Месопотамия

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Месопотамия

1. Забывчивые боги

С незапамятных времен человек чувствовал, что его окружают враждебные сверхъестественные существа, и оружием против них были магические обряды. Злые духи подстерегали его повсюду. Под землей обитали ларвы и лемуры; вампиры возвращались из царства мертвых, чтобы нападать на живых; в городах свирепствовали Намтар (чума) и Идпа (лихорадка). Ночь находилась во власти демонов зла, демонов пустыни, демонов бездны, моря, гор, болот, южного ветра. А еще были суккубы и инкубы, насылатели эротических кошмаров; коварные демоны Маским, подстерегавшие в засаде неосторожных путников; злобный Утук, обитатель пустыни; демонический бык Телаль и разрушитель Алаль. Души людей постоянно подвергались атакам вредоносных демонов, которые требовали умилостивительных жертв и молитв. Но древние мудрецы знали, что существуют и добрые духи, готовые даже прийти на помощь пострадавшему. Жрецы высших магических культов поклонялись верховному божеству, мудрому хранителю мировой гармонии.

Такими-то ужасами и чудесами были окружены народы, заселявшие область между реками Тигр и Евфрат: легендарные шумеры, обосновавшиеся в низовьях Евфрата за пять тысяч лет до Рождества Христова; смуглые аккадцы, подчинившие себя окрестности Вавилона за три тысячи лет до нашей эры; эламитяне, наследники персов, история которых прослеживается вплоть до IV тысячелетия до нашей эры; «звездные мудрецы» вавилоняне, основатели мировой державы; ассирийцы, бывшие поначалу данниками Вавилона, а впоследствии завоевавшие всю Западную Азию и Египет; и, наконец, мидяне, слава которых казалась бессмертной, пока ее не затмили персы, распространившие свое владычество на все азиатские земли.

С широких равнин, с храмовых террас и башен жрецы пристально всматривались в ночное небо, пытаясь разгадать великую тайну вселенной — постичь первопричину бытия, смысл жизни и смерти. Они возносили молитвы духу земли Эа и духу неба Ану. Чтение заклинаний и воскурение ароматов, крики и шепот, жесты и песнопения, — все это, по мнению жрецов, должно было привлечь внимание легкомысленных богов, которым вечно приходилось напоминать о несчастьях смертных. «Помни, — настойчиво повторяли все молящиеся, — помни того, кто приносит жертвы.

Пусть изливаются на него, подобно расплавленной меди, прощение и мир; да будут дни сего человека оживотворены солнцем! — Дух Земли, помни! Дух Неба, помни!».

Страшиться следовало не только демонов: опасные силы заключались и в душе самого человека. Магия защищала, но она же и разрушала, становясь чудовищным оружием в руках негодяя, использовавшего ее во зло. Полагая себя превыше всех законов и религиозных заповедей, злой колдун насылал заклятия и смертоносные чары на всех неугодных ему без разбора: «Это проклятие обрушится на человека с силой злого демона. Визг [насылаю] на него. Губительный голос [насылаю] на него. Пагубное проклятие — причина недуга его. Губительное проклятие удушает сего человека, словно ягненка. Бог в теле его нанес рану, богиня вселяет в него тревогу. Визг, подобный визгу гиены, одолел его и владеет им».

Верили, что некоторые колдуны обладают «дурным глазом», т. е. могут убивать жертву, просто взглянув на нее. О других говорили, что они делают статуэтки — изображения своих врагов — и сжигают их или протыкают булавками, в зависимости от степени вреда, который желают нанести жертве.

Того, кто отливает образ, того, кто насылает чары, —

Злобное лицо [его], дурной глаз,

Зловредные уста, зловредный язык,

Зловредные губы, зловредные слова, —

Дух Неба, помни!

Дух Земли, помни!

Существовали заклинания против самых разнообразных черномагических операций и против вездесущих демонов, тайно проникающих в дома, подобно змеям, приносящих женщинам бесплодие, ворующих детей, а подчас и обрушивающихся на всю страну, подобно беспощадным азиатским воинам:

Они нисходят на земли, [покоряя их] одну за другой,

Они возвышают недостойного раба,

Они изгоняют свободную женщину из дома, где она рожала детей,

Они выбрасывают юных птенцов из гнезда в пустоту,

Они гонят перед собой волов, они уводят прочь ягненка,

Злые, лукавые демоны.

Правда, среди страха и смятения слышны и голоса, утверждающие мир и покой; заклинания идут рука об руку с гимнами и славословиями.

Сохранились фрагменты таблички с клинописным текстом, гласящим: «Гирлянды цветов… возвышенный пастырь… на тронах и алтарях… мраморный скипетр… возвышенный пастырь, Царь, пастырь народов…».

Но эти песни мирного времени смолкали, как только демон-губитель Намтар расправлял свои черные крылья. Тогда страждущим приходилось вспомнить о Мулге, владыке бездны, и о его свите — духах планет.

В смертельном ужасе они взывали к богам и духам, о которых успели позабыть в дни процветания, — ибо люди столь же забывчивы, как и боги, созданные по их образу и подобию.

Дух Мулг, Владыка земель, помни.

Дух Нин-гелаль, Владычица земель, помни.

Дух Ниндар, могучий воин Мулга, помни.

Дух Паку, возвышенный разум Мулга, помни.

Дух Эн-Зуна, сын Мулга, помни.

Дух Тишку, Владычица сонмов, помни.

Дух Уту, Царь Справедливости, помни…

Таков характер многих клинописных надписей, обнаруженных в царской библиотеке Ниневии, в которой царь Ашшурбанипал в VII веке до н. э. собрал древние аккадские тексты. Смысла их к тому времени уже не понимали, — но тем б(льшая магическая сила им приписывались. Считалось, что если эти таинственные формулы повторялись из века в век, то эффективность их не подлежит сомнению. Схожее представление о том, что магическое слово должно сохраняться в первозданном и неизменном виде, встречается и у многих других древних народов. Более того, претерпев, по сути, лишь незначительные модификации, это поверье дошло до наших дней. Преклоняясь перед оригинальным текстом Священного Писания, католики и иудаисты продолжают читать свои молитвы соответственно на латыни и иврите, несмотря на то, что эти языки давно мертвы, — как в эпоху правления Ашшурбанипала был мертв язык аккадцев.

По древним аккадским текстам можно составить достаточно четкое представление о том, как относились их авторы к сверхъестественным явлениям. Добро и зло для них были продуктами деятельности добрых и злых духов, которых посылали на землю добрые и злые боги. Мир аккадцев дуалистичен: исход борьбы между силами света и тьмы еще не предрешен. Над противниками в этой вековечной борьбе не властны никакие моральные принципы: доброй или злой всякая сила оказывается лишь за счет фатальной предопределенности. Добро могло порождать зло, как мы видим на примере Мулга, который, не являясь всецело воплощением злого начала, тем не менее, стал отцом Намтара, самого жестокого из демонов. Добро и зло не обязательно находятся по разные стороны баррикад: в мрачной бездне Мулга обитают некоторые благие духи, а вредоносные демоны уживаются на небесах бок о бок с милосердными богами. Учитывая все это, человек непременно пал бы жертвой царящего во вселенной хаоса, не прибегни он к магическому искусству для защиты от пагубных влияний.

Магия позволила человеку организовать общество и упорядочить свою повседневную жизнь. Благодаря магии процветали искусства, преуспевали торговцы, воины покоряли новые земли, над святилищами поднимался дым сжигаемых подношений, охотники блуждали в поисках добычи в северных горах, мудрецы собирались в царском дворце обсуждать государственные дела. Дошедшее до нас наследие древних народов Междуречья свидетельствует о высокоразвитой культуре, утонченном вкусе и остром чувстве прекрасного. Мы до сих пор любуемся прекрасными ремесленными изделиями той эпохи, изготовленными из металла, камня, дерева, раковин и прочих материалов. В этих произведениях элегантность гармонично сочеталась с простотой, откровенная помпезность — с глубоко личными переживаниями, добродушный юмор — с жестокостью.

Древние эламитяне изображали своих богов в обличьях животных. Но у шумеров и аккадцев на смену животным богам пришли человекообразные. Животное начало было подчинено человеческому. На арфе царя Ура изображен мифический герой Гильгамеш, стиснувший в мощных объятиях двух быков. Далее мы видим льва и пса, несущих подношения божествам; медведя, держащего арфу, «которая преисполняет радостью храмовые дворы», и играющего на этой арфе осла (шуточный образ, не чуждый впоследствии и средневековым художникам). Примостившаяся на лапе медведя лисица барабанит по доске и трясет погремушкой перед резным изображением быка, украшающим арфу. На следующей сцене пляшет человек-скорпион, а рядом с ним поднявшаяся на дыбы серна трясет двумя погремушками. Надо всеми этими картинами властвует буйная стихия танца.

Веселые пиры чередуются с торжественными жертвоприношениями, и всем этим люди обязаны магическим ритуалам, освобождающим душу от страха и пробуждающим фантазию. Именно магические цели побуждали людей создавать резные изображения и писать поэмы, исполнять музыку и воздвигать величественные памятники архитектуры.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.