Братолюбие и ненависть

Братолюбие и ненависть

Коран хвалит тех, кто «сдерживает гнев и прощает людей. Воистину, Аллах любит творящих добро». Авраамическая традиция придерживалась подобных ценностей с тех пор, как была написана Еврейская Библия. В сущности, такие ценности фигурируют практически во всех традициях. Конфликты между людьми следует гасить в любом обществе, при любой религии, чтобы обеспечить сплоченность, наказанием за недостаток которой зачастую становится истребление. (Погибает если не сам народ, то его культура.) От беспорядков нередко выигрывает конкурирующая группа. Коран достаточно откровенно выражает эту логику: «Неверующие являются помощниками и друзьями друг друга. И если вы не будете поступать таким образом, то на земле возникнут смута и великое беззаконие»[1054].

Предельно прагматичный характер внутриобщественных уз способен лишить на первый взгляд возвышенные писания их идеализма. Как мы уже видели, исследователи сомневаются, что в Еврейской Библии слова «люби ближнего как самого себя» распространялись за пределы Древнего Израиля. Некоторые оды Корана братской любви достаточно откровенны и не нуждаются в объяснениях богословов. «Воистину, верующие — братья», — гласит одна такая сура, приписываемая концу мединского периода. Еще одна сура того же периода говорит, что товарищи Мухаммада «суровы к неверующим и милостивы между собой»[1055].

Все это очень далеко от призывов любить врагов, приписываемых Иисусу. Впрочем, как мы уже видели, Иисус вряд ли вообще произносил их. А человек, который привнес эту идею в христианское писание, то есть Павел, был всего лишь сторонником прозелитизма, который не мог позволить себе вызывать враждебность у могущественных противников его движения. Словом, он был подобен Мухаммаду в начале мединского периода, или Мухаммаду в Мекке — тому самому, который наставлял «оттолкнуть зло тем, что лучше» и приветствовать противников словом «мир!»[1056]

Иудейский аналог Павла и Мухаммада из Мекки — Филон Александрийский. Понимая, что если в Римской империи разразится межрелигиозная война, иудеи будут обречены, Филон находит в Писании слова о терпимости и изобретательно преуменьшает значение тех фрагментов Второзакония, в которых Бог призывает израильтян истреблять неверующих.

Эти строки ассоциируются с царем Иосией. Неслучайно обстоятельства жизни Иосии соответствуют обстоятельствам жизни Мухаммада, в частности, когда последний произносил наиболее воинственные призывы. Оба они были политическими лидерами, желающими расширить свои территории. Их нравственные компасы внесли необходимые поправки.

Конечно, показания нравственного компаса Иосии были искажены его амбициями сильнее, чем у Мухаммада. Второзаконие предписывало учинять в городах соседей-неверующих тотальный геноцид: убивать всех мужчин, женщин и детей, не говоря уже о домашнем скоте. В Коране нет ничего сопоставимого с этой, бесспорно, самой низкой в нравственном отношении точкой зрения во всех авраамических писаниях.

ВТОРОЗАКОНИЕ ПРЕДПИСЫВАЛО УЧИНЯТЬ В ГОРОДАХ СОСЕДЕЙ-НЕВЕРУЮЩИХ ТОТАЛЬНЫЙ ГЕНОЦИД: УБИВАТЬ ВСЕХ МУЖЧИН, ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ, НЕ ГОВОРЯ УЖЕ О ДОМАШНЕМ СКОТЕ. В КОРАНЕ НЕТ НИЧЕГО СОПОСТАВИМОГО С ЭТОЙ, БЕССПОРНО, САМОЙ НИЗКОЙ В НРАВСТВЕННОМ ОТНОШЕНИИ ТОЧКОЙ ЗРЕНИЯ ВО ВСЕХ АВРААМИЧЕСКИХ ПИСАНИЯХ

Но если Мухаммад не поощрял убийство женщин и детей, убийства в общем он поощрял неоднократно. По крайней мере, несколько раз отзывался о них одобрительно. Что касается цифр, количество подобных высказываний в Коране вряд ли превышает их количество в Библии. (В одном только Второзаконии постоянно звучат призывы к разрушению и захвату городов неверующих, в Книге Иисуса Навина также выражено почти радостное отношение к кровопролитию.) Но Коран короче Библии; если сравнить их в пересчете на объем, то, несомненно, там больше призывов к насилию.

Итак, если задаться вопросом, какая из книг «хуже», в смысле «воинственнее», можно сказать, что приз за качественный перевес достается еврейской (и следовательно, христианской) Библии — благодаря беспрецедентным масштабам геноцида во Второзаконии, но в количественном отношении победитель — Коран, по крайней мере, судя по частоте воинственных фрагментов, если не по их абсолютному количеству. А если добавить к стихам, поддерживающим насилие на земле, стихи, злорадно рисующие мучения неверующих после смерти, тогда победа Корана в количественном состязании выглядит еще убедительнее. (Как мы уже видели, христианская идея ада, унаследованная Мухаммадом, не успела полностью выкристаллизоваться к моменту написания евангелий.)