О Сыне

О Сыне

Вопрос 37[1]. Как это, что Сам Сын объявляет Себя созданием, когда говорит: Я — дверь овцам (Ин. 10, 7) и Я есмь путь (Ин. 14, 6)? И пророки говорят так же, объявляя Его созданием: Исаия называет Его Камнем преткновения и Скалой соблазна (см.: Ис. 8, 14). Моисей называет Его Столпом огненным (см.: Исх. 13, 21). А божественный певец Давид сравнивает Его с червем (см.: Пс. 21, 7).

Ответ. Не надо смотреть на написанное так, чтобы закрывать для себя Божественное, а согласовываться с тем, что сказано возвышенным апостолом: Буква убивает, а дух животворит (2 Кор. 3, 6). А говоря наоборот, написанное не убивает смотрящих прямо, а Дух не оживляет относящихся к написанному пренебрежительно. Итак, почтим Дух, чтобы разуметь написанное.

Сын назван Дверью, Путем и Камнем по Своей внутренней сути, и к Нему прилагаются и другие образные выражения. Путь подразумевает, что Он ведет к разумению Отца и знанию Божественных вещей. Дверь — что открывается и добрым делам удается войти внутрь, когда они ударяют рукой по створке. Столп подразумевает, сколь сильна наша вера, ибо столп укрепляет и держит все. Камень преткновения Он — для неверных, Скала соблазна — для иудеев, для нас же — Камень основания Церкви, Который, лежа в основе, удерживает весь верх здания. Камень — твердость и непреклонность исповедания, и о него разбиваются волны ересей, распадаясь в пену. Червем по праву назвал божественный певец Давид Того, Кто без всякого сопретерпевания и сближения от Приснодевы Марии безбрачно рождается по образу целостности червя, который, будучи разрублен, не погибает; для противников же Он — червь мучений, грызущий и поглощающий их не переставая.

Вопрос 38. Но если ты не называешь Его созданием, то унижаешь Отца, приписывая Ему претерпевание. Ибо всякий рождающий претерпевает от рождения: он обязательно или худеет, или полнеет, или переносит разрезание или утрату, или увеличивается, или унижается, или что иное. Все это претерпевает родивший.

Ответ. Прочь от этой болтовни, преподобный отче! Божество — не плоть, чтобы подвергаться увеличению или исхуданию. Разве она была под властью хоть какого-то претерпевания, когда Отец, будучи Духом, Сына-Слово родил безвременно и неизреченно? Многим вид кажется вернее услышанного. Но испытание слов более надежно. Хорошо было бы хотя вкратце обрести необходимое учение о бесстрастном рождении Бога, в котором не было получено ни убытка, ни разделения.

Создание Божие — Сын. Как если у неких людей в необитаемой стороне не было огня, чтобы испечь хлеб: они налили чистой воды в стеклянный сосуд, поставили жариться на солнце и от него взяли огонь с высоты. Солнце не получило ни прекращения, ни убывания, ни увеличения, ни уменьшения. И оно сияет в храме сквозь чистое стекло и, как рождает свет заря, так по всему залу непрестанно и беспрерывно все делает видным. И свеча, зажигая тысячи свеч, не получает ни истощения, ни пресечения — все эти вещи остаются без повреждений. То же самое, мы веруем, и у Божества, Которое намного более велико, чем эти вещи, ибо все по отношению к Нему — пыль. Ведь Отец родил Сына, не имеющего с Ним различий, не имеющего недостатков ни в увеличении, ни уменьшении, но бесплотен Он, как Единосущное Бесплотное Слово. Об этом все слышали, об этом всем возвестили. И те, кто без чести почитает Отца, да не дерзают говорить о Сыне. Ибо как они говорят, что Рождающий страдает, так же можно сказать, что Создающий трудится и изнемогает. Да не похулим Отца, что Он, мол, страждет или изнемогает, и прекратите сами без чести прославлять Божество! Тот, кто пренебрегает Сыном, тот бросает камни и в Отца. Ибо Сам Сын говорит о Боге в Евангелиях, что кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца (Ин. 5, 23).

Вопрос 39. Почему говорят, что Христос был Сыном Божиим по выбору и благодати, ибо Отец не говорит: «Это Сын Мой, Кого Я родил», но: «Кого Я захотел» (см.: Мф. 3, 17)? Исаия от лица Бога и Отца говорит о Христе: Вот Отрок Мой… Избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя (Ис. 42, 1).

Ответ. Это кажется принадлежащим безумию Ария, кому так было любо спорить с истиной. Укажи точно, где Отец, испытывая, выбрал одного Христа? Поскольку

Он — Единственный Сын, то у Него нет брата, нет равного, нет преемника. Ибо предвозвестил о Нем богомудрый Давид: Кто между сынами Божиими уподобится Господу? и затем: Страшен Он для всех окружающих Его (Пс. 88, 7–6). Ни одному сыну по благодати или выбору невозможно стать подобным Сыну Божию, воплотившемуся ради людей.

И в приличии избранную (хотя было много тысяч женщин), почтил Бог без нетления одну из всех Марию. В Ней неизреченно Он Сам соединился с нами и приобщился нам, как сказал божественный певец: Избрал нам наследие наше, красу Иакова, которого возлюбил (Пс. 46, 5) — явно имея в виду Приснодеву Марию. Отец, восхваляя Ее, восклицает к воплощению свыше: «Это Сын Мой, Кого Я пожелал», Единственный — от Него, и от Приснодевы, являя нам Сына Бога, Единосущного Ему и нам: в первом случае — Божеством, а во втором — плотью. Ибо по собственной воле Бессмертный стал одного вида со смертными и, продолжая так пребывать, был Он виден, как Он есть.

Вопрос 40. Разве апостол не указывает, что Он — по выбору и любви, когда говорит об Отце, что Он избавил нас от власти тьмы и переселил в Царствие Возлюбленного Сына Его (см.: Кол. 1, 13)?

Ответ. Но этим никак не показано, что Сын Божий — по выбору. В другом месте тот же святой апостол сказал, что Бог возлюбил нас о Христе, обозначив, что любовь, принадлежащая Богу и Отцу, принадлежит и Христу, как и премудрость и сила (см.: 1 Кор. 1, 24). Ибо любовь Отчая — Единосущный Сын: как Свет от Света, так Бог от Бога и любовь от любви. Бог есть любовь, как сказал Иоанн (1 Ин. 4, 16).

Отойди подальше от бешенства Ария, которое считает Творца тварью! У нас нет никакого другого Завета, кроме четырех Евангелий, в которых 1162 зачала. Они с начала и до конца богословствуют о Сыне и Отце, и нигде в них не сказано, что Он создал у Себя Сына или же что «создал Меня Отец».

Вопрос 41. Чем ты считаешь Деву Марию? Созданием или не созданием? И произошедшее от Нее тело Христа? И как ты поклоняешься Христу? Если ты Ее называешь созданием, то необходимо назвать созданием и Его, ибо ты явно исповедуешь, что Он создан от Нее. И если поклоняешься, и если не поклоняешься Тому, что от Нее, — то явно, что ты поклоняешься созданию, а если не поклоняешься, то отвергаешься Сына Божия.

Ответ. Здраво мысля, я не поклоняюсь Христу как созданию, но как Творцу и Богу созданий. Как и Царя в Багрянице, Его чтут в едином поклонении, не отделяя Его от Нее. Кто сказал бы царю: «Сойди с престола, чтобы я тебе поклонился» или: «Выйди из палаты, чтобы я тебя восхвалил отдельно от неодушевленной вещи»? И если и совокупно с неодушевленными вещами, то с одушевленными людьми тем скорее воспевается везде Владыка всех: Сын с Храмом плоти, который я назвал и Багряницей, и Престолом, поклоняемом в едином поклонении.

Вопрос 42. Если Бог во плоти, то почему Он Сам говорит: Бога не видел никто никогда (Ин. 1, 18)? Раз Он был Богом, то все в те времена видели Его.

Ответ. Сын сказал об Отце, что Бога никто никогда не видел. Он не сказал, что Сына Бога, Слово-Человека, никто никогда не видел, ибо видели Бога пророки и апостолы и каждый праведник. Но никто не смог бы видеть Его, как Он, реально, ибо реальность нашего существа не может вместить Его облика. А если кому Он видим из достойных, то не без некоей завесы, служащей по мере очищения. Ведь видел Иов, но сквозь тучу и облако (см.: Иов. 38, 1). И прежде него Авраам видел Бога в виде Ангела, который говорил (см.: Быт. 22, 11–12), Иаков — как человека, с ним борющегося (см.: Быт. 32, 24–28), Моисей — окруженного мраком (Исх. 19, 16–19). Так и другие видели богоприятное Лицо в снах и догадках.

И апостолы видели вочеловечившегося плотью Бога Слово, Сына Божия и Человека, — каждый по мере своего делания добра и здравия душевного. Так, у кого взор плоти здоров, тот вполне может смотреть на солнце, а у кого поврежден, тот едва переносит сияние светильника или взгляд на луч. Если мы видим море с горы или с некоего холма, то мы сообщаем, что видели явление одной только широты и море видели только отчасти, потому что с этого берега гору или сушу на противоположном берегу увидеть глазами нельзя, ибо на пути стоит воздух. Также ум не может узнать, что на глубине моря и на самом его дне, ибо всегда пониманию этого умом мешает другое, внешнее, так что мы не можем ни угадать, ни увидеть, что на дне, и мысль наша при этом поистине впадает в недоумение.

Мы все видим небо, но не все одинаково, но каждый соответственно здравию очей. И мысль не может видеть его до конца и дойти до верховного образа, что только мысленно и может быть, ибо, как известно, мы видим рабское, а то, что на небесах, не таково. Но если бы мы смогли увидеть, то перед нами было бы видимое и невидимое, и не только частью, но и совершенно все. Так и Божество видимо и невидимо людям: Оно не только прикрыто плотной завесой, но и реально непознаваемо. Так сено и солома не переносят поднесения огня, но вспыхивают и тлеют в пепел.

Когда Христос обнажил немного Свое Божество на горе Преображения, то поверг в ужас столпов Церкви. Они тотчас пали: Петр, Иаков и Иоанн, — охваченные страхом, едва не сгорев от Божественного огня. До того же дошедший святой апостол явно восклицает об этом (см.: Мф. 17, 6). От великого установления доброты Творец появляется без промедления, но небеса, земля и моря не могут смотреть на Совершенного, ибо как мы реально вместим видением Творца реальности?