18. Искушение о. Егория

18. Искушение о. Егория

– Оригинально, не правда ли? – заметил вышедший из-за спины дьякона и ставший по правую руку от него седоволосый старик с довольно длинной сивой бородой.

Одетый в чёрные холщовые штаны и в просторную белую рубаху навыпуск, подпоясанную золотистым кушаком, он чем-то напоминал одного из тех святых старцев, которых обычно малюют на иконах.

Отец Егорий неопределённо пожал плечами, не желая делиться своими соображениями на этот счёт с неизвестным ему лицом.

– Не желаете ли присоединиться? – предложил ему, кивнув на толпу, ещё один странный тип, вышедший из-за его спины и ставший слева. Одетый в чёрные штаны и в красную рубашку, он был совершенно лыс.

– Нет, не желаю, – уверенно ответил дьякон.

Ещё секунду назад он точно желал этого и уже намеревался подойти к пышногрудой мулатке за стаканчиком, чтобы обрести единение с богом, но неожиданно для себя он ответил «нет», посчитав, что откровенно заявлять о подобном желании перед незнакомыми людьми, которые так неслышно появляются у него из-за спины, было бы нескромно.

– А напрасно, напрасно, – усмехнулся лысый дидько. – Ведь неизвестно, когда ещё представится вам такая возможность… на минутку ощутить себя всевышним. А принимая во внимание ваш духовный сан, вы имеете даже возможность выбрать – кем именно желаете стать: отцом, сыном или святым духом.

– Не богохульствуйте, прошу вас, – с осуждением покачал головой о. Егорий.

– А может быть даже и всеми тремя разом, – предположил лысый дидько.

– Что вы себе позволяете? – грозно зыркнул на него дьякон. – Это кощунство! Это святотатство! Это грех!

– Неужели? – удивился стоявший справа сивый дидько. – Ведь вы же не станете отрицать триединую сущность бога?

– Не стану, – буркнул дьякон, повернувшись к нему.

– Прекрасно! – хлопнул в ладони лысый дидько, – а как же тогда быть с утверждением, что бог един, и это главная его заповедь: «да не будет у тебя других богов пред лицом Моим».

Дьякон погладил свою чёрную бороду и разъяснил:

– Ну, согласно старому завету бог един, согласно же новому завету он триедин. А поскольку православные руководствуются лишь новым заветом, то бишь четырьмя евангелиями, то мы верим в святую тройцу: и в отца, и в сына, и в святаго духа.

– А на самом деле? – спросил сивый.

– Что, на самом деле? – не понял о. Егорий.

– Сколько их есть, на самом деле?

– Я не понимаю. О чём вы?

– Вы всё прекрасно понимаете, – с другой стороны насел на него лысый, – вы же сами их видели.

– И видели, что бог был не один, – добавил сивый дидько. – Что на самом деле, их было двое.

Дьякон замялся и не нашёл, что ответить.

– Более того, – прибавил лысый. – Вы сами видели, как один сменил другого.

Дьякон тяжко вздохнул.

– Так кому вы теперь будете поклоняться и служить? – добил его лысый. – Тому, что сошёл в геенну огненную или тому, кто вышел из неё?

Дьякон почесал бороду: над подобной дилеммой он пока ещё не задумывался.

– А пока вы над этим размышляете, о. Егорий, – вновь обратился к нему лысый, – может, треснем по чуть-чуть?

В руках у него появилась точно такая же изумрудная бутылка амброзии с золотистой наклейкой, что и у крутогрудой мулатки. «Каким образом он узнал моё имя? – в смятении подумал дьякон, – и как бутылка эта вдруг оказалась у него?»

– Откуда вы знаете меня? – глухо спросил он.

– Разрешите представиться, Магог, – с улыбкой кивнул ему лысый, – а это мой старший брат Гог, – кивнул он на сивого.

– Те самые? – удивился дьякон, услышав знакомые имена.

– Те самые, – подтвердил сивый, – собственной персоной.

В руках он держал стопку пластиковых одноразовых стаканчиков. Вытащив из стопки верхний, Гог протянул его дьякону.

– Держите стаканчик.

На этот раз дьякон не смог отказаться.

Магог ловко свинтил золотистый колпачок с изумрудной бутылки и сноровисто, без всякого дозатора, накапал ему шесть капель.

– А вы считаете, я достоин? – с сомнением спросил дьякон.

– Я считаю, что все священнослужители достойны. Они – избранные. Простых людей среди них не бывает.

Себе Магог налил полстаканчика, столько же налил и сивому Гогу.

– Ну что? – провозгласил лысый. – Первый тост я предлагаю за духовность, так сказать, за величие духа в бренном, искушаемом страстями, теле.

Слегка соприкоснувшись стаканчиками, все дружно затем отправили содержимое их в рот. Как только амброзия коснулась языка о. Егория, глаза его вдруг широко раскрылись, с них будто спала пелена, и в окружающей обстановке он увидел то, чего никогда не видел.

Тонкие берёзы на поляне вдруг ожили и стали похожими на худеньких девушек: на белых стволах отчётливо проступили девичьи груди с чёрными пятнами сосков. Бесстыдно раздвигая ноги и показывая срам, они потянулись к нему похожими на руки ветвями. Дьякон стыдливо отвернул голову к стоявшему напротив дубу, но из нижнего огромного дупла неожиданно выглянул точно такой же обнажённый бюст, а из небольшого верхнего дупла высунулся и непристойно задвигался язык, сладострастно призывая к себе.

Все женщины на поляне вдруг стали похожи на ходячие звёзды. Тонко балансируя на нижних остроугольных лучах-ножках, они сновали между мужчин, стоявших, как истуканы, и чем-то напоминали уже виденные дьяконом идолы Перуна, у которых голова, туловище, руки и ноги, вытесанные из бревна, представляли собой единое фаллическое целое.

Каждая женщина-звезда одной ручкой-лучом прикрывала свою бездну между ног, а другой – свою звёздную грудь, но, то и дело, все они одновременно распахивали и меняли местами руки, выставляя тем самым себя на полный обзор. Любуясь ими, мужчины-истуканы в сей момент тотчас оживали, склоняя фаллические торсы то к одной из них, то к другой.

Присмотревшись, дьякон заметил, что в каждой женщине сидит бес: в каждую звезду с противоположной стороны были вписаны два рога, два уха и борода козла.

Неожиданно шесть ходячих звёзд отделились от толпы и обступили дьякона. У одной из них было лицо старой ведьмы Веды, у другой – лицо красавицы Навки, у двух молодых ведьмочек были лица Майи и Живы. Ещё две звезды были ему незнакомы. Схватив друг друга за руки и обнажив перед ним свои прелести, они повели вокруг него хоровод.

Постепенно сжимая круг, они вплотную приблизились к дьякону. Их руки-лучи уже потянулись к нему, чтобы сорвать с него плащ и больничную пижаму. В последний момент о. Егорий суматошно перекрестился и вдруг почувствовал в своём теле необычайную лёгкость, словно освободившись благодаря крёстному знамению от бремени терзавших его страстей.

Взмахнув руками, он, как пушинка, оторвался от земли и воспарил над ведьмами. Поднявшись выше, он обнаружил, что весь покрылся белыми перьями, а руки его приняли вид птичьих крыльев. Длинные ноги его скукожились до размеров голубиных лапок, а сам он превратился в огромного белого голубя.

Взмыв над поляной, он оглядел её в бреющем полёте. Одни люди застыли в немом недоумении, другие вскинули руки ладонями вверх и восторженно закричали на разных языках, которых прежде не знали: «Смотрите! Смотрите! Duch ?wi?ty! Spiritus sancti! Holy spirit! Heilige Geist!»

Словно в подтверждение этих слов они ощутили на ладонях своих прохладное дуновение ветерка, а над головами их дьякон увидел необычное свечение, похожее на фосфоресцирующие язычки пламени. Тонкие огненные струйки, исходящие из их темечек, потянулись к нему со всех сторон.

О. Егорий тряхнул головой: минутное помешательство от действия шести капель амброзии закончилось, и он вернулся в действительность.

– А спорим, что он трижды отречётся от бога, прежде чем мы допьём эту бутылку, – донеслись до него слова Гога.

– Спорим, – согласился с ним Магог. – Мне почему-то кажется, что от своего бога он не откажется.

Они сцепили руки и попросили пришедшего в себя дьякона разбить их в качестве свидетеля.

– А вот скажите мне, отец дьякон, – приступил лысый дидько к нейролингвистической обработке священнослужителя, – люди, которые сейчас ходят в церковь, верят ли они в бога?

– Конечно, верят, раз приходят.

– А сами-то вы верите?

– Что за вопрос? Конечно, верю.

– То есть вы полагаете, что бог на свете есть.

– Не только полагаю, но и убеждён.

– Но если вы так убеждены, то ответьте, как могло такое случиться сто лет тому назад, что верующие в бога люди, как по щелчку, в одночасье вдруг стали безбожниками? Почему это они вдруг стали взрывать церкви, убивать священников, и уничтожать всю поповскую инфраструктуру? И за несколько лет вся страна Советов стала атеистической, все верующие люди вдруг массово стали коммунистами, в церквях разместили склады и музеи атеистической пропаганды, а кресты и колокола сдали в металлолом. И всего лишь через одно поколение уже никто о боге и не вспоминал. Все от мала до велика становились октябрятами, пионерами и комсомольцами и верили только в коммунистическое будущее.

– Это всё происки дьявола и его слуг, – горячо ответил дьякон. – Это они вышибли веру у народа. А когда люди забывает бога, тот посылает им немыслимые бедствия. Наказанием за это богоотступничество и явились миллионные жертвы. И гражданская и вторая мировая война была божьим наказанием за попрание святынь, за кощунство и издевательство над церковью и верой.

Восхищённый его ответом, Магог удивлённо потряс лысой голой.

– Вы говорите, совсем, как патриарх. Ну, хорошо. То есть пришёл дьявол со своими слугами, щёлкнул пальцем, сказал «авра кед авра» и всё сразу поменялось, бога не стало. Но как тогда, скажите, могло случиться, что через семьдесят лет тотального атеизма все октябрята, пионеры и комсомольцы, не говоря уже о коммунистах, в одночасье, как по щелчку этого дьявола словно в насмешку вдруг вновь стали набожными, стали восстанавливать и строить новые церкви, толпами повалили в них, справляя рождество, пасху и троицу, и чуть ли не стали вводить закон божий в школах.

– Это только подтверждает, что бог есть, – ответил дьякон, – и он вновь вернулся на попранную сатаной и его слугами землю.

– А не подтверждает ли это, что напротив, бога нет, и всеми делами заправляет дьявол, раз он вновь допускает строительство всё новых и новых храмов. А не задумывались ли вы, почему он это допускает? Ведь на первый взгляд ему это совсем невыгодно.

– Зато это выгодно богу, – ответил дьякон. – Всё больше и больше людей идут в церковь, возвращаясь к вере Христовой.

– А кто их там встречает? – с жаром продолжил лысый. – Кто? Ведь истинных-то, духоносных пастырей церкви за период всеобщего атеизма и демократии не стало. Почти все истреблены: одних расстреляли, других сместили. А те современные архиереи, что пришли им на смену, переродились, и под личиной истинных пастырей стали верно служить уже не Христу, но Антихристу, для которого православная церковь больше не представляет серьёзной опасности.

О. Егорий тяжко вздохнул и не нашёлся, что ответить на сии обвинения.

– Ладно, – продолжил разговор сивый, – всё это высшие сферы. А что вы скажете насчёт людей? Что с ними происходит? То они верят, то они не верят.

– Какие люди? Где ты здесь увидел людей? – возмутился лысый. – Это ведь не люди, а животные. Они полностью лишены разума. Они повторяют лишь то, что им скажут, что им внушается через интернет и телевизор. Скажут им «бэ», и они все хором – «бэ». Скажут им «мэ», и они все стадом – «мэ». Они недостойны быть людьми. Это просто скоты на двух ногах.

– А, может, просто всё дело в тех, кто ими манипулирует? – засомневался сивый.

– Конечно, – согласился с ним дьякон. – Ведь кем вначале были эти люди? Это были люди второго сорта, варвары, барбары, которые говорили непонятные вещи, это были почти звери! И вот к ним пошли просвещённые мужи…

– Вы опять повторяете слова патриарха, – прервал его лысый дидько. – А не допускаете ли вы в таком случае что подобное может вновь повториться? И всё это вновь развалится и полетит в тартарары, как бывало уже не раз. Ведь достаточно Антихристу в очередной раз щёлкнуть пальцем и сказать «авра кед авра», как его слуги тут же возведут его на трон, и те, кто поклонялся ранее Христу, теперь станут поклоняться лишь ему. Он ведь умеет ставить всё с ног на голову. И всё вновь пойдёт по кругу: одни граждане этой страны начнут убивать других граждан, разрушать памятники и переименовывать улицы и города. А закончится всё тем, что страну эту разорвут на части.

– Не может такого быть! – воскликнул дьякон.

– Уже было. А история имеет свойство повторяться.

Ходившая перед ними по земле серая ворона с чёрными крыльями неожиданно взмахнула крыльями и злобно закаркала.

– Ну что ж, – пожал плечами дьякон, – пути господа неисповедимы.

– Это точно, и вы уже собственными глазами убедились в этом. Господь сошёл под землю, а его место в небесах занял сатана. Так кому, повторю я вопрос, вы теперь будете поклоняться и служить?

Дьякон вновь замялся, не зная, что ответить.

– А пока вы продолжаете размышлять над этим вопросом, – пришёл ему на помощь сивый бес, – давайте ещё дерябнем по чуть-чуть.

На открытой ладони Магога вновь появились три пластиковых стаканчика. В один из них Гог накапал шесть капель, два других наполнил наполовину. Чтобы отвлечься от богопротивных разговоров, дьякон без всяких предисловий схватил свой стаканчик и, не дожидаясь собутыльников, мигом опрокинул его в рот, – в надежде вновь оказаться в омуте среди бесстыжих звёзд.

– Ну, а теперь давай за того, – чокаясь с лысым, произнёс сивый, – кто смотрит на нас с небес.

– А также за того, – укоризненно добавил лысый, – кто смотрит на нас из-под земли.

Вновь ощутив на языке своём нектар божественного напитка, дьякон, к своему удивлению, заметил то, чего не видел раньше: Гог и Магог были на одно лицо. Одно на двоих, как у братьев-близнецов, только один был сивый, а другой – лысый.

Дьякон оглянулся вокруг, недоумевая, куда подевались соблазнительные девицы, и заметил, что на этот раз на смену похотливым блудницам явились странные, невообразимые химеры и сверхъестественные монстры.

На месте крутогрудой красавицы-мулатки с её русобородым красавцем-спутником находились огромный чёрный аспид, словно сошедший с фрески во Владимирском соборе, и четырёхкрылый херувим с отвратной мордой. Люди, стоявшие в очереди за амритой превратились вдруг в мекающих от предвкушения блаженства коз и козлов, а люди, стоявшие в сторонке, которым было отказано в блаженстве, обернулись в блеющих от недовольства овец и баранов.

Ходившая по земле серая ворона с чёрными крыльями вдруг выросла до размеров человеческого роста. Громко каркнув, она вытащила из-под левого крыла деревянный крест и понесла его перед собою. Оглушительно каркнув ещё раз, она вытащила из-под правого крыла ещё один крест, похожий на медный крест дьякона, и опустила его вниз таким образом, что он стал выглядеть со стороны, как перевёрнутый.

На землю вдруг легла огромная тень. Дьякон поднял глаза кверху и увидел плывущий в небе громадный дирижабль необычной формы. Цеппелин напоминал гигантского сома, который на фоне белых облаков выглядел чересчур уж тёмным. Присмотревшись, о. Егорий с изумлением обнаружил, что верхом на нём сидело схожее на человечка существо, державшее в руках что-то похожее на вожжи.

Когда дирижабль приблизился, дьякон заметил, что это были вовсе не вожжи, а длинные усы исполинского сома, плывущего по воздуху, как по воде. Само же существо оказалось гигантским богомолом с треугольной головой и с двумя антеннами-усами, похожими на рога дьявола. Склонный к мимикрии, он изменил свою зелёную окраску под тон лазоревого неба. Вот только огромные выпуклые глаза членистоногого хищника почему-то горели красным огнём.

Внезапное ускорение, сдвиг, – и вот уже о. Егорий глазами этого плотоядного насекомого смотрит с высоты рыбьего полёта на Лысую гору вниз. На одной из полян дьякон аки богомол вдруг разглядел себя, одиноко стоявшего в длинном чёрном плаще неподалёку от пасущихся на травке овец и коз. Натянув усы сома, богомол аки дьякон прекратил движение исполинской рыбы и, ринувшись вниз, вновь вернулся в прежнее тело.

По левую сторону от о. Егория за изгородью из колючей проволоки маялись в неволе козлы и козы, то и дело пытавшиеся перепрыгнуть через забор и вырваться на волю. По правую сторону находились овцы и бараны. Несмотря на то, что вокруг них не было никакой изгороди, они мирно паслись на воле и никуда не разбегались, покорно дожидаясь своего пастыря.

Ощутив себя пастырем, о. Егорий обратился к послушной пастве: «Агнцы! Наследуйте царство, уготованное вам от создания мира». К непокорным козлищам, в ушах которых торчали бирки со штрих-кодом, он обратился с иной речью: «А вам сейчас предстоит выбрать козла отпущения для жертвоприношения во славу господа нашего».

Несколько козлов с длинными седыми бородами коротко посовещались, и в тот же миг из глубины восьмой потерны вдруг кто-то жутко ухнул. О. Егорий обернулся и в ужасе замер. Из чёрной арки тоннеля выглядывала громадная кошачья голова. Она была такая большая, что занимала треть проёма. У кошки были огромные, круглые, совсем чёрные без зрачков глаза и острый крючкообразный клюв. О. Егорий понял, что это была гигантская ушастая сова.

Бесшумно выпорхнув из арки, она подлетела к дьякону, схватила его в когтистые лапы и понесла назад в своё тоннельное дупло. Внутри уже вовсю пылал жертвенный костёр, вокруг которого с благочестивым видом собралось целое семейство иных богомолов, окрашенных под тон подземелья в тёмно-серый цвет. Грандиозные, выше человеческого роста, они стояли позади верховного богомола, чьи узкие плечи были накрыты жреческой мантией.

Отрешённо глядя на огонь и молитвенно сложив лапки перед грудью, жрец повернул к брошенной перед костром жертве свою отвратную голову и произнёс зловещие слова «авра кед авра».

Стоявшие позади него богомолы ритуально вскинули вверх передние конечности. Жрец тотчас схватил дьякона цепкими лапками и поднёс его голову ко рту, явно собираясь оторвать её перед тем, как бросить в огонь его бездыханное тело. О. Егорий замер в ужасе, заворожённый гипнотическим взглядом его огромных, выпуклых, расположенных по бокам головы, зелёных глаз.

Внезапное ускорение, сдвиг, – и вот он вновь, после минутного пребывания в эмпиреях, очутился возле Гога и Магога.

– Ну, что, определились уже… с кем из двух вам по пути? – спросил его лысый дидько.

Ещё не придя в себя, о. Егорий ошеломлённо потряс головой.

– Нет? И не мудрено. Ведь между ними, как и между нами, особой разницы-то нет.

– Как это нет? – удивился дьякон. – Разве они похожи чем-то друг на друга?

– Как два сапога пара, – мигом ответил Магог.

Дьякон тут же вспомнил, что небесный богомол, и точно, отличался от подземного лишь цветом.

– Одним миром мазаны, – добавил Гог, – при этом один без другого в отдельности ничего не стоит.

– Быть этого не может! – воскликнул дьякон. – Бог – это бог, а сатана есть сатана. Они ж, как два полюса, всегда противостоят друг другу.

– Да, – согласился с ним Магог и тут же возразил, – они хоть и противоборствующие силы, но одного поля ягоды, и отличаются друг от друга так же, как правая и левая рука. Или как правый глаз и левый. Каждый из них имеет своё Всевидящее око. Вы же видели это, – намекнул он, – когда они тут это… устроили тут светопреставление?

Дьякон кивнул головой.

– А теперь, – потёр себе лоб Магог, словно открывая и у себя третий глаз, – я открою вам один маленький секрет… или самую большую тайну, которая скрыта от людей, чтобы вы поскорее определились со своим выбором.

– Какая ещё тайна? – с недоверием покосился на него дьякон.

– Ш-ш-ш, – отчаянно предупредил его Гог, приставив ко рту палец.

Не обращая на него внимания, Магог продолжил:

– На самом деле господь сам по себе ничего не определяет в этом мире.

– А кто ж тогда определяет, сатана? – злорадно усмехнулся о. Егорий.

– Никто из них, ни бог, ни сатана, – покачал головой Магог, – сами по себе ничего не решают. Как ничего не решают ни цари, ни императоры, ни вожди, ни президенты.

– А кто ж тогда решает? – удивился дьякон.

– Некая третья сила, – загадочно произнёс Гог, вступая в разговор.

– Что же это за сила такая? – заинтересовался о. Егорий.

– Ну, вы сами понимаете, что сила эта скрытая, – пояснил Гог. – Настолько скрытая, что за две тысячи лет ещё никому не удалось приоткрыть завесу и узнать, кто же её представляет. При этом, в отличие от мифических бога и дьявола, третья сила реальна и материальна. Некоторые называют её Незримой рукой, которая, как кукловод, выдвигает на сцену то одно действующее лицо, то другое. При этом Незримая рука всегда играет двумя марионетками одновременно, она всегда воюет на два фронта, – и за бога, и за дьявола, и за правых, и за левых, и за нацистов, и за коммунистов, и за Гитлера, и за Сталина, и за Христа, и за Антихриста. Она всегда над схваткой. И если конфликт утихает, то она, для достижения своих целей, тут же стреляет в обе стороны, чтобы он возобновился.

– Какие же это цели? – поинтересовался о. Егорий.

– Построение нового мира, – пояснил Гог, – в котором «и волк уживется с ягненком, и леопард уляжется с козленком, и телец, лев, вол, – все будут вместе».

– Ну, тогда я догадываюсь, кому принадлежит эта Незримая рука, – смекнул дьякон.

– Я рад за вас, – улыбнулся ему Гог и полюбопытствовал. – Кому же?

– Фарисеям, саддукеям и книжникам, – ответил о. Егорий.

– Ага, – усмехнулся ему Магог и насмешливо продолжил, – а также масонам, иллюминатам, мудрецам и прочим членам тайного мирового правительства.

Его иронический тон не понравился о. Егорию.

– Напрасно радуетесь, – разозлился он, – вот придёт вновь наш Спаситель и разрушит эту вашу силу.

– Это вы о ком? – осклабился лысый дидько.

– О Господе нашем Иисусе Христе, – торжественно объявил дьякон.

– А вы всерьёз считаете, что Христос существовал? – с неподдельным удивлением спросил лысый и уточнил, – иначе говоря, Мессия.

– Не только считаю, но и всем сердцем верю в это.

– Верите в кого, в этого сказочного персонажа? С таким же успехом можно верить и в джинна из лампы Алладина, и в золотую рыбку, исполняющую любое желание, и даже в цветик-семицветик.

– Мне понятен ваш сарказм, – раздражённо ответил дьякон, – но как же тогда быть с доказательствами бытия божия, с теми четырьмя евангелиями, которые живописуют жизнь Иисуса?

– А никак, – решительно и безапелляционно ответил лысый, – ведь самое раннее из них – от Марка – было написано, как минимум, через тридцать лет после описываемых событий, то есть не может быть признано достоверным. Кроме того, в дополнение к тем четырём евангелиям было написано пятое жизнеописание Иисуса, так называемое «Толдот Иешу», тщательно скрываемое до сих пор, которое начисто разрушает эти доказательства и разъясняет причину всех чудес, сотворённых этим самозванцем, объявившего себя Христом или Мессией.

– Почему это самозванцем? – возразил ему дьякон. – Весь мир признал его Христом, и это доказывает двухтысячелетняя история христианства, десятки тысяч костёлов и церквей, а также миллионы православных, католиков и протестантов.

– Людям же хочется во что-то верить, – пожал плечами сивый, – но факты – вещь упрямая. Иешу ха-Ноцри объявил себя Б-гом, сыном Б-га и Христом одновременно, что является неприемлемым с точки зрения здравой логики.

Первое. Он объявил себя Б-гом. Но если бог бессмертен, как же он тогда мог умереть?

– Но он же воскрес после своей смерти! – с жаром произнёс дьякон.

– Бессмертные не умирают, – ответил, как отрезал, лысый. – Логично?

– Логично, – подтвердил сивый.

– Далее, – продолжил лысый. – То, что он считал себя сыном Б-га, ладно, это допустимо. Ведь и Александр Македонский считал себя сыном Зевса, который переспал с его матерью Олимпией. Но в таком случае Иешу не мог стать Христом или Мессией, поскольку Мессия, согласно предсказаниям пророков, должен быть человеком обычным, из плоти и крови. Логично?

– Логично, – подтвердил сивый.

– Третье, – продолжил лысый. – Для того, чтобы его признали Мессией, он должен быть прямым потомком царя Давида по отцовской линии. Именно поэтому в Новом завете изложена подробная родословная Иисуса от Авраама до царя Давида и от Давида до Иосифа, но, как известно, тот так и не стал ему отцом.

Четвёртое. Слово «Мессия» происходит от ивритского слова «мошиах», то есть помазанный на царство. Следовательно, он должен быть царем иудейским, то есть реально править страной. Именно поэтому Иешу и назвался царем иудейским, за что и был казнен римлянами, поскольку самозвано провозгласил себя царем римской провинции.

Пятое. Он должен быть иудеем.

– А разве он был не евреем? – искренне удивился о. Егорий.

– Нет, он был гоем. Он происходил из языческой Галилеи, из местечка Назарет, и соответственно был галилеянином или назарянином, но никак не иудеем. Дева Мария также нигде не называется еврейкой. Мириам родилась от родителей-галилеян Акима и Анны в Вифлееме. Таким образом, Иешу ха-Ноцри не имел ни капли еврейской крови. Более того, согласно «Тольдот Иешу» он был мамзером.

– Каким ещё мамзером? – ещё более удивился о. Егорий.

– Ну, так обычно обзывают ребёнка, рождённого в результате прелюбодеяния.

Ответ Магога привёл дьякона в полное недоумение.

– А причём тут мамзер?

– А при том, что Мириам, будучи обручённой с человеком из царского рода Давида по имени Йоханан, изменила ему с римским легионером Иосифом Пандерой. Вернее, в оправдание ей будет сказано, это сам Пандера обманом и силой овладел Мириам в субботу, да еще во время ее месячных, в результате чего и родился Иешу.

– Что за гнусные выдумки! – в ярости воскликнул дьякон, потрясённый богохульными измышлениями.

– И последнее, – не обращая внимания на его гнев невозмутимо продолжил лысый, – истинный Мессия должен уничтожить всё зло на земле, прекратить войну, восстановить мир и начать освобождение. Кроме того, он должен построить третий храм и собрать всех рассеянных по свету изгнанников на земле обетованной.

Не выполнивший хотя бы один пункт – не считается Мессией, хотя история насчитывает уже 64 человека, которые в разное время претендовали на это звание. Самые известные из них: вождь антиримского восстания Бар-кохба, основатель религиозной секты Шабтай Цви, ну и, естественно, основатель христианства Иисус.

Но Иешу не соответствует ни одному из предъявленных критериев: святой храм до сих пор не восстановлен, войны продолжаются, а изгнанники до сих пор скитаются по миру. Так что, на самом деле не было никакого Мессии. Мы только ждём его прихода, и по этому поводу давайте выпьем.

На открытой ладони Магога вновь появились три пластиковых стаканчика. В один из них Гог в третий раз накапал очередные шесть капель, два других наполнил наполовину. Дьякон тут же схватил свой стаканчик. Ему не терпелось вновь оказаться в потустороннем мире и вновь ощутить себя в ипостаси бога.

– Ну, – поднял свой стаканчик Магог и торжественно произнёс третий тост. – За самого известного в мире иллюзиониста, мага и волшебника Иешу, который сумел обаять своим чарами весь мир!

– Не буду я за это пить, – покачал головой дьякон и вздохнул.

– Вы желаете вначале отречься от него? – полюбопытствовал Магог.

Дьякон неуверенно покачал головой.

– Или хотите узнать, благодаря чему он совершал свои чудеса?

Дьякон потупил глаза и ничего не ответил.

– Ну, тогда извольте, – улыбнулся Магог и приступил к рассказу.

«Обиженный тем, что его называют мамзером и сыном скверны, Иешу ушел в Иерусалим. В то время Второй храм, построенный Киром и Иродом, ещё существовал. В святилище находился камень основания, на котором были написаны буквы, составляющие непроизносимое имя Б-га. Всякий, кто произносил их вслух, мог творить чудеса. Но, поскольку мудрецы опасались, что знание этих букв могло быть обращено во зло, то предприняли меры предосторожности. Каждого выходящего из святилища встречали собаки и лаяли на него так, что тот тут же забывал имя Б-га.

Иешу же, войдя, выучил буквы и одновременно записал их на клочке пергамента, потом разрезал себе тело на бедре и спрятал клочок в рану, не испытывая при этом боли, потому что заговорил кожу в этом месте. Когда он выходил назад, собаки залаяли на него, и он забыл буквы, но, вернувшись домой, Иешу вынул пергамент из бедра и вновь выучил буквы.

Затем он вышел перед людьми и сообщил им, что он Мессия. Те сказали ему: если ты воистину Мессия, то яви нам знамение. Он спросил их: какого вы требуете от меня знамения? К нему привели одного парализованного, который никогда не стоял на ногах, и сказали: пусть он встанет и пойдёт. Иешу произнес над ним имя непроизносимого Б-га, тот встал на ноги и пошёл.

Тогда к нему принесли труп умершего и сказали: оживи его. Иешу вновь произнес над ним имя непроизносимого Б-га, и тот ожил. Все тотчас преклонились перед ним и воскликнули: ты воистину Мессия! Мудрецы же поняли, благодаря чему тот стал чародеем, и решили ещё раз проверить его. Если ты Мессия, взойди на небо. Иешу в третий раз произнёс непроизносимые буквы и, подняв руки, как птица крылья, тотчас взлетел. Народ удивленно воскликнул: как он может летать между небом и землей!?»

– Ладно, – прервал его рассказ дьякон, – давайте выпьем.

Как только о. Егорий выпил третьи по счёту шесть капель, чёрный плащ его в тот же миг превратился в белый хитон, лицо его стало похоже на лицо Иисуса, а для полного сходства, он расправил по плечам свои длинные волосы, стянув с «хвоста» резинку.

Люди вокруг на поляне стали его узнавать, широко раскрывая глаза и перешёптываясь друг с другом. Одна женщина вдруг пронзительно закричала: «Иисус! Иисус!» и показала пальцем на него. О. Егорий аки Христос пошёл ей навстречу и тут заметил, что она смотрит не на него, а чуть в сторону, на того, кто был за его спиной. Чернобородый дьякон оглянулся и увидел ещё одного Иисуса, очень похожего на него. Только хитон у второго Христа был серым, глаза – голубыми, а волосы и борода – русыми.

«Смотрите! Он явился! Он пришёл!» – вновь истерически закричала женщина и неожиданно упала обморок. Истинный Иисус подошёл к ней и, наложив руку ей на лоб, тотчас привёл её в чувство, сказав: «Вставай, дитя моё!».

«Вы живы? – восторженно произнесла она и поднялась на ноги. – Я знала, что вы живы. Я всегда знала, что вы живы и вернётесь.»

Христос обнял её и сказал так, что все услышали его:

«Я давно уже вернулся. Более того, я никогда не умирал.»

«Но как же? Ведь вас же распяли на кресте!»

«Распяли не меня, а Варавву. Пилат после того, как фарисеи потребовали казнить меня, а Варавву освободить, принял иное решение. Поговорив со мной и убедившись, что я сын божий, он поступил по-своему. На самом деле, на кресте вместе с двумя другими преступниками римские легионеры распяли самого Варавву, обрядив его в мою одежду и изуродовав его лицо так, чтобы в нём не признали меня. Отец небесный не позволил таким образом запятнать мою честь. Ведь умереть я в любом случае не мог – бессмертные же не умирают.»

«А как же воскресенье ваше?» – искренне удивилась женщина.

«Дворец Пилата я покинул поздно ночью. Затем я утащил труп Вараввы из гробницы, чтобы Мария Магдалина, оплакивая меня, не смогла убедиться в подлоге. Но моё появление было замечено и истолковано так, будто бы я воскрес. Впрочем, я решил, что так даже будет лучше.»

Внезапно произошло нечто невообразимое, что отвлекло внимание людей и от Иисуса, и от о. Егория. Небо вдруг потемнело от внезапного затмения солнца. Солнце закрыл чёрный диск, окружённый золотым сиянием. Быстро вращаясь, огненный нимб оставлял за собой спиралевидный дымный след. При этом чёрный диск с каждой секундой расширялся, явно превращаясь в растущую на глазах чёрную дыру.

Люди, как завороженные, смотрели на вращающуюся воронку. Неожиданно из глубины её упал на землю голубой луч. Голубое свечение от него быстро распространилось по всему небу, и за пару секунд тёмное небо вновь стало голубым, а из чёрной дыры вновь засияло ослепительное солнце.

Вслед за этим в безоблачном небе появились белые облачка, которые один за другим стали оформляться в белых ангелов с белыми перистыми крыльями. Вскоре ангелов стало так много, что они закрыли собой всё небо, и на их фоне вдруг проступило узнаваемое, исполинское лицо.

В голове дьякона и в головах всех собравшихся на поляне людей тотчас отчётливо прозвучало: «Он пришёл!». Эта фраза телепатически восторженно повторялась снова и снова. С небес полилось благоухание, и всех охватила необычайная эйфория. Многие тут же повытаскивали смартфоны, чтобы запечатлеть на камеры второе пришествие Христа и сообщить об этом своим друзьям и знакомым. Но знакомые в ответ сообщали, что видят и слышат то же самое.

Более того, во всех социальных сетях появились многочисленные статусы о том, что очевидцы в разных концах Земли видели появление в небесах других пророков – Магомета, Мошиаха, Будду и Кришну. Подтверждением тому служили видео и фото.

Наблюдая за взбудораженными и восхищёнными людьми, дьякон аки Христос нечего не понимал, что творится с ними. Зажимая нос от невыносимого смрада, льющегося с небес, он наблюдал совершенно иную картину.

Небо от края и до края заполнили тёмные тучи беспорядочно кружащих, отчаянно визжащих и срущих на головы людям многочисленных чертей. Вокруг исполинского лица летали вовсе не ангелы, но бесы, сам же Мессия заметно постарел, широкая борода его из чёрной стала белой, а вместо длинных волос до плеч седую голову мудреца покрывала чёрная шляпа.

То тут, то там раздавалась канонада и вспыхивали зарева от взрывов, в клубах дыма, разрушаясь, как башни-близнецы, осыпались вниз высокие башни минаретов, готические шпили костёлов и золотые купола церквей. Со всех сторон, как воздушные шары, поднимались в небо люди. Вернее, души погибающих людей. Внизу же, вся земля шевелилась от поднимавшихся из могил оживших мертвецов.

А в это время в далёком Иерусалиме опускался с небес на землю Третий храм.

Всемирная презентация антихриста только начиналась, но на этом минута пребывания в ближайшем будущем закончилась, и о. Егорий вновь оказался рядом с Гогом и Магогом.

– Ну что, – тут же обратился к нему Магог, – вы уже решили, кому будете поклоняться и служить? Тому, – показал он пальцем вверх, – или этому, – показал он пальцем вниз. – От кого вы отречётесь?

– Я ни от кого отрекаться не буду, – уверенно ответил дьякон. – Я верю в святую троицу: и в отца, и в сына, и в святаго духа. Что бы вы мне тут не говорили, и чтобы я не видел здесь собственными глазами, я верю в Спасителя. Только он знал истину, когда называл вещи своими именами, что ваш бог – дьявол. Вот за это его и распяли, вот за это его и ненавидят, за то, что посмел. Я знаю, что он жив и никогда не умирал.

– Ну, что, проиграл? – злорадно усмехнулся сивый дидько.

Лысый дидько с сожалением скривился и потянул в себя воздух. О. Егорию вдруг показалось, что между лысым и сивым есть что-то общее, словно их что-то связывает. Приглядевшись, он заметил, что связывает их одно общее змеиное тело.

– Ну, тогда, смирись, – сказал сивый лысому.

Дьякон в ужасе увидел, как Гог схватил Магога за грудки, раскрыл пасть и в одно мгновение заглотнул в неё лысую голову. Пытаясь вырваться из пасти, лысый дидько стал дёргаться рывками и выгибать спину, а поскольку ног у него не было, а было одно на двоих змеиное туловище, то вскоре это выгибание привело к тому, что амфисбена приняла форму обруча. От сильного напряжения она засветилась всеми цветами радуги: от ярко-красного до дымно-фиолетового.

С ужасом смотрел дьякон, как лысая голова не только не выпускала сивую, но даже заглатывала её в себя всё глубже и глубже. При этом змеиное туловище засияло исключительно красным светом. Кровавое сияние ослепило дьякона, и он вновь их закрыл.

Покачнувшись, амфисбена покатилась по поляне и скатилась по крутому склону в ров. Кроме него, никто на поляне этого не видел.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.