ДУХОВНАЯ СЕМЬЯ

ДУХОВНАЯ СЕМЬЯ

Церковь Христова это не организация, а духовный организм. Вошедшие в нее стараются жить вместе, в постоянном общении любви. Это очень хорошо осознавалось древней Церковью.

«Отдельный христианин без других не принадлежит Христу, так как Ему принадлежат все вместе», — писал протоиерей Николай Афанасьев. Мы члены тела Христова, которые не могут жить и действовать друг без друга.

Одиночество начало смерти, поэтому надо всегда стремиться общаться с другими людьми. Человек, отделенный от других — не личность, а «индивид». Он не находит себя. Он должен искать себя не только в Боге, но и в ближнем. Я никогда не обрету себя, отделившись от других. Чтобы сохранить человеческий облик, нам нужно общение.

Одна прихожанка нашего храма рассказывала мне, как на воскресном богослужении она не увидела тех сестер, которые всегда молились рядом с нею. Встретив их в городе, она деликатно сказала им:

— А мне вчера вас не хватало.

Но некоторые люди не имеют потребности в общении. Они говорят совсем иное:

— Как хорошо вчера было молиться в храме! Никого не было, никто мне не мешал.

Когда ближний тебе мешает, это показывает твою духовную болезнь, твое расцерковление.

В храме мы постоянно слышим напоминания о том, чтобы братья и сестры не отрывались друг от друга, жили как духовная семья. Ведь Церковь Христова это не «я», а «мы», Тело Христово. Если же каждый захочет жить сам по себе, то это разрушит духовную жизнь. Жизнь для себя духовный тупик.

Некоторые говорят: «Я не хочу общаться ни с кем: люди любят осуждать, любопытны, будут знать, что я ем, на чем сплю, и что у меня есть в доме». Но истинно верующие люди не любопытны и стараются никого не осуждать. Они умеют сострадать и служить ближнему. У истинно верующих людей часто мало что есть и в то же время есть все, потому что каждый делится с ближним тем, что имеет. У одного есть огород и сад, у другого машина, у кого–то свободное время и умелые руки, другой врач. И каждый служит ближнему тем даром, который ему дан. Порознь бедные, вместе не бедствуют. Нужно только не отрываться от Господа и ближнего.

Общение нельзя понять вне и помимо Церкви.

Вне Церкви, в обществе мы видим не общение, а сообщение или, как говорят ныне, контактирование. Это как бильярдные шары, которые стукнулись и разлетелись в разные стороны.

Когда в Церкви говорят: «мы общаемся», это значит, что «мы любим друг друга, мы прозрачны друг для друга». В Церкви общаются на расстоянии двух свобод моей свободы и свободы другого человека, ничего не навязывая друг другу. В Церкви человек с человеком, а не над человеком.

В мире же сем человек стремится быть над человеком, властвовать, командовать, подчинять себе. Начальник в своем подчиненном видит не человека, а функцию: это секретарь, это бухгалтер, это уборщица. А что у этого человека в душе, какие у него есть трудности нравственные или материальные начальника не интересует.

Только Церковь может явить этому расчеловечивающемуся миру человечность, истинное общение.

Наша жизнь есть общая жизнь.

Все всегда вместе, потому все вместе через Христа Божьи.

Живя вместе, мы обмениваемся душами. Так совершается и открытие наших даров, которыми мы служим друг другу. Наша жизнь во Христе это принятие и отдача.

В Духе Святом мы принимаем любовь Божью и через наших ближних возвращаем ее Господу. Мы опытно постигаем Бога не только для себя, но и для служения другим.

В духовной семье мы все учимся служить друг другу, от малого до большого. Дети из таких семей, даже самые маленькие, всегда спросят: «Мама, чем тебе помочь?» Это прекрасно. Никогда не надо отвергать этой помощи. Пусть малыш почистит картофель так, что маме придется его еще раз незаметно перечистить — надо порадоваться и поблагодарить его за усердие.

Чувство служения в любви к ближнему, воспитанное в человеке с детства, поможет ему устоять перед соблазном властвования, командования. Любой высокий пост, который он может занять в жизни, не явится для него поводом возвышения над людьми, а наоборот, будет им воспринят как возможность лучше послужить ближним.

Замечательный пример взаимного служения я обрел в лице митрополита Рижского и Латвийского Леонида, когда он однажды во время братской трапезы, увидев, что на столе не оказалось нужных тарелок, не попросил меня, намного его моложе, принести их, а пошел сам к буфету, встал на колени и стал выбирать их. Когда я услышал звон посуды и спохватился ему помочь, он не согласился на мою помощь, кротко сказав: «Я тоже должен послужить».

Это как омовение ног перед Тайной Вечерей.

В Бельгийском монастыре в Шеветони, где мне пришлось побывать, первым после братской трапезы идет мыть посуду настоятель, а епископ, который иногда приезжает к ним служить, после Евхаристии и трапезы, когда монахи уходят на свои послушания, моет полы.

Всякая власть, всякая ответственность должны выражать собою наибольшую любовь. Чем выше власть, тем больше должно быть любви, а не наоборот.

Ныне покойного короля Бельгии Бодуэна кто–то назвал королем–пастырем, потому что он, как христианин, свое высокое положение воспринимал как служение людям, и на первое место всегда ставил живого человека, а не политику. Люди, лично знавшие его, рассказывали мне, как однажды он после осмотра какого–то заповедника, прощаясь с гидом, спросил: «Как вы живете?». «Спасибо, хорошо, только вот жена больна, у нее рак».«Передайте Вашей супруге, что я буду молиться о ней». Гид радостный возвращается домой и говорит жене: «У меня для тебя есть сюрприз».«У меня тоже, — отвечает она, показывая на красивые цветы в корзине с надписью: «От короля Бодуэна». У него было золотое правило: никогда не откладывать доброе дело.