Православие и общественная деятельность

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Православие и общественная деятельность

Изменение отношения к коммунизму привело православных богословов к пересмотру и некоторых других своих прежних оценок. По-новому они вынуждены, например, трактовать свое отношение к участию верующих в общественной жизни, к труду, к женщине. Более того, изменившаяся социальная обстановка заставляет их пересмотреть и некоторые проблемы вероучения и обрядовой стороны. Для того, чтобы анализ этих модернистских тенденций был более полон и стала ясна направленность изменений в идеологии православия, нам следует рассмотреть и эти проблемы.

Современные богословы пытаются всячески доказать, что религия не является тормозом общественного прогресса, что она не отвлекает верующего от активного участия в общественной деятельности. Активное участие в общественной жизни значительного большинства населения нашей страны на современном этапе является одной из характерных черт советского общества. Различные формы общественной деятельности все шире охватывают различные слои населения нашей страны, в том числе и верующих. И многие из верующих уже оценивают общественную деятельность как положительное и необходимое явление. Вслед за верующими пытаются переоценить свое отношение к общественной жизни и священнослужители. Очень интересной представляется нам статья профессора богословия Т. Попова «Нравственное богословие и его современные задачи», опубликованная в «Журнале Московской патриархии». Характеризуя дореволюционное нравственное богословие, автор говорит: «Необходимо заметить, что в нашем прежнем богословии социальный вопрос большей частью отодвигался в сторону или затушевывался и замалчивался. Причина этого кроется в условиях жизни нашего общества в дореволюционный период. В то время у нас в богословии господствовали по преимуществу аскетическое и спиритуалистическое направления… На первое место выдвигали учение о личном спасении христианина и мало уделяли внимания учению о его общественной жизни».

Богослов точно указывает основные направления деятельности своих дореволюционных коллег. Правда, он очень скуп, когда говорит о причинах возникновения этих направлений, ссылаясь в общей форме на «условия жизни нашего общества в дореволюционный период». Аскетизм в нравственном богословии того времени он объясняет тем, что идеологам дореволюционного православия необходимо было примирить трудящиеся массы, задавленные гнетом эксплуататоров, с их положением, внушить им, чтобы они не роптали на социальную несправедливость. Вопрос о личном спасении христианина выдвигался на первый план с целью отвлечь трудящихся от активной общественной деятельности. Ибо в то время вопрос об «общественной жизни» стоял как вопрос о революции, которой смертельно боялись идеологи православия.

Далее православный богослов всячески пытается доказать неправоту тех, кто считает, что христианство с его основной идеей царства божьего сковывает силы человека, отвлекает его от решения жизненно важных для общества задач. Богослов стремится отвести от религии критические удары атеистической пропаганды, в частности нейтрализовать ее утверждение, что религия — тормоз в общественной жизни. В этих попытках мы встречаем уже знакомые нам намеки на мнимую близость христианского и коммунистического мировоззрений. Здесь же мы находим слова о том, что христианство «содержит в себе вечные идеи и прямым или косвенным путем воздействует на человеческую общественность в ее прогрессе и совершенствовании». Православный богослов пробует доказать важность участия верующих в общественной жизни, кроме того, тем, что «Иисус Христос только сорок дней уделил пустыне, а все остальные дни своей жизни провел в обществе с людьми, и как он страдал, когда лишь одним человеком стало меньше в обществе его учеников».

Важно отметить, что этот мотив участия в общественной жизни встречается в настоящее время не только у православных богословов, но и у священнослужителей других религиозных направлений. Так под влиянием требований жизни богословы меняют свои позиции, стремятся сделать религию более гибкой, идти в ногу с веком.

За последние десятилетия существенное изменение претерпела богословская концепция труда, изменилась оценка трудовой деятельности человека. Здесь ясно чувствуется влияние жизни социалистического общества, которое недвусмысленно дает самую высокую оценку трудовой деятельности, стремится, чтобы труд стал первой потребностью человека.

Разумеется, православие никогда не призывало верующих не трудиться. Было бы упрощенчеством считать, что православие стояло на нигилистических позициях по отношению к труду. В первой главе мы уже говорили о том, что в прошлом православие выполняло эксплуататорскую функцию, оно примиряло угнетенные классы с их подчиненным положением, с эксплуататорским строем. Для православной церкви было характерно отношение к труду, выработанное в условиях эксплуататорского общества, как божьему наказанию, как к божьей каре.

В Библии говорится о том, что «первого» человека Адама, впавшего в первородный грех, бог изгнал из рая и напутствовал следующими словами: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». И далее: «И выслал его господь бог из сада едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят». И дореволюционные православные богословы следовали духу и букве «священного писания»: «Грех наших прародителей со всеми последствиями, каковы: помрачение разума, извращение воли и наклонность ее к дурному, труды, болезни телесные, скорби, страдания и смерть перешли и на все их потомство, так как прародители могли передать потомству только ту же духовно и телесно поврежденную природу, какую имели сами». В этих словах в концентрированном виде сформулирована эксплуататорская сущность вероучения православия. Православие как бы говорит угнетенному: бессмысленно роптать на тяготы своей жизни, бессмысленно искать социальные причины страданий, они — божье наказание, последствия первородного греха прародителей. И как видим, в «послужном списке» божьих наказаний наряду со смертью, болезнями, скорбями упоминается и труд. Так православие оправдывало подневольный труд и пыталось примирить трудящихся со своим рабским положением.

Современные православные богословы понимают, что такая проповедь в социалистическом обществе, где освобожденный от эксплуатации труд стал делом чести, славы, доблести и геройства, где он превращается в радость и наслаждение, не найдет отклика. И в их призывах к верующим появляются новые нотки. Оказывается, что истинный христианин смотрит на свой земной труд, как на исполнение долга, возложенного на него господом, и старается выполнить свои земные обязанности и свою работу всегда как бы перед лицом всевидящего бога.

Да, трудное положение у современных православных богословов. Но что поделаешь, пойдешь и на иное толкование Библии, если хочешь сохранить свою редеющую паству.

А вот еще одно заметное изменение в идеологии современного православия — изменение отношения к женщине. Неудобно в наше время, ссылаясь на «священное писание», проповедовать пренебрежительное отношение к женщине. В социалистическом обществе женщина пользуется наряду с мужчинами всеми гражданскими правами, роль женщины велика. К тому же обстоятельства для церковников сложились так, что большинство прихожан (около 80 %) в настоящее время составляют женщины. Поэтому современные проповедники православия не любят вспоминать о шумных дискуссиях на церковных соборах, когда решался вопрос о том, есть ли душа у женщины[9]. Теперь для них вопрос ясен: «И в мужчину, и в женщину господь вложил одинаковую бессмертную душу. Спаситель пострадал на кресте за спасение и мужского пола и женского. И мужей, и жен он наделил одними и теми же правами в отношении вечной жизни. И тех, и других он в одинаковой мере призвал к наследованию вечного блаженства. И мужчин, и женщин за подвиги святости, за труды во славу своего имени он награждает вендами вечной славы».

Достаточно сравнить высказывания современных и дореволюционных православных богословов о положении женщины, чтобы увидеть разницу. Вот некоторые очень характерные оценки женщины, которые давались дореволюционными православными богословами. В 1902 г. томский епископ Макарий писал: «На положении женщины лежит печать определения божия, изреченного ей после грехопадения прародительницы: «К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Бытие, гл. III, ст. 16). Непреложно это определение. Всякое усилие отменить его будет только напрасным пранием против рожна».

Из подобных положений вполне естественно вытекало отрицательное отношение православной церкви к участию женщин в общественной жизни. Православные богословы открыто утверждали, что христианство всецело против надменной мысли — вывести женщину на арену общественной деятельности, умственной и физической, наравне с мужчиной. Они считали, что эта мысль при осуществлении ее поведет к одному — к гибели женщины.

Эти мрачные предсказания православных богословов о гибели женщины с выходом ее на арену общественной деятельности не сбылись. В социалистическом обществе женщина замяла высокое положение, активно участвует в общественной жизни и не только не погибла, а раскрыла все свои возможности, проявление которых веками сдерживалось условиями эксплуататорского общества. Идеологи современного православия стали говорить о женщине совсем не так, как их дореволюционные коллеги. Оказалось, что «никакое другое учение древности не ставило женщину на такую высоту, на какую вознесло ее христианство». Что и говорить, мы только что видели, на какую «высоту» возносили женщину дореволюционные богословы православия: неприемлемой считалась даже мысль о равноправии мужчины и женщины.

По-видимому, старые богословы ошибались, ибо нынешние идеологи православия утверждают, что женщина наряду с мужчиной создана по образу божию и одарена всеми способностями и стремлениями, которые, с одной стороны, делают человека властелином над вещественной природой, а с другой — приближают его к духовному миру. Эту оценку женщины современное православное духовенство распространяет на всю историю христианства. Словно никогда не было высказываний дореволюционных православных богословов, которые мы только что привели. Современные идеологи православия стараются их не замечать. «Высокое понятие христианства о человеке невольно и неизбежно, — утверждают они, — самым благотворным образом отразилось на всех взаимоотношениях между людьми в христианстве: семейных, общественных и других. Христианство возвысило семейные отношения и вообще семью. В язычестве взгляд на жену был не как на разумную помощницу мужу, а в большинстве как на верную рабыню мужа».

Здесь хотелось бы остановить православного богослова. Десятая заповедь Моисеева законодательства гласит: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, (ни поля его,) ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, (ни всякого скота его), ничего, что у ближнего твоего».

Зачем же только язычеству приписывать взгляд на женщину как «на верную рабыню мужа»? Из приведенного текста мы видим, что жена «ближнего» внесена здесь в общий имущественный список. И котируется она здесь наряду не только с рабом или рабыней «ближнего», но даже с его волом и ослом. Поистине нет предела тем «высотам», на которые возносит христианство женщину. Особенно если следовать не туманным речам современных православных богословов, а «богодухновенному» смыслу текстов «священного писания».

Намеренно забывают современные богословы и другие «истины» «священного писания». «И повинуется жена мужу не из принуждения, но из любви и свободно, как церковь повинуется господу охотно и добросердечно», — утверждают идеологи современного православия. Сразу же хочется напомнить широко известное требование Библии: «Жена да убоится мужа».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.