КОГО ОНА СУДИЛА

КОГО ОНА СУДИЛА

Познакомимся с некоторыми конкретными делами португальской инквизиции, и мы увидим, кого и за что она судила. В этом отношении весьма характерным был процесс против Джорджа Бьюкенена, профессора Коимбрского университета. Шотландец по происхождению, видный гуманист, преподававший философию в различных французских университетах, Бьюкенен был приглашен Жоаном III в Коимбру. Здесь по доносу доминиканца Пинейру инквизиция сразу взяла его на заметку, стала следить за ним, а в 1550 г. арестовала вместе с двумя португальскими преподавателями: Тейве и Костой, обвинив всех их в «лютеранстве». Инквизиторы допрашивали Бьюкенена в течение года, приписывая ему, кроме протестантских симпатий, еще и иудаизм. Бьюкенен признался только частично. Да, он не верил, что гостия — «тело господне», сомневался в существовании чистилища, в необходимости соблюдать посты, но эти сомнения он испытывал лишь «временно», а находясь во Франции, отрекся от них перед францисканцем, имени которого не смог назвать. Кроме того, Бьюкенен ссылался на какую-то папскую буллу, якобы даровавшую ему прощение, буллу, которую инквизиторы искали и не смогли обнаружить. Чтобы доказать свою ортодоксальность, Бьюкенен выразил согласие еще раз раскаяться и примириться с церковью. Инквизиторы, не располагавшие уликами против него, удовлетворились тем, что заставили Бьюкенена вновь осудить свои «преступления», затем держали некоторое время в монастыре, проверяя ортодоксальность его веры. Португальцы Тейве и Коста отделались несколькими годами тюрьмы. Выйдя на свободу, Бьюкенен вскоре покинул Португалию и вернулся в Англию, где он со временем стал видным деятелем англиканской церкви и написал воспоминания о своих злоключениях в застенках лиссабонской инквизиции.[356]

В лютеранстве был обвинен и выдающийся португальский гуманист Дамьян де Гоиш (1502–1574). Гоиш родом из аристократической семьи «старых христиан», воспитывался при дворе короля Мануэла. Затем одно время работал секретарем португальской фактории во Фландрии, путешествовал по Германии, где познакомился с Лютером. В Базеле Гоиш встретился с Эразмом, с которым подружился и поддерживал тесные отношения на протяжении многих лет. Одно время он пять месяцев жил в доме Эразма.

В 1548 г. Гоиш был назначен главным хранителем государственного архива в Торре ду Томбу, а десять лет спустя стал королевским хронистом. На этом посту Гоиш написал ряд исторических сочинений, прославивших его как на родине, так и за рубежом. Одна из его ранних книг о верованиях и обычаях эфиопов («Fides religio, moresque Aetiopum»), опубликованная в Лувене в 1540 г., а затем в Париже и Брюсселе, была запрещена португальской инквизицией, которая усмотрела в ней пропаганду веротерпимости. В 1545 г. португальский иезуит Симон Родригеш, один из выучеников Игнатия Лойолы, сделал на Гоиша донос, обвинив его в симпатиях к протестантам. С тех пор иезуитский орден вел неустанную слежку за Гоишем, собирая против него компрометирующие материалы. О характере этих материалов можно судить по предъявленным инквизицией обвинениям 69-летнему Гоишу после его ареста в 1571 г. Инквизиция обвиняла знаменитого хрониста в том, что в пост он ел свиное мясо, находился в связи с Эразмом, встречался с Лютером, читал запрещенные книги, высказывался непочтительно о римских папах, католических обрядах, принимал у себя дома многих иностранцев и распевал с ними «непонятные» песни.

После полутора лет заключения и непрерывных допросов «священный» трибунал провозгласил Гоиша «еретиком, лютеранином и отщепенцем веры». От костра Гоиша спасло только то, что он согласился покаяться и примириться с церковью. Чтобы склонить его к покорности, инквизиторы обещали ему вместо публичного позорища на аутодафе тайное примирение. В решении трибунала пояснялось, что так как «преступник известен в зарубежных странах, зараженных ересью, то это (т. е. публичное аутодафе) может принести ему только славу…».[357] Гоиш отказался от славы мученика, признался во всем, что от него требовали его палачи, и был осужден на вечное заточение в одном из монастырей Лиссабона. Некоторое время спустя инквизиторы разрешили больному старику вернуться домой. Вскоре он умер. По одним сведениям, смерть наступила от разрыва сердца, по другим — его заколол слуга. Если последнее верно, то возникает вопрос: не был ли его убийца одним из «родственников», выполнявших поручение инквизиции?

23 августа 1606 г. в Лиссабоне инквизиция арестовала английского купца Гуго Горгени, обвинив его в лютеранстве. Подвергнутый длительным допросам, Горгени стойко отстаивал свое право исповедовать протестантизм и оспаривал право инквизиции судить его за это. Следствие по его делу длилось два года и девять месяцев. Инквизиция признала его виновным в ереси и приговорила к отлучению и выдаче светским властям. Покинутый английским правительством на произвол судьбы, Горгени, чтобы спастись от костра, согласился очистить себя от «еретической скверны». Он признал себя виновным, покаялся и принял католичество».[358]

Инквизиция после его отречения помиловала Горгени и через полгода выпустила на свободу. Он остался в Португалии, опасаясь, по-видимому, вернуться в Англию, где за свое отречение мог также подвергнуться репрессиям. Испанские, а в то время и португальские власти выплачивали протестантам, перешедшим в католичество, небольшую пенсию, которую Горгени, возможно, и получал до конца своих дней.

После освобождения страны от испанского господства в 1640 г. и заключения оборонительного союза с Англией португальская инквизиция была вынуждена умерить свой «антилютеранский» пыл. Во всяком случае, проживавших в Португалии англичан уже больше не подвергали преследованиям за их религиозные взгляды.

19 октября 1739 г. по приговору инквизиции в Лиссабоне был гарротирован, а потом сожжен знаменитый автор популярных комедий 34-летний Антониу Жозэ да Силва, прозванный «португальским Плавтом». Он учился на факультете канонического права, когда инквизиция арестовала его и его мать по обвинению в ереси. Их обоих подвергли пыткам, примирили с церковью на аутодафе и отпустили.[359] Некоторое время спустя по доносу служанки их снова арестовали. В застенки инквизиции на этот раз попала и беременная жена да Силвы — Леоноре-Мария Карвальо, испанка, подвергавшаяся ранее преследованиям испанской инквизиции в Вальядолиде. После двухлетнего заключения да Силва погиб на костре. Жена его разрешилась от бремени в тюрьме. Она и мать писателя были приговорены к длительным срокам заключения.[360]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.