Глава XXII Он умер в одиночестве

Глава XXII Он умер в одиночестве

Удивительной и странной была смерть этого человека! Как и вся его жизнь, она порождает чувство величайшего удивления…

За исключением первых двадцати лет, протекших в обычных для молодых людей его круга условиях, вся остальная его жизнь до самой смерти полна неисследимого и неисповедимого.

Это неисповедимое началось с его обращения. И не будем тщится понять. Он и мы живем в разных мирах. Создатель картины, раскрывающейся перед нами, мыслит по-иному, говорит на ином языке.

Поэтому отдельные эпизоды этой жизни сменяются, на первый взгляд, без логической последовательности. Все превосходит нас или возвышенностью, или приниженностью.

Подчас это нас коробит. Так, рыцарь, стоящий на ночной страже в честь Приснодевы, несколькими часами позже становится «человеком в мешке» из Манрезы.

Не будем стараться понять, почему в течение многих месяцев он пребывал на берегах Кардонера. Да и знал ли это он сам? И когда у него желание идти в Иерусалим, знал ли он, что он будет там делать? И тем не менее он идет в Барселону, направляется оттуда в Святую Землю, остается там три недели и возвращается обратно в Барселону.

Вначале он просит у францисканского провинциала позволения умереть у Гроба Господня, а затем, неожиданно, тридцати с лишним лет, начинает зубрить латинские склонения, изучает высшие науки в Алкале, продолжает их изучение в Саламанке, и вдруг — новая неожиданность — в Париже он, неизвестно почему, решает все начать заново. Остается здесь семь лет, окружает себя шестью студентами, которые проходят его духовную школу и достигают подлинной святости.

Монмартр, 15 августа. В тот день они принесли странный обет: если смогут -