народа». Сотрудничество церкви в этих вещах продолжалось и в военные годы, когда еврейское происхождение означало уже не конец карьеры на государственной службе или потерю жилья, но депортацию и физическое уничтожение[117].

Все это показывает, что, несмотря на свои идейные расхождения с нацистами, Католическая церковь покорилась их власти. Голдхаген также обращает внимание на то, что ни один немецкий католик не был отлучен от причастия ни до, ни во время, ни после войны, «несмотря на все эти величайшие в истории человечества преступления». Это и в самом деле удивительный факт. В эти годы церковь продолжала отлучать богословов и ученых за неортодоксальные мнения и запрещала читать книги сотнями, в то время как ни один из участников геноцида — которых было масса — не попал в список осужденных папой Пием XII.

Чтобы объяснить эту странность, нам надо сделать небольшое отступление. В конце XIX века, когда исследователи Библии приходили к неортодоксальным выводам, Ватикан решил вступить с ними в борьбу с помощью собственных точных изысканий.

Католических исследователей призвали освоить методы тогдашней критики и продемонстрировать, что результаты вдумчивого и объективного изучения Библии совпадают с официальной доктриной церкви. Движение, которое воспринимало Библию критически, получило название «модернизм», и оно начало смущать умы верующих, поскольку многие из ведущих католических ученых в результате сами начали скептически относиться к буквальным истинам Писания. В 1893 году папа Лео ХIII торжественно объявил:

Все эти книги… которые церковь считает священными и каноническими, были целиком написаны по вдохновению Духом Святым. Мы не можем согласиться с тем, что они содержат ошибки, поскольку само Божественное откровение исключает любые ошибки, и это неизбежно следует из того, что Бог, Верховная Истина, не может ошибаться в своем учении[118].

В 1907 году папа Пий X объявил модернизм ересью, отлучил модернистов от церкви и поместил все труды ученых, критически изучавших Библию, в Индекс запрещенных книг. В этот список входили многие другие известные авторы, например Декарт (избранные работы), Монтень («Опыты»), Локк («Опыт о человеческом разумении»), Свифт («Сказка бочки»), Сведенборг (Principia), Вольтер («Философские письма»), Дидро («Энциклопедия»), Руссо («Об общественном договоре»), Гиббон («Закат и падение Римской империи»), Пейн («Права человека»), Стерн («Сентиментальное путешествие»), Кант («Критика чистого разума»), Флобер («Мадам Бовари») и Дарвин («Происхождение видов»). Позже, в 1948 году, к списку были добавлены «Размышления» Декарта. Учитывая все исторические события, произошедшие незадолго до 1948 года, можно было бы ожидать от святейшего престола беспокойства о преступлениях иного рода. Однако ни один из вождей Третьего рейха, включая самого Гитлера, не был отлучен от церкви, хотя при этом Галилей продолжал числиться в списке еретиков до 1992 года.

Следующие слова папы Иоанна Павла II позволяют нам понять нынешнее положение вещей: «Это Откровение вполне определенно, его можно либо принять, либо отвергнуть — иных возможностей не существует. Если человек его принимает, он исповедует веру в Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли, и в Иисуса Христа, Сына, единосущного Отцу, и в святого Духа, Господа и Подателя жизни. Либо он отвергает все это сразу»[119]. Хотя расцвет и увядание модернизма в церкви вряд ли можно назвать победой сил разума, эти вещи иллюстрируют одно важное положение: если мы хотим знать, как устроен мир, мы становимся уязвимыми для новых данных. И нам не следует удивляться тому, что религиозные доктрины и честное исследование в нашем мире, как правило, не сочетаются между собой.

Если мы вспомним о том, что церковь еще сравнительно недавно терзала невинных людей на глазах у их родственников, сжигала на кострах пожилых женщин на городских площадях и пытками доводила до безумия ученых лишь за то, что они осмелились размышлять о природе звезд, нас не удивят все те ужасы, что происходили в Германии в годы войны. Всем известно, что некоторые чиновники Ватикана (из которых особенно прославился епископ Алоис Худаль) помогли таким членам СС, как Адольф Эйхман, Мартин Борман, Генрих Мюллер, Франц Штангл, и многим другим бежать в страны Южной Америки и Ближнего Востока после окончания войны[120]. В ответ на это многие начинают говорить о том, что Ватикан также помогал уехать евреям. И это правда. Однако при этом помощь Ватикана слишком сильно зависела от того, были ли эти евреи крещеными[121].

Конечно, мы можем вспомнить множество примеров того, как христиане Европы с риском для жизни спасали евреев, причем они делали это именно из-за своей христианской веры[122]. Но этого было недостаточно. Из того факта, что люди иногда совершают героические добрые поступки из-за учения Христа, никак не следует, что он был Сыном Божьим и что эта вера мудра и истинна. И мы еще увидим, что для сострадания человеку не требуется вера в то, что невозможно доказать. Мы можем облегчать страдания других людей просто в силу того, что мы все принадлежим к одной человеческой семье. Тогда как нетерпимость, порождающая геноцид, всегда опирается на какие-то особые представления. Если где-то люди начинают планомерно и без разбора убивать мирное население, за их поведением всегда стоит какая-то догма. Мы здесь можем задать себе вопрос: во что верят эти свежеиспеченные убийцы? И мы всегда — у этого правила не бывает исключений — увидим, что они верят в какую-либо нелепость.

В данной главе я хотел показать как можно яснее, к каким ужасным последствиям — неизбежно и в силу самой ее логики — приводит христианская вера. К сожалению, мы могли бы приводить кошмарные иллюстрации этого положения до бесконечности. Освенцим, ересь катаров, охота на ведьм — все это связано с такой глубиной зла и страдания, которое неспособен изобразить ни один писатель. В данной главе я просто дал намек на большую картину и призываю читателя, который думает, что здесь просто изображены «несчастные случаи», обратиться к специальной литературе по этим предметам. Такое «внеклассное чтение» покажет вам, что история христианства — это по самой своей сути история страданий и невежества, а вовсе не история декларируемой Божьей любви.

Сегодня на нашей планете осталось немного живых христианских инквизиторов, зато их немало среди мусульман. В следующей главе мы увидим, что наше противостояние миру ислама есть противостояние цивилизации, остановившейся в своем развитии. Как будто распахнулись ворота прошлого и из них в наш мир вылезла орда людей XIV века. К сожалению, сегодня эти люди держат в руках оружие XXI столетия.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.