Глава 10. Крестный путь

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 10. Крестный путь

Есть в синоптических Евангелиях место, которое можно назвать стержневым и кульминационным — это последнее посещение Иисусом святого города и так называемая «тайная вечеря». Именно в иерусалимский период окончательно сложилось то, что христиане называют «Новым заветом». Во время пасхальной трапезы Иисус окончательно утвердил «Новый завет».

Важную роль в этих событиях играет время, точная фиксация момента, когда происходил тот или иной эпизод. Для читателя, не знакомого с еврейскими законами, они выглядят довольно правдоподобно.

По Евангелиям, основная драма начинает разворачиваться после прибытия Иисуса в Иерусалим. Вдохновленный торжественной встречей, Иисус отправляется в Храм. Итак, Евангелие от Матфея, глава 21:

8. Множество же народа постилали свои одежды по дороге, а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге;

9. Народ же, предшествовавший и сопровождавший восклицал: осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!

10. И когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорили: кто Сей?

11. Народ же говорил: Сей есть Иисус, Пророк из Назарета Галилейского.

По Марку, все выглядело несколько иначе, никто не спрашивал, «кто Сей?», все знали что это Спаситель, что с его приходом начинается эра Мессии и, встречая его, кричали: «осанна! Благословен грядущий во имя Господа! Благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! Осанна в вышних!» (Марк, 11:9)

По Луке, вырисовывается совсем другая картина. Народ не собирался, торжественной встречи не было, а славословили прибывшего только ученики: «А когда Он приблизился к спуску с горы Елеонской, все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоря: благословен Царь грядущий во имя Господне! Мир на небесах и слава в вышних!» Народ же молча наблюдал за этим, а «некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! Запрети ученикам Твоим». На что Иисус им ответил: «сказываю вам, что, если они умолкнут, то камни возопиют» (Лука, 19:37–40). Камни так и не возопили, а вот народ молчал.

Насколько правдоподобна такая встреча Иисуса, как она описана у Матфея и Марка? Иерусалим всегда был городом ортодоксальным[68]. В описываемые же времена, это его качество проявлялось наиболее сильно. Иерусалим был средоточием еврейской религиозной жизни. Здесь стоял Храм, куда три раза в год собирался практически весь Израиль, здесь заседал Синедрион, дававший толкование всем положениям Торы, законы которой регулировали повседневную жизнь еврейского общества в стране. Сказанное в Иерусалиме мгновенно разносилось по всей Иудее и становилось достоянием народа и, наоборот, все что делалось и говорилось в стране, тут же становилось известным в Иерусалиме. Стало быть, деятельность новоявленного пророка наверняка была хорошо известна в Иерусалиме во всех подробностях. Его могли не знать в лицо, но были прекрасно осведомлены о каждом его шаге, в том числе и о том, что он принципиально не соблюдал субботу. Можно подумать, что эта деталь малозначительна, но это далеко не так. Еврейский религиозный закон говорит однозначно: если человек сознательно нарушает субботу, и это становится известным хотя бы десяти евреям, такой человек становится неевреем. Не просто неевреем — среди евреев всегда жило много «пришельцев», и Тора заповедала любить и не притеснять их — такой человек считается грешником и отступником. Ему запрещается посещать синагогу и, тем более, Храм. С ним никто не разделит трапезу, не впустит в свой дом, не вступит в беседу. Его прикосновение оскверняет, человек, имевший с ним контакт, перестает быть ритуально чистым со всеми вытекающими из этого последствиями. Верующий еврей скорее умрет, чем позволит отверженному вылечить себя. Судьба такого человека в еврейском обществе была плачевна, его сторонились, как прокаженного.

А теперь посудите сами: весь Иерусалим знал, что Иисус не соблюдает субботу, что он вкушает пищу, не соблюдая еврейских законов чистоты, что он порой превратно толкует законы Торы и, главное, богохульствует, объявляя себя сыном самого Господа. Нет, не такая встреча ожидала бы «Христа», если бы он на самом деле вздумал торжественно въехать в святой город Иерусалим! Возмущенная толпа забросала бы его камнями. Что-то тут не так. Видимо, евангелисты умышленно исказили образ Иисуса, ставя в основу его разногласий с правящей верхушкой нарушение святости субботы. Водораздел проходил совсем по другой линии!

Последуем же дальше, за «правдивыми» описаниями евангелистов. Едва успев торжественно въехать в Иерусалим, Иисус тут же отправился в Храм и начал наводить там порядок. Матфей говорит:

Глава 21

12. И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей,

13. И говорил им: написано «дом Мой домом молитвы наречется»; а вы сделали его вертепом разбойников.

Лука более краток, он говорит об этом так:

Глава 19

44. И вошед в храм, начал выгонять продающих в нем и покупающих.

45. Говоря им: написано: «дом Мой есть дом молитвы»; а вы сделали его вертепом разбойников.

Марк добавил еще один штрих:

Глава 11

16. И не позволял, чтобы кто пронес чрез храм какую-либо вещь.

17. И учил их, говоря: не написано ли: «дом Мой домом молитвы наречется для всех народов»? а вы сделали его вертепом разбойников.

18. Услышав это книжники и первосвященники и искали, как бы погубить Его, ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его.

Евангелист Иоанн, добавляет свои подробности этого события:

Глава 2

13. Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим.

14. И нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег.

15. И сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул;

16. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда, и дома Отца Моего не делайте домом торговли.

Вот образец абсолютного незнания храмового ритуала. Храм жил своей, установленной законами Торы и освященной тысячелетней традицией, жизнью. Эти законы тщательно соблюдались. Многочисленные паломники, заполнявшие Храм с утра и до позднего вечера, направлялись бдительной храмовой стражей по установленному пути. Стража встречала каждого у ворот и давала незнакомому с правилами точные указания, куда и как ему пройти, чтобы не нарушить святость места: с жертвой из животных — по одному пути, к жертвеннику, с денежным приношением — к сокровищнице. Запрещалось входить на территорию Храма с кошельком и с обычными «повседневными» деньгами. Деньги оставлялись дома, на территорию Храма приносили только пожертвования и приводили животных, предназначенных для жертвоприношения. Поэтому вся предварительная деятельность была вынесена за пределы Храма. Жертвенных животных продавали и покупали на Овечьем рынке, около Овечьих ворот, на северо-запад от башни Антония. Там толпилась масса народа: торговались, покупали, пользуясь советами левитов, животных для жертвоприношения. Тут же, в Овечьем бассейне (по Евангелиям «Вифезда») левиты тщательно мыли жертвенных животных. Шум, гам, крики торговцев, блеяние и мычание животных — словом, Восточный базар.

На Храмовой горе (но не на территории Храма!), на специальном, издревле выбранном месте, по преданию, у высокого кипариса стояли клетки с голубями, предназначенными для жертвоприношения. Голуби пользовались особым спросом, так как были доступны самым бедным людям, желающим принести жертву Господу: «Если же он не в состоянии принести овцы, то в повинность за грех свой пусть принесет Господу двух горлиц или двух молодых голубей, одного в жертву за грех, а другого во всесожжение» (Левит, 5:7). Во исполнение другой заповеди: «Вот закон о жертве мирной, которую приносят Господу: если кто в благодарность принесет ее, то при жертве благодарности он должен принести хлебы, смешанные с елеем, и пресные лепешки, помазанные елеем, и пшеничную муку, напитанную елеем…» (Левит, 7:11–12), здесь же продавался елей[69], прошедший проверку на ритуальную чистоту.

На территории же Храма царила торжественная тишина, нарушаемая только ритуальными возгласами священников и молитвами паломников. Любой нарушитель был бы тотчас же схвачен храмовой стражей и примерно наказан. Немыслимо, чтобы кто-то мог бичом наводить на территории Храма свои порядки и выгонять кого бы то ни было. Утверждать, что на территории Храма могли находиться менялы и торговцы, а тем более волы и овцы — это значит не знать законов абсолютно!

Менялы, по всей вероятности, относились к храмовой службе, так как трудно предположить, что первосвященник предоставил бы любому, такую прибыльную деятельность, как обмен денег. Мы уже говорили, что единственной узаконенной монетой на территории Храма являлся шекель. Менялы были обязаны занять свои места на Храмовой горе (не в Храме!) на отведенной для этого территории за три недели до наступления основных праздников: Песах, Шавуот и Суккот[70] (М Шкалим 13). Еще со времен сооружения Второго Храма специально для этой цели была выделена территория, и ни у кого из верующих это традиционное положение никакого протеста не вызывало.

Вышеописанный эпизод перекликается со случаем исцеления слепого. Иоанн пишет:

Глава 5

После сего был праздник Иудейский, и пришел Иисус в Иерусалим.

2. Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов:

3. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды;

4. Ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью.

5. Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет.

Увидел этого человека Иисус и спрашивает: «хочешь ли быть здоров?». Больной, впервые увидевший его, тут же признал в нем самого Всевышнего и «отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня». Иисус, разумеется, тут же вылечил больного, сказав свою знаменитую фразу: «встань, возьми постель твою и ходи». Это было в субботу, что, опять-таки вполне естественно, возмутило фарисеев.

Но не в этом суть. По поводу чудес спорить не будем. В чудо надо просто верить или быть его непосредственным участником, или услышать о нем от заслуживающего доверия свидетеля. Является ли таковым свидетелем евангелист Иоанн? Нет, не является, и вот почему. Ни одна из подробностей события, которая поддается проверке, не подтверждается.

Действительно, были такие ворота в Иерусалиме, был и такой бассейн, но вот дальше — полная нелепица. Как уже говорилось, у Овечьих ворот был рынок по продаже жертвенных животных: он так и назывался «Овечий рынок». Народ здесь действительно толпился, но он ждал не исцеления в водах бассейна, а очереди к левитам, которые отмывали от грязи будущие жертвы, ибо грязное животное нельзя было вести в Храм. Люди в бассейн никогда не погружались, ибо для людей он был нечист! Действительно, в Иерусалимском Храме совершалось множество жертвоприношений. Ежедневно в этом бассейне отмывали от грязи сотни животных. Можно себе представить какая была в нем вода! Этот бассейн никогда не был купальней. Что же касается легенды о «возмущении вод Ангелом Господним», то это было совсем в другом месте, в юго-западной части города, и связана эта легенда с источником Гихон.

Иудейский царь Хизкияху (Езекия), опасаясь вторжения ассирийцев, предпринял ряд шагов по подготовке города к длительной осаде. В числе прочих мер он решил отвести воды источника по подземному туннелю в город. Туннель пробивали с двух сторон. Обе группы рабочих встретились в точке, которую можно определить и в наши дни. Общая длина туннеля 533 метра, и заканчивается он бассейном Шиллоах (знаменитая Силоамская купель). Об этом знаменательном событии упоминается в Библии. Во Второй книге царств написано: «…Он сделал пруд и водовод и провел воду в город». Вода в тоннеле как бы пульсировала — то прибывала, то убывала. В нужное горожанам время она поднималась, как бы облегчая нуждающимся доступ к воде. Люди говорили, что это Ангел Господень поднимает воду.

Эти два бассейна расположены в разных концах города и предназначались для разных целей, но ни один из них не служил купальней! Не хотел бы я быть на месте «болящего», который вздумал погрузиться в тот бассейн, из которого почти весь город брал воду для питья…

Вернемся однако к основным событиям, которые произошли в праздник Пасхи в Иерусалиме. В один из предпасхальных дней, как говорит Матфей, Иисус объявил своим ученикам:

Глава 26

2. Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие.

Заметьте, все началось за два дня до празднования Пасхи. Именно «Тогда собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника, по имени Каиафы, и положили в совете взять Иисуса хитростью и убить…» (Там же, 3–4). Но была одна деталь — Пасха. Весьма опасно было что-либо предпринимать в это время, так как в праздник подобная деятельность была категорически запрещена законом. Однако евангелист выдвигает другую причину опасений первосвященников, книжников и старейшин, а именно — популярность Иисуса.

5. Но говорили: только не в праздник, чтобы не сделалось возмущение в народе.

По Марку же, было так (гл. 14.):

Чрез два дня надлежало быть празднику Пасхи и опресноков; и искали первосвященники и книжники, как бы взять Его хитростью и убить.

К слову, нет у евреев отдельного праздника опресноков! Есть праздник Песах, во время которого вместо хлеба едят мацу — опресноки… Откуда же появилось название «опресноки»? Скорее всего, из трудов Иосифа Флавия, который в «Иудейской войне» пишет между прочим: «Так как предстоял тогда праздник опресноков (который именуется у иудеев Пасхой), когда совершается много жертвоприношений, то со всей страны стекалась в Иерусалим несметная масса народа» (Иудейская война, 2, 1:3). Для историка была важнее другая тема — смерть Ирода и траурный пир, который дал народу сын Ирода — Архелай, поэтому он упоминает о празднике вскользь, употребив знакомое римлянам название — праздник опресноков. Видимо, этот внешний признак праздника — добровольный переход всего народа, наперекор обычной логике, с вкусного хлеба на пресные лепешки (мацу) так поразил римлян, что за праздником закрепилось такое название. Еврей не употребил бы такого названия Пасхи, и это лишний раз подтверждает мысль, что Евангелия были написаны не евреями.

Вернемся однако к основной теме:

2. Но говорили: только не в праздник, чтобы не произошло возмущение в народе (Марк, гл. 14).

В самом деле, как избежать возмущения народа святотатственными поступками, если таковые прямо запрещены Торой, как письменной, так и устной? Оставалась только «хитрость».

По утверждению синоптиков, Иисус в это время находился в Вифании в доме Симона прокаженного. Иоанн же утверждает, что именно в это время Иисус, окруженный пришедшим к нему из Иерусалима народом, находился в доме воскрешенного им Лазаря. Именно оттуда, из последнего пристанища Иисуса отправился на свое подлое дело Иуда Искариот:

14. Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам

15. И сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребренников;

16. И с того времени он искал удобного случая предать Его (Матфей, гл. 26).

На все эти действия и у первосвященников, и у предателя оставалось всего два дня… Но дни эти пролетели, а удобный случай так и не подвернулся.

Есть еще один момент, на который стоит обратить внимание. Говоря о том, что все ученики «соблазнятся» в ночь перед распятием, Иисус говорит Петру:

34. Иисус сказал ему: истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня.

Так, по Евангелию, все и произошло. Дважды уличили Петра в том, что он из учеников Иисуса, и дважды он отрекался от этого. И вот, когда его уличили в третий раз:

74. Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека. И вдруг запел петух.

75. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. И вышед вон, плакал горько.

Испокон века не было в Иерусалиме петухов! Это была запрещенная для Иерусалима птица. Только в наши дни в армянском патриаршем подворье, видимо, в подтверждение евангельского «свидетельства» завели петуха, который своим одиноким кукареканьем только указывает на нелепость евангельского слова…

Вообще, осуждение и распятие Иисуса, как оно описанно «в одежду свою и купи меч». Получив это конкретное задание — просто-напросто не могли произойти. Вернемся к началу главы: «тогда собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника, по имени Каиафы, и положили в совете взять Иисуса хитростью и убить».

Разберемся прежде всего, о чем идет речь? Христианские богословы говорят, что речь идет об искупительной жертве Сына Человеческого — Бога, воплощенного в человеческое тело. Так и написано в Евангелии заглавными буквами — Сын Человеческий, хотя на иврите «бэн адам» означает не Сын Человеческий, а просто «человек» (Бог принес самого себя себе в жертву?..).

Во имя чего же было совершено величайшее человеческое жертвоприношение, не совершавшееся уже более двух тысяч лет? Христианские богословы утверждают, что во имя искупления первородного греха… Адам и Ева нарушили заповедь Всевышнего. Наказаны были не только они, наказано и все их потомство. Это наказание выразилось в том, что за свое ослушание Адам и Ева изгнаны Богом из рая и обречены: Адам — на труд «в поте лица», а Ева — на рождение детей «в болезнях»; была проклята земля и все живущие на ней; болезнь и смерть стали всеобщим уделом. Но первородный грех не может быть искуплен жертвой. Искупительная жертва не состоялась. Как и прежде, женщины рождают в муках, а мужчины вынуждены трудиться. Но это так, к слову. Вернемся к Евангелиям…

Итак, во двор первосвященника Каиафы собрались первосвященники, книжники и старейшины, словом, совет знатнейших людей города и государства. Это было, по всей вероятности, чрезвычайное собрание. Сам факт его созыва за два дня до праздника Пасхи и в таком расширенном составе говорит сам за себя. Для решения каких экстраординарных вопросов собрали расширенный состав Синедриона? Ответ содержится в стихе 4 — на повестке дня стоял только один вопрос — как избавиться от Иисуса. Постановили: взять Иисуса хитростью и убить. Евангелие указывает, что собрание проходило на дворе первосвященника Каиафы. Но… Ничего подобного не было за всю историю Израиля. Судите сами… Синедрион со времен Моисея и до конца своего существования (а он функционировал еще примерно четыреста лет после разрушения Храма и Иерусалима) никогда не собирался в таком составе. Даже при обсуждении особо важных для государства вопросов, его состав всегда оставался неизменным. Отдельных старейшин и книжников приглашали на заседания лишь по необходимости в особых случаях.

И вот этот представительнейший орган собрался за два дня до праздника на внеочередное заседание только для того, чтобы решить один «архиважный» вопрос — как «хитростью» арестовать одного смутьяна? Более того, кроме состава Синедриона, для этого потребовалось еще собрать всех книжников и старейшин народа? Да еще во дворе первосвященника? Полнейший абсурд.

Любое заседание Синедриона тщательно записывалось и оставляло определенный след. Решения органа государственного управления являются основным содержанием Талмуда, следов же этого «чрезвычайного собрания» в Талмуде нет.

Давайте восстановим хронологию событий этих дней.

Итак:

1. День, в который произошла «Тайная вечеря»

По Матфею, это «первый день опресночный». В этот день ученики спросили Иисуса, где он желает провести пасхальный сэдер? Иисус ответил вполне определенно: «Пойдите в город к такому-то и скажите ему: „Учитель говорит: время Мое близко, у тебя совершу пасху с учениками моими“» (Матфей, 26:17–18).

Лука высказывается более конкретно: «Настал же день опресноков, в который надлежало закалать пасхального агнца. И послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху» (Лука, 22:7). Петр и Иоанн отправились в город и проделали все необходимое для проведения пасхального сэдера. Работа им предстояла немалая: во-первых, надо было приобрести пасхального агнца — ягненка без порока. Во-вторых, нужно было привести в состояние ритуальной чистоты и себя, и приобретенного агнца. Что касается агнца, то, как вы помните, его очищение производилось левитами прямо на Овечьем рынке, что же до личного очищения — нужно было еще успеть посетить «микву» (ритуальный бассейн) и погрузиться в ее воды. Затем отправиться в Храм и там принести этого агнца в жертву Господу, и только после этого с частью пасхальной жертвы (которую следовало съесть в эту же ночь до первых лучей восходящего солнца) они должны были отправиться по указанному адресу и накрыть стол, соблюдая все положенные для такого случая правила. Правда, комната была уже заранее подготовлена. Петр и Иоанн «пошли, и нашли, как сказал им и приготовили пасху». А когда «настал час, Он возлег, и двенадцать Апостолов с Ним» (Там же, 13–14).

С заходом солнца и с появлением на небе трех звезд наступил пасхальный вечер, который Иисус как истинный иудей отмечал вместе со своими учениками в соответствии со всеми правилами. Это и подтверждается Лукой в стихе 15, главы 22, где он говорит, что после того, как возлегли они, Иисус обратился к ученикам с такими словами: «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде моего страдания».

2. Переход Иисуса с учениками в Гефсиманию

Дальнейшие события, по Матфею, происходили следующим образом: встав из-за стола, и «воспевши», все вместе «пошли на гору Елеонскую». Здесь, по дороге в Гефсиманию Иисус предупреждает всех учеников и особенно Петра, что все «соблазнятся о нем в эту ночь». «Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: Посидите тут, пока Я пойду помолюсь там» (Матфей, 26:36).

Марк уточняет в главе 14, что пришли они в эту ночь в «селение, называемое Гефсимания; и Он сказал ученикам своим: посидите здесь, пока Я помолюсь».

3. Арест Иисуса

Помолясь, Иисус возвращается к своим ученикам и застает их спящими. Дважды он будит их, но каждый раз они засыпают вновь. Заснули и в третий раз… Третье пробуждение было уже драматичным. Учитель будит своих учеников словами: «Встаньте, пойдем: вот приблизился предающий Меня» (Матфей, 26:46). Действительно, «И когда еще говорил Он, вот, Иуда, один из двенадцати, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных» (Там же, 47), пришли, схватили Иисуса, и отвели его к первосвященнику. «Петр же следовал за Ним издали, до двора первосвященникова» (Там же, 58). Шла еще первая пасхальная ночь…

4. Суд

В эту же ночь «первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать его смерти». И Синедрион, и книжники, и старейшины развернули активную деятельность, но «хотя много лжесвидетелей приходило, не нашли». Но, видимо, уже под самое утро, «пришли два лжесвидетеля». (Матфей, 26:59). После того, как сам Иисус признал себя Мессией (Христом) и сыном Божьим и произнес пророчество, был вынесен вердикт: «повинен смерти».

5. Предание Иисуса Понтию Пилату

«Когда же настало утро», говорит евангелист Матфей, «все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать его смерти» (Матфей, 27:1), шел все еще первый пасхальный день. В результате этого совещания, Иисуса связали и отвели к Пилату. Увидев все это, раскаявшийся Иуда отправился в Храм и бросил «сребренники» первосвященникам и старейшинам, после чего «пошел и удавился».

Евангелист Марк подчеркивает, что это произошло «Немедленно поутру». Все «первосвященники со старейшинами и книжниками и весь Синедрион составили совещание и, связавши Иисуса, отвели и предали Пилату» (Марк, 15:1).

В это же утро, Понтий Пилат под давлением возбужденного первосвященниками народа, приговаривает Иисуса к распятию. После этого Иисус переводится в преторий.

6. Распятие Иисуса

В этот же день приговоренного к смерти повели на Голгофу, где он при большом стечении народа и был пригвожден к кресту. И собравшиеся, и распятые с Иисусом разбойники издевались над ним и «злословили Его». После недолгих крестных мук Иисус испустил дух…

Вечером Иосиф из Аримофеи, ученик Иисуса с разрешения Понтия Пилата, взяв тело покойного, и обвив его «чистою плащаницею», помещает его «в новом своем гробе, который высек он в скале; и, привалив большой камень к двери гроба», удаляется (Матфей, 27:60).

Евангелист Марк и здесь более подробно излагает события: «В шестом же часу настала тьма по всей земле, и продолжалась до часу девятого». Именно в девятом часу «возопил Иисус громким голосом» и «испустил дух», «И завеса в храме разодралась на-двое, сверху до низу» (Марк, 15:33–37). Ввиду того, что смена чисел календаря по еврейской традиции происходит после появления на небе трех первых звезд, т. е. в седьмом часу для этого времени года, по Марку, Иисус умер лишь на следующий день. Марк прямо ссылается на это обстоятельство: «И как уже настал вечер, потому что была Пятница, то есть, день перед субботою, пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату и просил Тела Иисусова» (Марк, 15:42–43).

7. Учреждение стражи у временной могилы Иисуса

Обеспокоенные фарисеи и первосвященники, вспомнив, что Иисус обещал на третий день воскреснуть, просят Понтия Пилата поставить у могилы стражу: «На другой день, который следует за пятницею, собрались первосвященники и фарисеи к Пилату и говорили: господин! мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: „после трех дней воскресну“; итак прикажи охранять гроб до третьего дня, чтоб ученики Его, пришедши ночью, не украли Его и не сказали народу: „воскрес из мертвых“; и будет последний обман хуже первого» (Матфей, 27:62–63).

Итак, можно считать установленным, что суд над Иисусом, его распятие и смерть имели место в пятницу, а так называемая «Тайная вечеря» — в четверг, с наступлением праздника Песах.

8. Воскресение Иисуса

В Евангелии от Матфея говорится, что Мария Магдалина и «другая Мария», скорее всего мать Иисуса, пришли к гробу «по прошествии Субботы, на рассвете первого дня недели» (Матфей, 16:1). Поныне этот день в еврейском календаре так и называется — «йом ришон» — день первый. У христиан его принято называть «воскресенье», в честь воскресения Иисуса.

Теперь, зная хронологию событий, можно детально рассмотреть все перипетии трагических событий, так красочно описанных евангелистами…

1. День «Тайной вечери»

17. В первый же день опресночный приступили ученики к Иисусу и сказали Ему: где велишь нам приготовить Тебе пасху? (Матфей, 26:17)

Получив подробные указания, ученики отправились в Иерусалим и «…сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху»

20. Когда же настал вечер, он возлег с двенадцатью учениками;

21. И когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня.

22. Они весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи?

23. Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня;

25. При сем Иуда, предающий Его, сказал: не я ли Равви? Иисус говорит ему: ты сказал.

26. И когда они ели, Иисус взял хлеб и благословив преломил и раздавая ученикам, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое.

27. И взял чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все;

28. Ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Там же).

О чем идет речь в этой части Евангелия? По крайней мере, о трех вещах: о праздничном пасхальном ужине Иисуса с учениками в доме знакомого им жителя Иерусалима, об изобличении неверного Иуды Искариота и о новом завете. Рассмотрим несколько аспектов одной из этих линий, обозначенных в данном сюжете как пасхальный ужин.

Уже сам факт его свершения говорит нам о многом:

1. Это был дом верующего иудея, так как закон запрещает совершение пасхального ужина в домах язычников;

2. Все ученики Иисуса и сам Иисус — истинные иудеи, так как закон запрещает присутствие за праздничным столом неевреев;

3. Ужин в связи с этим должен был проводиться по правилам, которые остаются неизменными вот уже более трех тысяч лет, и по этой же причине получивший свое название «пасхальный седер» (седер — порядок).

И тут автор обнаруживает полную неосведомленность о самом порядке его проведения. Так, как он описан Матфеем, ужин проходить не мог ни прежде, ни в настоящее время.

Существует устоявшийся ритуал подготовки к празднованию Пасхи и порядок самого праздничного ужина. В соответствии с ритуалом, хлеб в эти дни категорически запрещен к употреблению. Не мог Иисус, возлежа за пасхальным столом, преломлять хлеб. Есть русская поговорка «искать днем с огнем», которая определяет бессмысленность поисков. Истоки этой поговорки кроются в приготовлении к Пасхе: накануне праздника вся семья верующего еврея проводит тщательную уборку, обращая основное внимание на то, чтобы в доме не осталось ни крошки квасного. После уборки хозяин дома зажигает свечу (в дневное время!) и со всеми членами семьи осматривает все укромные места, где могли сохраниться остатки квасного. Как правило, после такой уборки ничего обнаружить не удается… Все приготовленное из муки и крупы, не съеденное до Пасхи, сжигается на костре. Все продукты длительного хранения, запрещенные к употреблению в Песах, собираются и продаются на время праздника нееврею. Вместо хлеба на Песах едят мацу, или, по-русски — опресноки. Евангелист называет этот день «первый день опресночный», видимо, не понимая до конца его значения.

Тремя непременными элементами застолья являются: пасхальный агнец, маца и марор (любая зелень с горькими листьями). Центральным символом праздника является пасхальный агнец, а не «опресноки», как об этом говорят евангелисты. Каждый, кто не вспомнил об этом, не исполнил своего долга. Сказано в завещанном самим Господом:

Исход, глава 12

25. Когда войдете в землю, которую Господь даст вам, как Он говорил, соблюдайте сие служение.

26. И когда скажут вам дети ваши: «что это за служение?»

27. Скажите: «это пасхальная жертва Господу, который прошел мимо домов сынов Израилевых в Египте, когда поражал Египтян, и домы наши избавил». И преклонился народ и поклонился.

И далее:

42. Это — ночь бдения Господу за изведение их из земли Египетской; эта самая ночь — бдение Господу у всех сынов Израилевых в роды их.

Глава 13

10. Исполняй же устав сей в назначенное время, из года в год.

Эта заповедь — закон для верующего в Единого, и нет такой силы, которая отменила бы этот закон, так как в Библии мы не найдем даже намека на то, что Бог изменил свои указания. Судя по тексту Евангелия, ужин уже был в полном разгаре, когда Иисус сначала преломил пресловутый «хлеб» и благословил его, а уж затем произнес благодарение над чашей вина. Такого в Иерусалиме за пасхальным столом просто не могло быть… Если в субботу, действительно, сначала произносят благословение хлеба, то за пасхальным столом — первым благословляется вино. Отсюда можно сделать два предположения: либо евангелист не знал порядка проведения пасхального ужина, либо «Тайная вечеря» пасхальным седером не являлась. Но и это еще не все. Если бы в Израиле кто-то вздумал сказать, подавая чашу с пасхальным вином: «Пейте из нее все, это моя кровь…», или, как утверждает Иоанн, заявил бы, что: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную» (Иоанн, 6:54), его немедленно выволокли бы на улицу и, невзирая на сан и звание, забросали бы камнями. Закон запрещает употреблять в пищу кровь всех животных (Бытие, 9:4–5; Левит, 3:17; 17:10), что уж говорить о крови человека?! «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию» (Бытие, 9:6).

В одном из обрядов культа Исиды есть такой ритуал: жрец, благословляя чашу с вином, произносил следующие слова: «Ты есть чаша вина, но не вина, а лона Осирисова». Но это из другого культа…

Есть еще одна пикантная особенность пасхального седера, которую тщательно умалчивают апологеты христианства. А именно: во время пасхального ужина в каждом доме у пасхального стола стоит пустой стул (а в древние времена — место для возлежания), перед которым ставится чаша вина. После трапезы открывают дверь в дом: евреи ожидают пророка Илию, который может прийти и возвестить приход Мессии (по-гречески — Христа). По этому поводу все участники ужина произносят специальную молитву. Обращаясь к Господу, все присутствующие произносят:

«Да пришлет нам (Всевышний) пророка Элиягу (Илию), блаженной памяти, который сообщит нам добрые вести о спасении и утешении. Милосердный, да сподобимся мы дней Мессианских и будущей вечной жизни. Он башня спасения Царя Своего и оказывает милость помазаннику Своему, Давиду, и потомству его вовеки. Тот, Кто водворяет мир в высотах Своих, да водворит мир среди нас и всех израильтян, и провозгласите Аминь!»

«Благая весть» на греческом языке — «Евангелие», а слово, обозначающее понятие «спаситель» — Христос! Таким образом, за пасхальным столом, где возлежал Иисус со своими учениками должно было быть заранее освобождено место для возлежания и чаша, приготовленные специально в ожидании прихода пророка Элиягу, который принесет «Евангелие» о явлении «Христа», т. е. спасителя. Все присутствовавшие за столом, в том числе и Иисус, должны были произнести и эту молитву! Однако мы знаем, что Иисус к этому времени сам объявил себя Мессией, более того, он объявил себя Богом! Вспомните его слова, сказанные всенародно, перед «тысячами» слушателей: «Сказываю вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими» (Лука, 12:8); перед учениками своими он высказал эту же мысль еще конкретнее: «Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным», и еще «Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Матфей, 10:32–33, 11:27). Нет, по всем признакам, это был не пасхальный ужин, а под видом его тайное собрание («Тайная вечеря»), на котором решались особые вопросы. Но об этом позже…

2. Переход Иисуса с учениками в Гефсиманию

Согласно евангельской версии, первый вечер Пасхи продолжается. Как и все правоверные иудеи, Иисус со своими учениками возлежит за пасхальным столом, и, в соответствии с традициями, отмечает праздник освобождения евреев от египетского рабства. Но вдруг он объявляет «новый завет» и делится своими предчувствиями и подозрениями. Содержания «Нового завета» он почему-то не раскрывает. Окончив застолье, Иисус выходит из дома и отправляется, несмотря на ночь, за пределы города в Гефсиманию.

Довольно странные, с точки зрения иудаизма поступки. Евреям категорически запрещается в праздник и субботу выходить за пределы городской черты. Правда, Иисус и его ученики уже не раз нарушали правила субботы, и сейчас только повторили то, что уже делали не раз. Да, это так, но все это происходило не в Иерусалиме! А теперь представьте такую картину: все празднуют Пасху, у закрытых на ночь городских ворот усиленная стража. Представили? И вот человек, который уверен, что его собираются арестовать (иначе в чем тогда смысл «тайности» пасхальной «вечери»?), выходит со своими двенадцатью учениками из дома, идет «воспевши» по пустынным улицам города, подходит к караулу римских солдат и просит их открыть ворота, так как он желает отправиться в Гефсиманию и там помолиться. Я думаю, что после этого поступка предательство Иуды уже не понадобилось, вся компания была бы немедленно арестована и отправлена в тюрьму.

Однако Иисус беспрепятственно попадает в Гефсиманию и просит своих учеников пободрствовать, пока он будет молиться. Естественно, ученики заснули. Трижды их будит учитель, но все повторяется снова. И только под утро произошло то, что с трепетом ожидал Иисус.

3. Арест Иисуса

Вот как это описано:

45. Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы все еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников;

46. Встаньте, пойдем: вот, приблизился предающий Меня.

47. И когда еще говорил Он, вот, Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных.

48. Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите его.

49. И тотчас подошед к Иисусу, сказал: радуйся Равви! И поцеловал его (Матфей, 26).

Знаменитый «иудин поцелуй»! Скольких поэтов, писателей и политиков вдохновил он на пламенные выступления! Хотя поступок сам по себе бессмысленный… Тысячи людей знали Иисуса в лицо, он проповедовал в Храме, творил чудеса, дискутировал публично с книжниками и фарисеями. Для тридцатитысячного города, каким был Иерусалим в то время, это слишком — каждый житель города должен был знать его в лицо! Сам Иисус удивлен:

55. В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня.

Однако здесь важно другое.

57. А взявшие Иисуса отвели Его к Каиафе первосвященнику, куда собрались книжники и старейшины (Там же).

Надеюсь, вы не забыли, что все события происходят в первую ночь Пасхи. После этого можно закрыть Евангелие и больше не читать. Нет такой силы, которая заставила бы верующих евреев нарушить святость праздника ради ареста преступника любого ранга. Евреи в субботу и праздники порой прерывали даже военные действия, рискуя потерпеть поражение в войне! Такое мог написать только человек, совершенно не знакомый с законами иудаизма или страдающий выпадением памяти — ведь вся суть заключалась в том, чтобы не возмутить в праздник народ и взять Иисуса хитростью! Для этого и понадобился Иуда, но в чем конкретно заключалась «хитрость» его поступка, Евангелия так и не говорят. Правда, в Евангелии от Иоанна говорится, что Иуда просто знал место, где обычно Иисус встречался со своими учениками, и привел туда отряд воинов: «Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими» (Иоанн, 18:2). Но и это не объяснение хитрости, позволившей бы избежать гнева народа.

Еще более противоречиво ведет себя народ. Тот самый народ, который настолько симпатизировал Иисусу, что «начальники» все время остерегались его, проникся вдруг к нему ничем не объяснимой ненавистью и, невзирая на все религиозные запреты и святость дня, бросился с оружием в руках хватать «Мессию», любимого чудотворца и учителя! А Синедрион?!.. Синедрион — блюститель законности, верховный орган страны — организовал поимку человека и собрался в пасхальную ночь (!) для рассмотрения дела рядового еретика, каким в глазах евреев являлся Иисус? Бред!

4. Суд

Глава 26

Итак, «взявшие Иисуса отвели Его к Каиафе первосвященнику, куда собрались книжники и старейшины» (Матфей, 26:57). Отвели не куда-нибудь, а прямехонько к нему домой. Ночью. Невзирая на праздник. Но их не прогнали, не осудили за нарушение святости праздника — их ждали.

58. Петр же следовал за Ним издали, до двора первосвященникова; и вошел внутрь, сел со служителями, чтобы видеть конец (Там же).

Советую приезжающим в Иерусалим многочисленным паломникам, посетить музей, находящийся под главной площадью Старого города в еврейском квартале. Здесь вам покажут резиденцию первосвященника. Узкая улочка с глухими стенами. Ворота, ведущие во внутренний двор (примерно 10 метров длиной и 5 метров шириной). Вся жилая часть резиденции высшего сановника Израиля составляет не более 200 квадратных метров. Все. А теперь представьте, что на этой площади (250 м. вместе с двором) собрался весь Синедрион (71 человек), книжники и старейшины (предположительно человек сто), служители, толпа жителей города с копьями и кольями и Петр, вошедший «внутрь» и севший со служителями «чтобы видеть конец». Представили? Это превосходит чудо, совершенное Иисусом с пятью хлебами. С чистой совестью можете снова закрыть Евангелие, и больше его не открывать. Правда, евангелист Лука, не отрицая, что первое разбирательство происходило так, как описывает это Матфей, говорит, что утром Иисуса все же отвели в Синедрион, и дальнейшее делопроизводство происходило уже в надлежащем месте, но сути дела это не меняет…

Вернемся же к Евангелию от Матфея.

59. Первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетелей против Иисуса, чтобы предать Его смерти,

60. И не находили; и хотя много лжесвидетелей приходило, не нашли. Но наконец пришли два лжесвидетеля

61. И сказали: Он говорил: «могу разрушить храм Божий и в три дня создать его».

62. И встав первосвященник сказал Ему: что же ничего не отвечаешь? что они против Тебя свидетельствуют?

63. Иисус молчал. И первосвященник сказал Ему: заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?

64. Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных.

65. Тогда первосвященник разодрал одежды свои и сказал: Он богохульствует! На что нам еще свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство его!

66. Как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти.

Такого судилища не было и быть не могло. Разберем его подробно. Итак: стих 59. По какой причине собрался Синедрион? Какое конкретное дело он должен был разобрать? Сразу же мы сталкиваемся со странным случаем в деятельности судебных органов. Дела не было! Арестант был. Его привели. Только после этого начался поиск людей, которые могли бы возбудить дело, да и те, по Евангелию, явились в суд в пасхальную ночь. Этого не совершил бы ни один еврей… Верховный суд Израиля собирался только по заявлению от конкретного лица, и то лишь по причинам государственной важности — для более простых дел собирались суды рангом пониже…

Стихи 60, 61.

Наконец свидетели были найдены. Но о каких свидетелях могла идти речь, если против подозреваемого не было выдвинуто обвинение? За что конкретно он был арестован? Свидетели показали, что он хвастал, дескать, может разрушить Храм и в три дня воссоздать его снова… Ну и что? Нет в еврейском законе такого преступления, и по такому поводу в Израиле никого не могли арестовать.

Стихи 62, 64.

Тогда первосвященник (видимо, понявший всю нелепость создавшегося положения) встал и задал ему вопрос напрямую: ты ли Христос, Сын Божий? Что же ответил Иисус? — «Ты сказал». Другими словами, версия первосвященника получила лишь косвенное подтверждение того, что Иисус признает себя не только Мессией, но и сыном самого Всевышнего. Сам обвиняемый этого на суде не признал. Правда, он тут же при всех собравшихся предсказал, что отныне все увидят Сына Человеческого, то есть простого человека, восседающего на облаках. По закону его тут же должны были отпустить и проверить, не является ли он пророком ложным. Если предсказание не сбылось, его могли наказать, но только удушением. И до Иисуса и после него, были люди, объявлявшие себя спасителями, но ни одного за это не судил Синедрион!

Стих 65. Как же реагирует на эти слова первосвященник? Он разрывает свои одежды! Одежды, являющиеся святыней Храма и народа, хранимые и передаваемые из поколения в поколение? Более того, в то время эти одежды постоянно находились у римского наместника и выдавались первосвященнику только в определенных, вызванных надобностями культа случаях. Пасха — именно тот случай, и первосвященник, возложивший на себя ритуальные одежды, не имел права появляться публично в другом одеянии во все дни праздника. Так что Каиафа, явившийся на заседание Синедриона в пасхальный праздник, должен был быть в ритуальных одеждах. Если бы он действительно их порвал, то к смертной казни приговорили бы не Иисуса, а первосвященника!

Описывая сцену судилища, евангелист приводит два стиха, которые христиане воспринимают как пример глумления Синедриона над спасителем:

67. Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам

68. И говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя? В устной еврейской традиции и в Писании сказано, что Мессия будет обладать такой силой убеждения, что все без исключения будут немедленно выполнять каждое его слово. Кроме того, Мессия будет знать обо всех все, ни одна самая потаенная мысль не скроется от него. Евангелист что-то слышал об этом и попытался такую проверку описать.

Во-первых, члены Синедриона не могли называть Иешуа бен-Йосефа Христом, так как слово это именем не является (мы уже достаточно говорили об этом). В лучшем случае, они могли с насмешкой назвать его Машиахом. Но терять достоинство, занимаясь рукоприкладством во время суда?!

Есть еще одна существенная подробность (о которой не знали евангелисты). Матфей, описывая суд над Иисусом, говорит, что решение о предании смерти еретика и ложного мессии, а именно таким преступником в глазах собравшихся был Иисус, было принято единогласно. Но по законам иудейского судопроизводства существовало особое правило, которое гласило, что если члены Синедриона единогласно признали человека виновным в преступлении, караемым смертной казнью, — его не имели права казнить, — само единогласие означало, что никто не искал как следует опровергающих обвинение свидетельств!