Святый сорокоуст. Мысли по поводу указов Митрополита Сергия

Святый сорокоуст. Мысли по поводу указов Митрополита Сергия

1927, 2/15 сентября

ПЕРВАЯ ЛИТУРГИЯ

День моего рождения (48-й год) и мiрского ангела — святого Иоанна Постника, Патриарха Царяграда, имя которого я носил до иночества. Недостойно носил, ибо постником не был и не смог быть. С нынешнего дня начал служить святой сорокоуст Литургий, ибо время переживаю чрезвычайно ответственное (1943.17.XII. Прочитывал в гор. Чикаго[1]).

Во время служения Литургий бывали у меня особенно хорошие и ясные мысли. Буду записывать наиболее существенное и назидательное.

Как радостно и необычайно сильно и удивительно действует Святое Евангелие, когда читаешь его именно в храме, за Литургией! Жду обычно я этого момента, как прямой беседы с Богом, точнее — слушание Его слова, как Мария при ногах Иисусовых. Даже намеренно не просматриваю заранее, чтобы не ослабить заранее и интереса и силы действия Божьего Слова. А когда начинаешь читать, то в душе отрадно и сила приходит! Дивное дело! Слава Слову — Христу Богу!

Ныне — об изгнании легионов бесов. Бедный бесноватый! Как он страдал: “день и ночь” вопил, бился о камни!.. Представил это на себе. Когда увидел Господа, то бес погнал несчастного к ногам Его с воплем: “Что Тебе до нас? Не мучь нас!” Странно, мучаются от Христа, и в это же время что-то тянет их к Нему.

Так и Апостол Петр: “Выйди от меня, Господи: я человек грешный...” А сам ухватился за ноги Его (Лк. гл. 5).

А другие бесноватые не только не тянутся, но и не боятся “ни святых, ни Божиих” людей... А Божиих и чтут, и влекутся, хотя, по-видимому, они противоположны друг другу... В чем дело? Во Христе и святых есть Богоподобное царственное (или по отеческому выражению — “владычественное”) величие, красота и сила; ее и чувствуют бесы и злые духи, как сами бывшие богоподобные существа. Правда, они могут и разорвать сию красоту, но тоже по злой ревности.

Да! Святая красота (подлинная) привлекательна и для злых натур. А греховного или подделывающегося человека не любят и единомысленники его.

Должно молиться: да будет во всем, Господи, Твоя Воля, яко же на небеси и на земли. Это первое, — “хлеб насущный” уже после проси.

Ныне впервые почувствовал сердцем, что в принятом мною важном решении есть смирение... А обратное решение (в той или иной редакции) было бы не смиренно... И от одного представления их сжалось больное сердце. Слава Богу!

И любовь почувствовал я (в своем решении) к теперешнему главе Русской Церкви. Иначе, что же это за любовь к отцу, когда его действиям не веришь, заподозреваешь их в дурных побуждениях и отворачиваешься... Как это должно быть больно отцу... И Митрополиту Сергию [2] больно, вероятно... А нужно молча переносить это поношение от родных (“по плоти”), но не родственных еще по духу детей. Лишь от Господа нужно ждать оправдания, да история, может быть, со временем скажет свое слово правды... И даже если бы допустить, что он и погрешил (по неведению, или даже по недостатку сил), и тогда нехорошо быть тем неблагодарным сыном, который открыл наготу своего отца. А лучше своею одеждою, т. е. лишением своей чести вследствие передачи части ее обнажившемуся отцу, покрыть ее... Но и покрывать-то не придется; а придется услышать послушному святой голос благословляющего отца.

И невольно припоминаются слова Господа: “И оправдана премудрость от чад своих” (Мф. 11, 19). Я не очень давно понял смысл этих слов: центр тяжести в слове “своих”, т. е. премудрость (истину) оправдывают (признанием и действием) только ее, и притом “дети”, т. е. сродные ей по духу. И наоборот, кто не признает ее, тот показывает этим, что он не сроден ей, не от нее.

“От нас вышли, но не были наши!”, — говорит св. Иоанн Богослов. Потому не признают и Митрополита Сергия: не сродны по духу. Не могут принять — чужие.

И русский народ нужно любить, особенно живущий там, в России. И это Бог помог мне ощутить ныне снова.

Мирно на душе от принятого решения. И даже твердо. И чувствую, как было бы мне трудно, если бы я предпринял иное решение. Это ясно чувствую.

А ведь Господь учит даже врагов любить. О, как безконечно далеки мы от этого специального христианского отличительного признака! Даже и подумать об исполнении “не желаем”. А потому мы, современные христиане, и далеки от действия на мiр, потому противоположные люди и не слушают нас. Нечего слушать. Мы омiрщились.

Христианину нужно быть выше мiра. В этом суть (или один из существенных пунктов) Евангелия: все заботятся о мipe, а Христос принес “надмiрный” взгляд на все: и [нрзб.] человек выше мipa, неподчинен ему.

Человек на небеса к Богу вознесен, а не ниже Его... Но этому никто уже тоже не верит... И естественно: ибо мы, носящие имя христиан, живем и чувствуем, и учим противно сему. А ведь если понять и принять это, тогда многое разрешится до очевидности. И ничего не важно из мiра сего. И все станет малым в нем. Велика лишь душа и что в ней.

“Царство Мое не от мiра сего”, — сказал Господь высшему представителю Римского государства, которое тогда считалось высшим идеалом, перед которым все должно было преклоняться и ему служить.

Но у христиан скоро зародилось сектантское стремление к противодействию власти. Апостолы Петр и Павел немедленно воротили их к правильному установлению взаимоотношений, именно с точки совершенной инородности христианства, его надмiрности, перед коей весь этот мip, как “пар”, по словам Апостола Иакова (гл. 4). Сие истинно!

3/16 сентября

ВТОРАЯ ЛИТУРГИЯ

Вчера день прошел чрезвычайно сложно.

С одной стороны, были такие отрадные переживания, о коих я писал вчера: все было так ясно, так отрадно, казалось смиренно.

А к вечеру (после обеденного сна: а нередко после сна враг и искушает, ибо бывает перерыв в духовной бодрости во благодати) такие мысли пошли снова: и совсем не смиренно, а гордо поступил я, — и не послушался-то я старых епископов, кои иначе решили, и ошибся духовно Митрополит Сергий, а главное — “продал-де ты истину Христову”, и “этим соблазнил и соблазнишь многих, кои знают меня”, и придется замаливать этот грех, и выстрадать прощение за него мученичеством...

... Все это крайне болезненно действовало на Душу.

Где было искать спасения? Начал молиться... За повечерием канон Богородице читал с сокрушением.

Что это такое? Говорит ли это голос Божий через Совесть? Или это искушение врага, или испытание допускает Господь, чтобы я прилежнее молился, извергнул тщеславие и смотрел неисчислимо серьезнее на предстоящее впереди в связи с принятым решением? Не знаю... Неопытен я... Нерассудителен... Где мне управлять другими?! Бежать надо, а не учить!..

И все же не казалось больше: не смиренно я поступил!.. А если несмиренно, то — погрешил... И торопливо. Подобно, кажется, тому, как в прошлом году: сначала с горячностью рванулся в одну сторону, а после нужно было исправлять смирением.

Второе примечательное событие — чтение Афонского Патерика, начатое мною на обеденной трапезе. Только что получил с Афона. [Вот] и первое житие преподобного Онуфрия, пострадавшего от турок в 1818 году (в мiре Матфей, в постриге — Манассия). Он в детстве, рассердившись на родителей, пригрозил им при турках, что примет магометанство... Этого он не сделал, но после мучался всю жизнь: полного мира не имел. Поэтому он решился омыть свои грехи мученической кровью. Но не уверенный, есть ли на это воля Божия, он пошел к опытному старцу Никифору. Тот благословил его, и он начал готовиться (клал по 3500 земных поклонов, не считая поясных, ел хлеб и воду через 2-3 дня и пр.), а через 4 месяца тайно отправился с одним опытным монахом в Хиос и там похулил магометанство, за что и был замучен. Тело бросили в море. Между прочим, готовясь уже к страданиям, он вдруг испытал перемену настроения. С одной стороны, он видел сон, где архиереи и воины звали его к Царю, Который указал ему “готовую уже обитель райскую”. Проснувшись, он почувствовал в сердце своем небесную радость. Это была ночь памяти св. Василия Великого (1 января).

Но в следующую ночь на него напал “страх и трепет”. Он со слезами обратился к сопутнику старцу Григорию с вопросом: почему лишился утешения?

За гордость: ты возмечтал о себе нечто великое, и за это скрылась от тебя благодать Божия. — Так ответил Григорий.

... И Онуфрий (такое имя было дано ему в постриге в схиму перед мученичеством) стал в покаянии молиться до тех пор, пока не почувствовал снова теплоту, о чем и объявил старцу утром.

Вот и стал я думать: не отрекался ли я в поспешливости от чистой истины?.. О, как больно.

Тогда нужно страдать... Буди Божия воля! А настроение меняется и тогда, когда (как видно из примера Онуфрия) решение принято правильное. Утешение оставляет за гордость... Нужно, следовательно, не от решения отказываться, а гордость окаянную смирять только. Может быть здесь есть разрешение недоумения: гордо или смиренно?

Ни то, ни другое, а так: может быть, решение-то по существу правильное, а примешивается к нему самомнение окаянное и легкомысленное нечувствие?.. Может быть, и так... не вем. Одно явно: недостоин я и слеп! Посему вечером молился, как некто: Господи! Просвети тьму мою!

Еще смутило меня то, что иконочка Иверской Божией Матери (на холсте, гнущаяся) склонилась на стол ликом. Будто — отвержение. Но дважды. Смущаюсь... Сейчас повесил ее на свое место

Во всяком случае — все сомнения одно: если верно (а, м. б., если и неверно) я предпринял решение свое, нужно готовиться к НЕСОМНЕННЫМ СКОРБЯМ И СТРАДАНИЯМ. А посему всячески удерживаться от легкомысленнейших и самоуверенных, дерзких разговоров о сем с явной примесью тщеславия... Да! Иначе быть не может... Может быть, Господь для этого и попускает перемену настроения, чтобы смирить и установить в мыслях о кресте? Так и другим нужно писать... А уже спрашивать начали.

Третье: вечером на трапезе начал читать о св. Александре Невском, который, спасая душу народа, спасал и государство; и смирялся перед ханами.

Но наше дело духовенства — думать, хотя бы об одной душе народа... А все прочее предоставить на волю Божию — и самый народ с его властью.

Но против Запада боролся Великий Князь... И я, пожалуй, не захотел бы тогда иноземной власти, по сравнению с татарами. А сейчас не хочу ни католиков, ни протестантов, ни поляков, ни иных: пусть свои уж владеют. Легче это!

Так прошел день. Какой же общий вывод?

Богослужение. Мир в душе. Страдания пришли, туча на сердце. Подчинение власти.

В смирении, покаянии и молитве нужно готовиться к кресту, подчиняясь власти, но не продавая истины Христа.

Ныне на Литургии в Евангелии о воскрешении дочери начальника синагоги остановил внимание на словах Господа: “Не бойся, только веруй”. А тогда и умершую душу Он силен оживить. Т. е., если и ошибся, Он может все исправить до корня, как — Сам весть... И воскрешенной велел дать есть. Какая заботливость о теле!

В Апостоле читалось о том, что св. Апостол Павел не “меньше других апостолов, хотя и гонителем был прежде”. Виделся он и с “знаменитыми” апостолами, но они ничего ему не прибавили и не остановили его в служении, а лишь разделили: Апостолу Петру — обрезанных, т. е. веровавших и прежде, а Апостолу Павлу — язычников, “сидевших во тьме”.

И дали руку общения.

Подобное видится и со мною: здешние святители — в общении со мною. Не остановили меня. Только они (и митрополит Евлогий [3]) — для пребывающей в вере эмиграции, а мне, может быть, Господь посылает служение среди потерявших веру братьев.

Лояльность... А вот мы сейчас рассеяны по всему свету, и повсюду лояльны к властям, причем поразительно противоположным: и в королевских странах, и в республиканских, и в социалистических, и даже в коммунистической Мексике... Т. е. нам как бы все равно. Нигде (даже в Сербии) русские не вмешиваются не только делом, но даже и сердцем в то, что делается в государстве; и совершенно по совести подчиняются всякому режиму... Вот это и есть лояльность... Почему же они так возмущаются против совершенно подобного же требования советской власти? Потому что там “свое”? Но это не принципиальный ответ. Эти мысли пришли мне только вчера. И они мне представляются неопровержимыми: значит, можно быть лояльным там, где это необходимо.

И в Мексике тоже лояльны, несомненно.

Я уже не говорю о любви ко врагам. А осенью 1926 года я это переживал ясно, т. е., что христианину нужно идти путем не “закона”, а “благодати”, не отстаивание прав, а жертвенную любовь это созидает... А юридическое отношение может охранять, да и то не всегда. Это ясно я тогда зрел.

Нужно поститься больше, т. е. по крайней мере не наедаться досыта, хотя бы и постной пищей... А ныне я весьма погрешил в этом... И тяжело не только телу, но и душе. И св. Александру Невскому Митрополит Кирилл говорил: не ешь и не пей, а от веры не отступай никак, когда он ехал в ханскую ставку.

Вот ныне (уже 4 часа вечера) опять мирно на душе. И опять решение Митрополита Сергия и мое представляется правильным; как меняются настроения!

Из жития Онуфрия запомнились слова из Премудрости Соломона (9, 14): “Помышления смертных боязлива, и погрешительна умышления их”.

Что за причудливое творение наша душа!.. Как меняются настроения ее! Вот всего лишь час спустя после записи предыдущего — на сердце моем стало опять все просто, ясно и отрадно... Конечно, прав Митрополит Сергий... И это так все просто и несомненно, как бы очевидно... А здешние — опять не послушались его, как не послушались и Патриарха в 1922-23 году [4]... И тогда, и теперь они не верят России и Церкви ее, а верят лишь себе...

А правда — там...

Ну и пусть здесь идут своим путем...

А я, по милости Божией, пойду с Русью, с Русской Церковью.

Я послушаюсь своего архипастыря... И стало отрадно на душе, даже как-то “твердо”... А противоположное — гнетет душу, мучит ее, “грызет”... И расслабляет энергию. Следовательно, это не от Бога. Благодарение Господу за эту милость!

Должно припомнить, что последнею молитвою “общей” (т. е. с паствою), вечером, был молебен в квартире X. перед частицей мощей св. Тихона Задонского, имя которого носил Святейший Патриарх Тихон.

Сим они как бы благословляли меня на дальнейший путь: “послужи народу” [5]...

7 месяцев мы с X. собирались служить... И будто времени все не находилось... Не странно ли?.. А тут в последний вечер помолились.

Благословили они меня, недостойного!

Завтра, 4/17.IX, память св. Иоасафа Белгородского [6]... Годовщина (завтра в ночь) моего необычайного сна-видения, когда я видел Патриарха Тихона и прикладывался к мощам св. Иоасафа. И это видение было в день его праздника, как нередко бывает у святых: они являют особую милость в свои дни.

У меня есть часть его собственной поручи (или рукавички), 1/2 скуфеечки (недавнего происхождения) с головы от мощей его. Ныне лежат в храме.

Св. о. Иоасафе, св. Тихоне, Патриарше Тихоне, молитесь о вашем преемнике Митрополите Сергии, а также и о всех его сотрудниках, да управят они Церковный Корабль по истинному спасительному пути во спасение душ народа вашего и нашего! Благословите и наставьте и меня идти по неуклонному и правому пути!

4/17 сентября

ТРЕТЬЯ ЛИТУРГИЯ

День для меня исключительный: память святителя Иоасафа Белгородского. Со времени прошлогоднего сна-видения мне стало ясно приходить на память, что св. Иоасаф есть руководитель мой в решениях вопросов об юрисдикциях, служении народу, отъезде в Россию и т. д.

И от него мне в Париже [7] еще досталась часть поручи (символ действия управления), а в кадетском корпусе [8] дал один юноша часть (1/2) скуфьи, освященной на главе его (символ рассудительности! О, если бы хотя половина!).

Как же встречаю я этот день? А ведь святые в свои дни дают милости обильнее, чем в другое время.

Настроение не только спокойное, но и наклоняющееся в твердость... А утром радостно было, что я принял такое решение. Если же и подкрадываются, как воры, обратные мысли, то душа считает их - от лукавого и быстро отгоняет. Слава Богу!

В Апостоле ныне услышал как смотреть на нас, священнослужителей: на слуг Христовых... И не обращать внимания на то, как на нас смотрят люди... Все вскроется лишь на суде Божием (1 Кор. 4, 1-5).

И мне не нужно смотреть на мнения в данном деле иных людей, а то будет их осуждение меня.

Другой Апостол по ошибке был прочитан из Тита, но так как ничего нет случайного, то вот что услышала душа моя: “Обличай непокорных суесловцев и прельщенных нещадно, да здравы будут в вере” (Ср.: гл. 1, ст. 10, 13). (Рабы, повинуйтесь господам не прекословя, но оказывая всю добрую верность, дабы через это быть украшением учению Спасителя нашего Бога!) Кажется, это не читали, ибо Апостол был с “преступками”, но я все же выписал, поставив лишь в скобки. Послушал, и точно глаза открылись впервые. Какая красота и сила мысли и души: подчинение — украшение Евангелий! И как мы стали далеки от этих воззрений... А это Апостолы говорили.

Почему же? Да потому, что суть христианства совсем не в переустройстве общественной жизни (а кто хочет, пусть переустраивает), а в явлении благодати переустраивающей: “Явися бо благодать спасительная всем человеком”. А благодать не зависит от внешних условий. Она учит нас иному: отвергать нечестие и мiрские похоти и жить целомудренно и праведно в этом веке. А уж награды “блаженных” порядков ждать в будущем Царствии Славы Христа Бога (гл. 2, 9-13).

Ради именно этого и приходил Сын Божий, Который “дал Себя за нас, чтобы очистить Себе народ избранный” (ст. 14).

Для этого потребовалось и искупление.

Вот об этом и нужно проповедовать и проповедовать “со всякой властью”, т. е. с силою, дерзновенно (ст. 15).

“И чтобы никто не пренебрегал тобой”. Тит был молод и притом приходился родственником губернатору Крита, где сам был епископом. А известно: нет пророка в своем отечестве. Однако, Апостол Павел заповедует ему действовать с властью, не допуская, чтобы кто-то пренебрегал им за молодость или родство, или по знакомству...

Сердце мое все это весьма смущает.

Далее, опять в скобки: было опускаемо при чтении, но прекрасно: “Напоминай им (рабам и вообще подчиненным — Авт.) повиноваться и покоряться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими и оказывать всякую кротость ко всем человекам. Ибо мы были некогда несмысленны... рабы похотей... жили в злобе и зависти, были (мерзки) гнусны, ненавидели друг друга. Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не какими-либо “нашими” делами, а Своею благодатию, по милости, через крещение, дабы нам сделаться наследниками не на эту, но на вечную жизнь”.

“Слово это верно, — говорит Апостол Павел, — и я желаю, чтобы ты подтверждал о сем, дабы уверовавшие в Бога старались быть прилежными к добрым делам: это хорошо и полезно человекам” (гл. 3, 1-8).

Ну, как прекрасно! Как ясно! Как утешительно!.. Вот оно подлинное-то христианство! Вот оно, видно!..

И очевидно, очевидно, что можно взять путь правильный.

Слава Богу! Слава Богу! Слава Богу! Довольно смущаться и колебаться!

Как ясно-то!.. Как вот теперь осенью бывает: ясный и свежий день! И только такое христианство есть победа, победившая мiр (См.: 1 Ин. 5). Аминь.

...И еще мысли идут и идут. Но докончу читанный Апостол. “Глупых споров и распрей о законе (то есть вообще о том, что вне благодати, которая суть христианства) — удаляйся, ибо они безполезны и суетны” (ст. 9).

Как мудро и хорошо... И мне не должно спорить с инакомыслящими. А со своими говорить и о благодати учить, вообще свое дело делать... Но если спросят те?

Тогда один-два раза вразуми и отойди, если не послушают (ст. 10). “Зная, что таковой развратился (т. е. в основе его духа перевернулось неисправимо — Авт.) и грешит (заблуждается и притом участвуя в сем злою волею — Авт.), будучи самоосужден” (ст. 11).

Как же ясно! Ах! Как теперь ясно... И душа ликует... Готов хоть и аплодировать... О. Иоанн Кронштадтский, читая в одиночку Златоуста, аплодировал ему, выражая свой восторг...

Да! Теперь я вполне понял, что прав, истинно по-христиански прав Митрополит Сергий! Да, лояльность не только должна быть по необходимости, но и можно совершенно искренно... И даже именно должно только так, искренно, т. е. быть лояльным... Впрочем, лояльность по необходимости и не есть лояльность, а скрытое сопротивление... Камень за пазухой.

Слава Богу! Слава Богу!

Вот мы все из своего ума выдумываем, а слова Божия не читаем. Оно не только нужнее и сильнее всяких книг и мыслей наших, но и как меч рассекает, все ясно отделяя ложь от истины.

И желающим говорить по этому поводу нужно давать читать послания, где говорится об отношении рабов к господам... Нужно это одобрить.

Наконец Апостол Павел уведомляет, что пошлет к Титу некоего Артему или близкого ученика Тихика, и зовет Тита к себе... Значит, после недолгого времени и моего пребывания за границей Митрополит Сергий позовет меня к себе, где предполагает перезимовать.

“...Приветствуют тебя все находящиеся со мною. Приветствуй (кого мне приветствовать?

Авт.) любящих нас в вере...” Не только по признаку национальности, государственности, а по вере... Только так любящие — в вере, по единству веры — единомышленны и близки... По вере как таковой.

А когда смотрят на веру не саму по себе, а как на средство к достижению чего-то иного, это не есть любовь “по вере”, а по нации или по государству...

А ныне так многие, огромное большинство, смотрят... Это ложь на христианство... Это-то и заставляет власть в России подозревать и Православие в неискренности теперь.

Какое же великое дело сделал Митрополит Сергий! Поистине историческое... Даже мiровое

— перевернуть мысли всех... Это дело огромной души христианской! Дело глубочайшего ума! Плод великого страдания!

Помоги ему Господь в сем апостольском подвиге! Как ему трудно теперь при общем непонимании!

Нужно служить ему со всей готовностью, не отказываясь исполнять никакие послушания, как бы это трудно мне ни казалось! Нужно поддержать его!

Не надо слушать ни одних, ни других, а его одного...

“Повинуйтесь начальникам вашим”, — говорил вчера еще Апостол!

“Благодать со всеми вами. Аминь” (15 ст.).

Бог промысленно воздвигнул именно Митрополита Сергия! Его знают все. Знают как умнейшего, чистого, искреннего человека и святителя! Его и Митрополит Антоний любит доселе [9]. Он имеет огромный церковный опыт, проводя все время в Синоде. Он традиционный человек в Церкви, имея глубокие корни от духовенства. Он пережил падение в “живую церковь” [10] и теперь знает, что она за зло. Это и мне стало видно: живоцерковники побеждены духовно, в душе испорчены, “развращены”, как говорит Апостол Павел... А Митрополит Сергий освободился от этого временного искушения, и, обратившись, теперь стал крепче: неискушенный нескусен. И на нем сбывается слово Господа об Апостоле Петре: “Симон, Симон! се сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу. Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя. И ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих” (Лк. 22, 32). - Истинно!

Но ведь аналогичная обязанность лежит и на мне; только по обратной, по другой стороне — братьям беженцам, с которыми я тоже ушел, а прежде — и действовал. Не так ли? Да!

Отсюда должны быть многие выводы. В частности: не отказываться от предложений Митрополита Сергия, каковы бы они ни были.

Здесь вести Христово, Евангельское дело. Вокруг себя набирать единодушных и единомыслящих людей — “тихих” внутренно, не злых.

Живоцерковников страшно беречься. Вообще никак не гнаться за количеством, т. е. если придется здесь жить.

И самоотверженные здесь нужны, а не ищущие своего. Смирные. Любящие...

“Живая церковь” совсем погибнет скоро теперь (в России).

Ворочусь теперь к Святому Евангелию (Мф. 23, 1-12).

Первое читалось — о книжниках, засевших на престолах... Книжник — это умствующий не от Бога, даже не от своего доброго духовного опыта, а от надуманных, или вычитанных, или от кого-либо услышанных и ранее усвоенных идей... Начетчик. А ум — ненадежный судья. Он или слепо идет за чужими идеями, или повинуется, как флюгер, своему неопытному сердцу.

Таких начетчиков множество за границей. И они нереалистичны.

Далее: налагают тяжелые бремена на людей... Верно... Верно.

“Да видимы будут пред человеки”, т. е. весьма считаются с общественным мнением. А пастыри должны идти впереди. И государственные деятели тоже, как св. Александр Невский.

“Не называйтесь учителями”... Да, нужно больше братства, больше доверия к меньшим, в частности — к голосу мiрян в Церкви, не отобранных, а вот и простецов (а не наспециализировавшихся: эти запутают)...

“Больший в вас да будет вам слуга”... Это ясно, все...

И наконец: “кто вознесется, будет смирен, а кто смирится (искренно), вознесется”.

Сколько поучительного к моменту.

Другое Евангелие было из 21-й главы Иоанна о поручении Апостолу Петру пасти овец после падения и обращения (ст. 15-25).

“Паси овцы Моя”, — это уже установившиеся, твердые чада... “Паси агнцы Моя”, — это еще слабенькие, неокрепшие души. Сначала нужно спасать малоопытных и малосильных, но и менее требовательных, а по времени опыта — нужно спасать и зачерствевших... Первые нежнее.

А после предсказывает о страданиях, но в старости...

Как-то, еще в 1925 г., в Билече я говорил: кончилась юность моя. Воля Божия...

И теперь уже придется идти не куда хочется (как до сих пор), а куда поведут, но поведут по воле Господней...

“А сей же что?” (Ин. 21, 21), т. е. другие епископы. Что тебе за дело? Ты сам делай свое дело. Истинно.

Маленькое замечание.

Толкуя так слово Божие приспособительно к себе и именно к данному моменту, я ничего странного не делаю; хоть бы потому, что есть способы раскрывать свои мысли. А верую, что Дух Божий помогает.

Ныне еще и день св. пророка Божия Моисея. Опять совпадение (Господи, не попусти возгордиться): я уже писал, что мне пришли мысли о пр. Моисее, который не захотел пользоваться дворцом фараоновой дочери, а захотел лучше страдать со своим народом... И мне — послужи народу... И св. Иоасаф являлся одному епископу во сне, сказавши, чтобы он не смущался нападением клириков, а был бы ближе к народу, и все будет хорошо.

Я начал писать службу святому Иоасафу... Бог помогал за его молитвы: получилось хорошо... Но еще не докончил.

За трапезой читал о св. Евстафии: он хотел остаться на Афоне совсем, а его выбрали во святители Сербские, хотя и не сразу: сначала настоятельствовал в обители...

Не так живи, как хочешь. По-видимому, мне нужно жить в мipy. Все (и все) так говорят... Иное не удается... И сердце уже видит это.

Говорил со старичком, дедушкой Т. (простым человеком): с ним сразу договорились.

В житии св. Максима Кавсокаливита говорится, что его все считали в прелести, а он был — в истине.

...Когда говорил в царском дворце, то государственному секретарю не понравился его грубый, неграмотный стиль, что он и заметил святому... Тот немедленно ушел от “умников” и больше уже никогда не появлялся в Константинополе.

Да! Умников трудно переучить... Это овцы, уже сжевавшие свои зубы на старом корму. Нужно сие заметить.

Дедушка Т. сказал: “Нет любви здесь за границей”... Да! Мало... По опыту своему теперь увидел это.

5/18 сентября

ЧЕТВЕРТАЯ ЛИТУРГИЯ

Вчера вечером, возвратившись после всенощной, я, утомленный, прилег и заснул, проснувшись, помолился мало и вяло. А нужно бы еще писать службу св. Иоасафу.

Правда, я в предыдущие сутки спал не более 4 часов. А все же не выдержал и одного дня в таком напряжении.

Отсюда пришел к выводу: сил мало.

Ныне шли опять помыслы, но не сильно смущали. Какая разница с прежним днем.

Замечаю, что это связано с тем, когда я меньше молюсь и смиряюсь. Посему надо больше за собою следить. Может, Господь этим захочет приучить к молитве в частности, а через нее и к большей твердости духа?! Ныне на Литургии было мирно.

Евангелие было о званных на брак... Мысль остановилась на вошедшем в трапезу без должной одежды... Это означает, что можно внешне предпринять действие будто бы и хорошее, но если внутреннее настроение этого человека, или молитвы, коими он руководился, не хороши, то все равно считается грехом.

И в данном деле важно не только решение, но и побуждение к нему.

После обеда писал службу. Главное уже сделано: осталось лишь 1/4 работы. Слава Богу!

6/79 сентября

ПЯТАЯ ЛИТУРГИЯ

Вчера (пишу 7/20) на Литургии было поднятое настроение, бодрое.

Апостол говорил о том, как св. Апостол Павел не смутился и “знаменитых”, [в том числе и Апостола Петра,] ибо Апостол Павел не счел достаточно правильным его поведение по отношению к обрядовому закону, что и высказал прямо.

Св. Апостол Петр — согласился.

И припоминается мне, как после хиротонии моей во епископа [11], архиепископ Димитрий (ныне он же Антоний) [12], вручая жезл, говорил мне первое поучение, заповедуя не смущаться никакими лицами, всегда говорить правду прямо [13], ибо всякий епископ — преемник апостолов, преемник вселенских святителей. Истинно.

Но еще важнее то, что спор шел о законе... Еще в прошлом году, когда я собирался поехать в Россию, у меня именно так формулировались мысли: люди борются из-за права, и притом путями правовыми же, т. е. “законными”, канонами, авторитетом, доказыванием (логическим) своих привилегий, наконец, запрещениями, анафемами, войной и террором.

Все это есть закон ветхозаветный, когда отстаивается “свое”; любви тут нет. А христианство началось с самоуничижения Христа в воплощении, закончилось Голгофою и учит всех идти путем того же самоотречения, самопожертвования любви. “Не себе угождая, а ближнему”, как говорит Апостол Павел; ибо и Христос наши поношения взял на себя (Рим. 15). Это путь благодати. Законом никто не спасся по-настоящему (в душе), а благодатью - весь мiр.

И теперь Церкви христианской, которой и всегда, “впрочем”, должно идти на путь самоотвержения, любви, обид, поношений; и тогда лишь (да и то не все) люди будут подходить к ней. А если она будет отстаивать свои права, то лишь вызовет противодействие.

Одним словом, закон закона: око за око!

А закон благодати: “побеждай благим злое” (Рим. 12).

Эти мысли нужно бы более прочувствовать и развить.

Но помню хорошо: здесь видел (и сейчас чувствую) путь победы.

Святое Евангелие читалось об исцелении кровоточивой... Долго страдала, а Господь мгновенно исцелил. И не за подвиг, а за веру и смирение...

После обедни я читал второй раз послание Митрополита Сергия... И дивное дело: оно так понравилось мне внутренней правдой, так отрадно было душе моей. И куда делось некоторое смущение, которое я испытал отчасти при первом чтении! Дивно! Признаюсь, я намеренно даже откладывал это чтение и именно после Литургии стал сразу читать - во благодати... И принял, принял! И даже один слушатель, бывший прежде (а он еще не читал его, а лишь слышал) против послания, совершенно перевернулся не только умом, а и сердцем.

- Да, умное послание! - сказал он.

Особенно ему понравились слова: “меняется лишь отношение к власти, а вера Православная остается незыблемой”.

И в этом послании я увидел еще, что Митрополит Сергий требует от нас изменения отношений... А следовательно, это обязывает меня к послушанию: тут нет выбора. А если кто сейчас и выбрал бы иное, то, говорит Митрополит Сергий, должны “переломить” себя после, “и очень скоро возвратятся работать с нами”.

Да! Что бы ни было, я должен идти по пути послушания. Кто бы ни говорил мне, что это очевидно... И всякие искушения я должен отвергнуть с Божией помощью и смиренной твердостью. Св. Иоасаф, твердый святитель, да поможет мне в этом! А он был твердый! И на иконе таким изображен.

Однако подожду, что ответит архимандрит Мисаил и архимандрит Кирик [14]. Да просветит и их Господь! Да будет мне во спасение!

Один человек спросил меня: как ему быть? Я ответил твердо положительно: послушаться Митрополита Сергия, чего он и сам хотел. Пишу большое письмо ему в пояснение, а вместе с тем выясняются и мысли мои лучше.

Уже доходят вести, что раздражение на меня среди беженцев растет... Это так и должно быть. Я этого ожидал. И в Евангелии сказано: возненавидят самые близкие родные.

Я это уже видел в Белой Церкви. Выбыл град. Дальше должно увеличиваться и количественно и качественно. Но это лишь новое свидетельство, что они больны, и мне с ними не по пути. Ни злобою, ни местью не спасти никого и ничего.

Террор, вроде жалкого юноши Коверды [15] (или бывшего архимандрита Смарагда [16]), - лишь дьявольское ослепление, ведущее ко злу большему [17].

А между тем, вокруг Коверды создан политическо-сектантский культ... Это яркий признак однородности психики эмиграции с ним. Следовательно, и другие тоже могут (ибо хотят) делать... И мне думается, что в близком будущем нужно ждать увеличения террористических шагов со стороны эмиграции: когда близкого своим чаяниям не видят, смиренной любви не имеют, раздражение растет... И, вероятно, будет прорываться. Об этом неприкровенно взывает и один из газетных “учителей”. О, учителя, учителя! Себя еще не только не выучили, а даже и не понимаете урока Божия и истории!.. Но все естественно идет.

Ныне придут ко мне два простых сельских казака - старики. Я их попросил прийти, чтобы побеседовать с ними. Мне гораздо важнее знать голос народа... Они и ближе понимают теперешнюю русскую душу; и кроме того, и совесть, и ум их не затуманен.

Помоги нам, Господи, побеседовать об этом!

И здесь живет один старик - Т. Хороший тоже... Вот вчетвером и побеседуем с Божией помощью.

7/20 сентября

ШЕСТАЯ ЛИТУРГИЯ

Ныне утром опять смущающие помыслы приходили. Это заставляло меня усердно молиться, и тогда успокаивалась душа.

На Апостоле читалось опять о законе, а не о спасении верою в Иисуса Христа Распятого. Такое воззрение Апостол Павел называет не духовным, а “плотским”, т. е. не благодатным, а человеческим, не духовным, а материалистическим. Это надежда на внешние средства... Так и теперь... Кто надеется на интервенцию, кто на террористические акты.

Подумать: меня просили даже разрешить в церкви сделать сбор на Коверду!

Какое духовное извращение и непонимание! Да, еще далеко нам до христианских воззрений (а до дел еще дальше) [18].

Другой Апостол говорил, что у нас, христиан, должна вестись война не с внешними врагами, а духовными - бесами... Вот где суть. Бранись с злобными духами. Каковы же средства? Приготавляться духовно, а не бомбами, “оружиями Божиими”, а не земными нужно бояться. И между этими оружиями стоит: “готовность благовествовать мир”. Но сильнее всего (“паче всего”, “над всеми”) нужно иметь веру...

Значит, она нужнее и подвигов (“правды”)... Истинно так!

И еще “меч нужно взять” - Слово Божие...

То есть не только спорить “от себя”, сколько от Слова Божия. Это нужно принять к руководству.

Евангелие первое говорило о Христе: дивились, откуда у Него сила слова и чудеса? И дивились “свои”, т. е. одногорожане, ибо это было в отечествии Его, в Назарете... Он объяснил, что никакой пророк в отечестве своем не славен... Простой “плотник - чего от него ждать”. А однако же Он делал Свое дело. А совершил чудес очень немного...

И за границею лишь очень немногие обратятся на путь послания Митрополита Сергия... А вот в России будет иное дело! Богу содействующу.

Другое Евангелие (в память мученика Созонта) говорило о том, что ждет последователей Христа.

А. Нужно любить (а не враждовать, не мстить, не злобствовать) друг друга.

Б. Mip как инородный по духу будет ненавидеть христиан.

В. Подобно тому, как Самого Христа возненавидели; а ученик не более Учителя.

Г. Но эти люди и “Отца” ненавидят, т. е. в корне души они неверующие, если даже и говорят о вере, а уж тем более, если прямо отрицаются этого.

Д. Однако ненавидимым Господь пошлет утешение - Утешителя. Духа Истины, Который укрепит в вере во Христа, а через них и других.

Е. Не смущаться должно, если даже изгонят от своего общения.

Ж. Придет время, когда убивающие истинных учеников Христовых будут искренно думать, что они служат Богу.

Уже чувствую реальность подобной психики у некоторых. Храни, Господи!

...Пошли о ученичестве мысли... И всякий христианин должен нести тот или иной крест... А всякий крест есть своего рода мученичество...

И снова мне вспомнилось пережитое при хиротонии в Симферополе: епископ должен всю жизнь отдать за Христа...

...И жития святых, которые я сокращаю [19], предстали в живой реальности.

И о своих грехах я подумал... Страданиями и терпением получить прощение нужно... Да, вообще, кто хочет идти за Христом, должен знать твердо, что его ждут скорби непременно. Непременно!

Без этого и путь самый сомнителен.

...Так нынешний день есть день мыслей о мученичестве Христа ради... Да будет воля Божия!

Конечно, этого нужно еще сподобиться. Но святой Вонифатий был и пьяница, и незаконно жил со своей госпожей, а потом мучеником стал...

И преподобномученик Онуфрий (о коем читал я в день годовщины своей) тоже был не святой... А готовился всего лишь 4 месяца... Лишь бы не было это самочинно!

А вот пришли и казаки-старики... Угостили мы их...

Первая речь одного из них: антихристу не должно покоряться (это по письму-“отповеди” м[итрополита] А[нтония] [20] и постановлению Собора [21]).

- Это нам нравится, - говорит он.

Но после 10-минутного разговора весьма быстро мысли начали меняться в мою сторону... Вот отдохнут и тогда будем продолжать нашу беседу, с Богом. Послания они не читали.

8/21 сентября

СЕДЬМАЯ ЛИТУРГИЯ

На службе ничего особенного не переживалось... На проповеди пришла такая мысль: в день рождения угощает родившийся. Будем просить у Нее, что кому нужно. А потом лучше всего - на Ее волю возложиться и успокоиться.

Это и ко мне относится при данных условиях в особенности.

Теперь припоминаю о беседе с казаками-стариками. Выслушав меня, они совершенно согласились со мною. Выводы их получились такие:

а) уже 7 лет за границей, да 10 лет советское правительство у власти, и никто ничего не может поделать. Значит, так Богом дано. И впереди ничего не видно, кроме безосновательных надежд;

б) поэтому необходимо искать других путей к возвращению в Россию и к умирению ее;

в) этот путь - примирение. Тем более, что там наши же братья;

г) и при этом страдающие духовно, уставшие, во грехах запутавшиеся;

д) Митрополит Сергий правильно сделал. Его послание им вполне понравилось, особенно слова, где сказано: “очень скоро возвратитесь к нам”.

- А нам говорили, будто бы он пишет: никогда не возвратитесь.

Я же после разъяснил, что он говорит о крепости и долговечности власти этой; это – да [22]. Но в то же время надеется, что люди очень скоро изменят к ней свое отношение, и тогда можно будет возвратиться. Они рады этому;

е) письмо “no-Божьему” написано, - говорит один... Но, как в Евангелии (а он много читает Слово Божие);

ж) не о том ли и Патриарх Тихон вам (мне) во сне говорил: послужи народу [23]? Может, пришло время это?

Вообще, они совершенно согласились со мною.

- Ни одного слова у Вас мы не нашли против Евангелия.

Это было еще вчера. А нынче после обеда я им читал не в выдержках, а целиком письма богомолки же из России... Они поразились ее описанию и еще больше сочли меня правым. Напишу здесь некоторые выдержки из последних писем (от июля нынешнего года).

А. Духовное состояние в России.

“Мои письма и жутко получать Вам”... Которые остались у нас (в России), на тех ужас смотреть: всякую способность шевельнуться потеряли, вот только готовы есть, пить, спать и в грязи валяться. Свое первенство на чечевичную похлебку меняют... Бог за безделье их наказывает.

“Русские люди потеряли разум и совесть. Сила стала законом. Я не касаюсь (тут) власти, а пишу о людях, которые признают Бога и держат иконы, осуждают власть за жестокость (а сами?). Если бы можно было бы уехать, я давно уехала бы из России. Так тяжела жизнь от людской жадности, (это) невозможно описать, что приходится переносить от людей всех сословий. Молитесь, Владыко, чтобы хоть спокойнее умереть”.

“Нахожу своим долгом предупредить... о приближающемся втором славном пришествии Господа нашего Иисуса Христа”.

“Жизнь в России очень тяжела. Не от коммунистов, а от тыла: предают друг друга; за пустые расчеты готовы лишить человека жизни”.

“Сейчас такое время, не приходится говорить о действиях какой-либо стороны; но приходится говорить о положении всего мipa. С падением христианской дисциплины, т. е. духовного воздержания, мiр широким шагом пошел к незаконному многоженству, что в недалеком будущем приведет мiр к сплошной безпризорности малышей, а возмездие за безсердечное отношение к детям приведет и к наказанию старых. Это неизбежно: что посеешь, то и пожнешь”.

Все должны обратить внимание на “серьезное положение международного озлобления”, на “раздувательство мiровой вражды”.

“Международная вражда ослепила весь мiр”.

Б. Воззрение на русских коммунистов.

“Мне кажется (но, может быть, я ошибаюсь), что (люди на Западе) смешивают вместе коммуну и коммунистов. По-моему, коммуна - это “веселящий газ ленинизма”; а коммунисты, т. е. люди, зараженные ленинизмом, - это дело другое, из которых можно сделать, что хочешь”.

“Кто был моя отрада и утешение (во время богомолья), так это наши русские товарищи, которых до [19]21 года я считала неразумными существами. Но дело показало другое. В 1921 году меня предали Чеке как монархистку. Но моя монархия не от мiра сего, а Царствие Божие. Чека набросилась не на меня, как на добычу, а наоборот... Я отдала (им) написанное мною с самой жесткой критикой революционной власти. И у наших товарищей нашлось благоразумие не расстрелять меня. Вот за что я, насколько позволяют мои силы и знания, защищаю и охраняю добровольно товарищей”.

“Если я пишу о товарищах, о спасении их душ, то потому, что пока еще никто не пожалел их, не позаботился”.

В. Политическое (и духовно-политическое) состояние.

“У нас сейчас идет неделя обороны революционеров против единого фронта буржуазии. А это значит, что предстоит столкновение двух гигантских сил”.

“Учитывать победу трудно, потому что в эту войну замешаются стихийные бедствия”.

“Создать войну, т. е. начать, это самое легкое. Но подойти к миру очень трудно” (см. еще далее: под буквами Д, подпункт б), и Е.

Г. Чего же делать нужно?

“Теперь, когда я смотрю на приготовление разных оружий и смертоносных газов, на которые так много люди затрачивают средств и времени, мне делается смешно! Как? Сильные мipa не понимают, что оружие отжило свой век? Пускай бомбой уничтожают массу людей, но (этим) редко люди достигают цели убить желанного врага. А (при этом) сколько проливается невинной крови и потерь жизни?!. Пусть скажут откровенно: приносит ли оружие успех в борьбе с ленинизмом? Нет! Здесь оружие безсильно. Веселящий газ ленинизма не поддается оружию, хоть уносит тысячи жертв в могилу...”

“Пусть подумают о изобретении противоядия, не уничтожая напрасно людей”.

Д. Что же это такое? Что нужно делать?

а) “Вот противоядие лжи - ПРАВДА. Противоядие правде - ложь. Противник Христа - антихрист. Победитель антихриста - Христос”.

б) “Если же наказал нас Бог рукою безбожников (то это) - за наши грехи. Так мы их должны простить. А если безбожники, антихристиане, революционеры превозносятся выше и Бога и закона Его, так Бог с ними и без оружия справится”.

в) “Пора уже всему мiру протянуть руку исстрадавшемуся за 10 лет в междоусобной вражде русскому народу, а не быть равнодушными зрителями чужой беды. Бездействие держав -это не что иное, как “нежелание” без винтовок помирить враждующих: белых и красных. Вот только и чувствуешь одну жажду мести, мести, крови, крови. Но истребляя друг друга, не делаются от этого сыты. И на земле все теснее и теснее; простору нет от невинных смертей”.

Е. Натянутые отношения изводят обе стороны: или мир, или война; что-либо одно должно решиться в скором времени. Агония долго длиться не может. Волокита отжила свой век, как медленное умирание, затаенное, (как) отравление едою, без видимого кровопролития от складов оружия. Но все равно, -кровь иссохнет или, видимо, истощится: это едино перед Богом. Равнодушно любоваться страданиями нельзя - правых ли, или левых, все равно.

3. Люди своим умением и способностями безсильны в настоящее время создать мир международный... Здесь нужно чудо.

И. А ради чуда, если есть в других державах Бог, (должны все) без различия вероисповедания... молиться все одновременно о мире всего мiра, не откладывая этого дела в долгий ящик.

К. (Но вследствие современного неверия) “связь с живым мiром приходится оставить, а идти в путь в связи с почившими”. Это важно: надежда на мiр одушевленный (т. е. на живых людей) потеряна. Приходится поневоле надеяться на мiр вечности (на усопших. Истинно. Они там уже примирились: и их нужно просить помочь нам, ссорящимся).

Л. “Вразуми Бог мiр не вырывать вместе с плевелами и пшеницы. Пусть растет и то и другое до последнего дня”.

М. Дом Романовых (должен) прийти на помощь русским рабочим и крестьянам... Между... (высшими и низшими) раздута сильная вражда... (Должно совершенно уничтожить различие сословий, до княжеских родов включительно).

Н. Также нельзя оставить русский народ отсталым от всех национальностей... Русских крестьян (давно) шедши вековая нужда... Надо положить конец гордости... И ученому люду нужно (стремиться) упрощать жизнь.

О. Ввиду невероятного развала нравственности лучше даже “признать введение законного многоженства”.

Вот до чего доходят в России от ужаса падения!

П. “О властолюбии не приходится уже спорить. Теперь принадлежащий власти только Божьей воли”.

Р. “Правда выше жертвы”.

С. “Помоги Бог и нам (Князьям Дома Романовых) послужить миру на благо мiра”.

Т. “Владыко! Насколько можно и позволят вам ваши силы, похлопочите... о мире всего мipa”.

Вот почти все существенное.

Разговаривал еще с одним русским стариком-крестьянином. Он доселе не может простить того, что у него отняли заработанную его потом землю... При таком настроении, конечно, трудно возвращаться. Но он постепенно дойдет...