Каража

Каража

Известно немало обратных примеров. Те племена, которые во время обрядов воплощения духов пользовались в основном лишь какими-либо одними средствами (зрительными или звуковыми), утратили свои ритуалы сразу после установления более или менее регулярных контактов с европейцами. Это привело к быстрому кризису традиционной культуры и почти полной ассимиляции неиндейским населением.

Примером может служить еще сто лет назад многолюдное и независимое, а ныне почти исчезнувшее с лица земли племя каража. Этот народ обитал на самом длинном в мире — 250 километров — речном острове Бананаль на реке Арагуая в бразильском штате Гояс. В последние годы каража жили отчасти тем, что продавали туристам прославившиеся на весь мир глиняные куклы. Археологи утверждают, что эти индейцы проникли в Восточную Бразилию около тысячи лет назад, по всей вероятности из Амазонии.

Музыкальные инструменты не играли в ритуалах каража почти никакой роли. Был лишь рожок из скорлупы тыквы-горлянки, который женщины не имели права трогать. При изображении духов-животных представление озвучивалось звукоподражательными возгласами. В остальном же исполнители мужских ритуалов воздействовали на непосвященных исключительно зрительными средствами.

Во время обрядов мужчины в масках выходили из святилища и медленно направлялись к селению. При приближении их непосвященные скрывались в жилищах. Хотя женщины могли наблюдать танцы издалека, им под страхом смерти запрещалось пытаться определить личности исполнителей. Похоже, что это была не пустая угроза. В отличие от Северо-Западной Амазонии в Восточной Бразилии было мало поверьев, предрекавших неудачи и болезни, которые обрушат на женщину духи. Поэтому попытки нарушить запрет бывали и могли спровоцировать мужчин на жестокие действия. В 1962 году американка Дж. Брамбергер присутствовала при том, как во время праздника у племени каяпо девочка попробовала подсмотреть, кто спрятан под маской. К счастью, в сумерках мужчины не смогли опознать виновную и найти ее, только это спасло ей жизнь.

Маски племени каража изображали духов-животных — муравьеда, грызуна паку, сокола, жука. Особенно много было водных существ — рыбы, черепаха, кайман. Однако маски даже приблизительно не передавали сходства с животными. Это были либо спускавшиеся к ногам колпаки из пальмового листа (видимо, древнейший тип), либо сложный наряд, увенчанный укрепленным над головой тростниковым цилиндром. Он был украшен узором из ярких перьев (ломаные линии, ромбы), по которому можно было определить, какого духа изображает танцор. Тело участника ритуала закрывали полосы луба либо лубяная материя с геометрическим орнаментом. В подобном костюме ряженый не был похож ни на человека, ни на животное. Так могли, например, изобразить демона художники Босх или Брейгель.

Главное в маске племени каража — знаки. Именно эти нематериальные символы были, с точки зрения индейцев, неразрывно связаны с таинственным существом из иного мира, все остальное представлялось временным вместилищем духа. После праздника каркасы маски выбрасывали, но украшения, из которых составлялся значимый узор, хранили до следующего года. У других племен духи тоже различались не столько костюмами, сколько условными знаками. Например, у аравакского племени мачигенга в Восточном Перу до сих пор сохраняются костяные гуделки. Их называют «ягуарами», так как этот хищник считается воплощением Хозяина Грома. Сами по себе плоские костяные ромбы ничего не значат — важны и категорически запретны для взоров женщин те треугольники, линии и штрихи, которыми они разукрашены. По мнению индейцев, эти знаки дал людям сам Хозяин Грома, и они переходят от отца к сыну. Гуделки со значками называются «ночными», а гладкие, «дневные», служат игрушками для детей.

Знаки сходного типа шингуано наносили на маски, бороро — на гуделки и пояса. Их использовали и огнеземельцы, раскрашивая свои тела. Яганы в хижине для посвящения мальчиков вешали раскрашенные дощечки с отверстием на конце или выступом в форме рыбьего хвоста. М. Гузинде называет их танцевальными жезлами. Каждая дощечка была по-своему орнаментирована знаками — точками, квадратами, прямоугольниками, ломаными линиями, нанесенными одной-двумя красками. Основные принципы подобной знаковой системы в Южной Америке одинаковы от Огненной Земли до Панамского перешейка. Так разрисовывались самые священные, древние по происхождению предметы. Сходство вариантов символического орнамента на всей огромной территории континента склоняет к мнению, что его принесли с собой уже первые обитатели Южной Америки.

Наряду с сугубо геометрическим, символическим орнаментом у южноамериканских индейцев существовали натуралистические художественные стили, но возникали они не повсюду и были друг с другом не связаны. О существовании очень древнего натуралистического искусства в Южной Америке свидетельствуют наскальные изображения. Создавались они в тех же примерно целях, что и маски. В урочищах, считавшихся обиталищами духов и предков, на скалах высекались, а чаще наносились краской символы, фигуры и целые сцены, которые, как полагали индейцы, должны были способствовать «налаживанию контактов» со сверхъестественными существами. Тем самым как бы обеспечивался успех в трудовой деятельности, прежде всего в охоте. Некоторые наскальные изображения напоминают знакомые этнографам маски или воспроизводят орнамент на них.

Среди недавно открытых в Южной Америке наскальных росписей особенно выразительны те, что создавались на северо-востоке Бразилии в X–VI тысячелетии до н. э. Загадочная сцена, изображающая группу мужчин, тянущих руки и устремляющихся всем своим телом к помещенному вверху композиции растению, — одна из самых динамичных во всем первобытном искусстве. Не исключено, что наскальные росписи Северо-Восточной Бразилии представляют собой самые древние следы художественной деятельности человека в западном полушарии, а следовательно, и древнейшие свидетельства о его религиозных представлениях. Во всяком случае, участниками франко-бразильской экспедиции в пещере Педра Фурада обнаружен камень с линиями, проведенными охрой. Он был покрыт слоем золы и углей, датированных по радиоуглеродному методу 15–16 тысячелетием до н. э.