Русская Церковь во время татаро-монгольского ига. Куликовская битва

Русская Церковь во время татаро-монгольского ига. Куликовская битва

Мы начинаем с рассказа о монгольском нашествии на Киевскую Русь и о роли так называемого татаро-монгольского ига в истории русской Церкви. Оценки этого события полярны: одни исследователи утверждают, что разрушение в первые годы нашествия большинства городов, сопровождавшееся убийством множества русских, с последующим игом надолго задержали развитие государства, другие, не отрицая очевидного факта тяжести и пагубности начального периода, считают, что монгольское владычество послужило делу объединения и укрепления Руси, до того крайне ослабленной и раздираемой княжескими междоусобицами. Действительно, через два с половиной столетия после начала нашествия мы видим мощное, богатое и единое государство со столицей Москвой, претендующей на то, чтобы стать «третьим Римом». Скорее всего, частично правильны обе точки зрения, как обычно бывает в такой ситуации, но на подробное обсуждение этой сложной и запутанной проблемы в настоящей книге нет места, так что перейдем непосредственно к истории периода.

1. После победы над русскими князьями на р. Калке в 1223 г. татары ушли на восток и пятнадцать лет не тревожили Русь. Как писалось в летописи, «татары неизвестно откуда пришли и куда подевались». А ушли они к Чингисхану, который к тому времени покорил северный Китай, и его сыну Джучи, основавшему свое ханство в районе южного Урала и севера нынешней Средней Азии. В 1227 г. Чингисхан умер, разделив перед тем свою огромную империю между сыновьями и внуками. Европейская часть досталась внуку Чингисхана, Батыю, сыну Джучи. Ему в 1236 г. верховный хан Угедей поручил идти с 300-тысячной армией на запад, в Европу. Осенью 1236 г. татары взяли столицу Камско-Болгарского царства, а в 1237-м и в 1238 г. разрушили и сожгли Рязань, Владимир, Ярославль и земли Ростово-Суздальского княжества. Дойдя до Новгорода, татары вынуждены были повернуть назад из-за многочисленных болот и топей и разлива рек в окрестностях города. Зимой 1239 г. Батый опустошил южную часть Киевской Руси и в 1240 г. подошел к Киеву. Видя издали красоту города и зная о богатстве его жителей, Батый отправил в Киев послов, чтобы склонить киевлян к подданству, обещая, что никого не тронет и ничего не разрушит, но послы были убиты. Тогда Киев был окружен и вскоре взят, поскольку число защитников города было невелико. Как говорилось, к началу XIII в. области Киевской Руси, граничащие с Днепром, были опустошены по ряду причин экономического и политического характера – часть населения ушла на северо-восток, а часть – на юго-запад. Киев был взят быстрее, чем, например, маленький Козельск, который за долгое и упорное сопротивление был назван татарами «злым городом». Несколько дней монголы грабили, разрушали, жгли Киев и убивали его жителей. Как пишет Карамзин: «Древний Киев исчез, и навеки, ибо сия, некогда знаменитая столица, мать городов Русских, в XIV и XV вв. еще представляла собой развалины, да и в наше время существует лишь тень ее прежнего величия. Напрасно любопытный путешественник будет искать там памятники, священные для всех россиян: где гроб Ольги? Где кости Владимира Святого?.. Первое величественное здание греческого зодчества в России – храм Десятинный – был сокрушен до основания, лавру Печерскую постигла та же участь». Надо, однако, подчеркнуть, и это обстоятельство важно иметь в виду при чтении дальнейшего текста параграфа, что татары относились с уважением к религиям и религиозным святыням других народов. Такая религиозная толерантность монголов прежде всего относилась к христианству, и это было связано, вероятно, с тем, что представители народа уйгуров, которые благодаря своей образованности занимали в ханстве многие руководящие должности, были несторианами. Перед ханским шатром стояла небольшая часовня с колоколом, где христиане могли молиться. Францисканский монах Рубруквис, посланный королем Людовиком Святым в 1263 г. к татарам в качестве миссионера, писал, что «у хана в обычае, чтобы в те дни, в которые его шаманы назначают быть праздникам, или на которые, как на праздники, укажут ему священники несторианские, приходили к нему сначала священники христианские в своем облачении и молились за него и благословляли его кубок. А по удалении их приходили муллы сарацинские и делали то же, после них приходили жрецы языческие и делали опять то же… В день Пасхи, – продолжает Рубруквис, – хан повелевает христианам являться к нему с Евангелием; окурив эту книгу ладаном, он благоговейно ее целует. То же соблюдает он в праздники сарацин, иудеев и язычников. На вопрос, почему он так поступает, хан ответил: «Есть четыре пророка, почитаемых и обожаемых четырьмя различными племенами мира: христиане почитают Иисуса Христа, сарацины – Мухаммеда, иудеи – Моисея, а у язычников самый высший бог – Согоном-баркан, а я почитаю всех четверых и молю о помощи себе того, кто в самом деле выше всех из них». Такое отношение к религиям установил для своей империи Чингисхан; соответствующий указ был зачитан на курултае 1206 г., где Чингисхан был избран верховным правителем. Написанная вскоре книга, где эти установления были подробно изложены, названа монголами Тунджин (арабы и персы называли ее Яса-Наме, иначе говоря, книга запретов и законов). Этих правил неукоснительно придерживались также все преемники Чингисхана. Этот религиозный индифферентизм во время татарского ига был на руку Русской Церкви, т. к. священников не трогали, а церковную власть не заставляли платить дань, обязательную для властей светских.

Сарай – столицу своего государства, Золотой Орды, – Батый основал на Волге. Туда к нему регулярно должны были приезжать русские князья, а дань с завоеванных земель собирали баскаки (так называли сборщиков налогов).

Вернемся ненадолго в области Руси, которые не пострадали от татар, – Новгородскую и Псковскую. В то время в Новгороде княжил Александр Ярославич, прозванный Невским за победу над шведами на Неве в 1240 г., о чем говорилось в предыдущей главе. Вскоре после этой битвы на Новгород напали рыцари Ливонского ордена, который являлся частью знаменитого ордена Святой Марии Иерусалимской, основанного еще во времена крестовых походов и утвержденного папой в 1191 г. В 1242 г. Александр встретил рыцарей на льду Чудского озера, был апрель, но лед был еще достаточно крепок, хотя под тяжестью рыцарей, одетых в тяжелые доспехи, и их коней начал ломаться. Более 400 рыцарей погибло от русских мечей, пятьдесят были взяты в плен. Погибло множество чуди, которые выступили вместе с немцами против Александра. Эта битва, известная под именем Ледового побоища, заставила папу на время отложить свои планы по заключению унии с Россией. Еще одну свою знаменитую победу Александр одержал над Литвой в 1245 г., а общее число его побед превышает двадцать.

После смерти великого князя Ярослава Всеволодовича, отца Александра Невского, начались династические перестановки. И тут гордому Александру пришлось переломить себя и с братом Андреем явиться на поклон в Орду. Батый отправил к нему послов со словами: «Князь новгородский! Тебе известно, что Бог покорил мне множество народов. Ты ли один будешь независимым? Если хочешь властвовать спокойно, явись немедленно в мой шатер, и познаешь славу и величие Моголов». Опасаясь, что его отказ вызовет гнев хана и новые разорения городов Руси, Александр с Андреем в 1247 г. отправились в стан Батыя, где были встречены с почетом. Батый затем говорил своим вельможам, что молва его не обманывала и Александр действительно человек необыкновенный. Затем братья совершили путешествие в глубину Татарии к великому хану, который отдал св. Александру престол Киевский и всю южную Русь, а Андрею – Владимир. На обратном пути во Владимире великого князя торжественно встречали митрополит св. Кирилл II, духовенство, бояре и весь народ. Св. Кирилл II, возглавлявший митрополию с 1243 г. по 1280 гг., иногда именуется Кириллом III, поскольку в некоторых списках под 1050 г. стоит некий митрополит Кирилл I, позже, с 1224 г. по 1233, престол занимал Кирилл II, а с 1243 г. – Кирилл III. Из названных трех Кириллов канонизирован один. Вскоре к св. Александру прибыло посольство от папы Иннокентия с новым предложением унии, но послы получили резкий ответ: «Мы знаем истинное учение Церкви, а вашего не приемлем и знать не хотим».

Дмитриевский собор. 1194–1197 гг. Владимир.

В 1263 г. св. Александр Невский внезапно скончался на обратном пути из Орды, где ему удалось договориться с ханом о некоторых льготах для русичей, в частности, освободить их от обязанности воевать за татар. Прожил он 45 лет и перед смертью принял схиму.

Тело святого было похоронено во владимирской церкви Рождества Богородицы. «Зашло солнце земли русской», – сказал о кончине Александра Невского св. митрополит Кирилл II. Русская Церковь заслуженно включила св. Александра Невского в число своих небесных заступников, а Петр I в начале XVIII в. перенес останки великого князя в новую свою столицу, чтоб тем самым обеспечить ей достойное будущее. Церковный канон так восхваляет память благоверного князя: «Драгоценная отрасль священного корня, блаженный Александр, тебя явил Христос земле Русской как божественное сокровище, как нового чудотворца, преславного и богоприятного. Ты невидимо посещаешь людей христовых и щедро подаешь исцеление всем приходящим к тебе и вопиющим: радуйся, столп пресветлый, просвещающий нас светлостию чудес! Радуйся, победивший помощью Божией гордого короля! Радуйся, освободивший город Псков от неверных! Радуйся, презревший догматы латинян и вменивший в ничто все их обольщения! Радуйся, облако росы, орошающее мысли верных! Радуйся, покоритель темных страстей! Радуйся, заступник русской земли! Моли Господа, даровавшего тебе благодать, сделать державу сродников твоих богоугодною и сынам России даровать спасение». Батый, относившийся к Александру Невскому с уважением и симпатией, не стал подвергать его испытаниям, противным христианской вере, зная заранее, что князь ни за что не изменит Православию. Князья же, отказавшиеся поклоняться идолам или, например, почтить память Чингисхана как божьего посланника, подвергались за свою твердость в вере мучительной смерти. Так, в 1246 г., когда князь Черниговский Михаил Всеволодович и его боярин Феодор были вызваны в Орду, от них потребовали пройти сквозь огонь и поклониться идолам, стоящим перед ханским шатром, на что Михаил сказал: «Я готов поклониться царю, т. к. ему вручил Бог судьбу царств земных, но я христианин и не могу поклоняться тому, чему поклоняются жрецы». В ответ на эти слова татарские палачи растянули Михаила за руки и за ноги, жестоко избили, а затем отрезали голову. Такую же мученическую смерть претерпел боярин Феодор. В 1270 г. мученическую смерть за христианскую веру претерпел блаженный князь Роман Рязанский, внук знаменитого Олега Игоревича, который на предложение Батыя служить у него ответил: «С врагом христиан не могу быть в приязни», за что был тут же изрублен на куски. На Романа один из сборщиков податей донес, что тот поносит веру татар. Вызванный в Орду, князь отказался принять язычество: «Покорный воле Божьей, – сказал Роман, – я повинуюсь власти хана, но никто не заставит меня изменить святой моей вере». Мучили непокорного князя с неслыханной жестокостью: ему отрезали язык, затем ослепили, отрезали уши и губы, отсекли руки и ноги, содрали с головы кожу, а затем отрезанную голову водрузили на копье. Память Романа как мученика чтится Русской Церковью. Можно привести целый ряд подобных примеров стойкости русичей в вере перед лицом грозящей смерти.

Во второй половине XIII в. жизнь на Руси начинает постепенно налаживаться – поднимаются разрушенные города, строятся новые церкви и монастыри, восстанавливаются пострадавшие в первые годы нашествия. Хотя православная вера по-прежнему жила в сердцах русичей, церковное устройство в результате перипетий, вызванных нашествием татар, было серьезно нарушено. Чтобы возродить нормальную жизнь Церкви, митрополит Кирилл созвал во Владимире в 1274 г. собор Русской Церкви. Напомнив отцам собора о долге священнослужителей строго исполнять церковные законы, блаженный Кирилл сказал: «Что получили мы за нарушение божественных правил? Не рассеял ли нас Бог по миру всей земли? Не взяты ли были города наши? Не пали ли сильные наши от острых мечей? Не уведены ли в плен дети наши? Не запустели ли Божьи церкви? Не томят ли нас ежедневно безбожные и нечестивые люди? И это все за то, что не хранили мы правил святых отцов наших». Канонические определения собора были направлены на исправление беспорядков в Церкви, которые умножились за время ига. Так, епископам собор воспретил брать плату с посвящаемых – замеченные в этом мздоимстве должны быть извергнуты из сана. Избираемый священнослужитель должен пройти строгое испытание перед избранием. «Пусть лучше будет один достойный служитель Церкви, – решили отцы собора, – нежели тысяча беззаконных». Особое внимание собор обратил на совершение таинств, т. к. в этих важнейших церковных священнодействиях было отмечено множество нарушений. В том же 1274 г. папа Григорий X созвал собор в Лионе, на котором была заключена уния. О подготовке этого мероприятия Кирилл знал заранее, поскольку император Михаил VIII Палеолог еще в 1267 г. обещал папе Клименту IV поддержать унию, опасаясь новых крестовых походов и надеясь на военную помощь Запада против турецких нападений. Св. Кирилл был горячим противником подобных договоров с Римом, а тем более унии, которая не только подчиняла православную Церковь Риму, но и требовала изменить догматику, прибавив, например, к символу веры знаменитое Шюдие. Правда, говоря об исхождении Св. Духа от Отца и от Сына, Рим позволял добавить слова об Их единосущности, что должно было свидетельствовать о единстве источника. Однако Лионскую унию отвергли влиятельные церковные круги в Константинополе, так что она фактически перестала существовать со смертью Михаила в 1282 г., поскольку его сын и преемник Андроник II был приверженцем строгого Православия.

Богоматерь Умиление. Икона XII в.

Хотя четких свидетельств тому нет, но тема взаимоотношений Русской Церкви с Римом и Константинополем несомненно обсуждалась на Владимирском соборе 1274 г. Время проведения собора пришлось на пик несчастий, обрушившихся на русскую землю сразу после татарских завоеваний. Князья привлекали татар для участия в междоусобицах, прельщая их возможностью пограбить обнищавшее в последние годы население. Число княжеских потомков, претендующих на княжеский престол, росло, Русь дробилась и погибала. Церковь тоже переживала тяжелые времена – поведение многих ее служителей оставляло желать лучшего, о чем много говорилось на соборе и по поводу чего был принят ряд жестких постановлений. Однако попытки церковных иерархов остановить процесс дробления государства и безобразий, творившихся в нем и в Церкви, серьезных результатов не принесли. Св. митрополит Кирилл привез на собор из Киева архимандрита Печерского монастыря, блаженного Серапиона, ученого монаха и пастыря, который, по словам современников, был «мучительный и сильный в Священном Писании». На соборе Серапион был посвящен в сан епископа Владимирского и Нижегородского, но этой паствой он управлял недолго, ибо в 1275 г. скончался. Сохранилось несколько «Слов» и «Поучений» преподобного Серапиона, одно из которых можно назвать плачем по Русской земле: «Дети! Я чувствую в сердце своем великую скорбь, ибо вовсе не вижу вашего отвращения от дел беззаконных. Многократно беседовал я с вами, желая отвратить вас от худых навыков, но не вижу в вас перемен. Разбойники ли кто из вас – не отстает от разбоя; имеет ли кто ненависть к ближнему – не имеет покоя от вражды; обижает ли кто другого и захватывает чужое – не насыщается грабительством, сквернословец и пьяница не отстают от своей дурной привычки. Чем мне утешиться, видя, что вы отступили от Бога? Всегда сею я на ниве сердец ваших семя божественное, но не вижу, чтобы оно принесло плод. Умоляю вас, братья и дети, исправьтесь, обновитесь добрым обновлением, перестаньте делать зло, убойтесь Бога, сотворившего нас, вострепещите суда Его страшного! Куда идем? К кому приближаемся, отходя от сей жизни? Чего мы только не навлекли на себя? Каких не понесли наказаний от Бога? Не была ли пленена земля наша? Не были ли взяты города наши? Не в короткое ли время отцы и братья наши пали мертвыми на землю? Не отведены ли в плен жены и дети наши? А мы, оставшиеся, не порабощены ли горьким рабством от иноплеменников? Вот уже сорок лет томление и мука и тяжкие налоги давят нас, не прекращаются также голод и мор нашего скота. От воздыханий и печали сохнут кости наши. Что же довело нас до этого? Наши беззакония и наши грехи, наше непослушание, наше нераскаянность. Прибегните к покаянию, и гнев Божий прекратится, и милость Господняя излиется на нас, и наследуем Царствие Небесное, для которого Господом мы созданы. Ибо Господь сотворил нас великими, а мы, непослушные, сделались малыми. Не погубим же, братья, своего величия. Ежели в чем согрешим, опять прибегнем к покаянию, прольем слезы, будем по мере сил давать нищим милостыню, имея возможность помогать бедствующим. Если не будем таковыми, то продолжится гнев Божий на нас».

Свою богословскую образованность Серапион ярко продемонстрировал в одном из «Слов», где аргументированно осудил распространившиеся тогда убийства людей, уличенных в волховстве. Эти убийства обычно совершались без должного разбора и без каких-либо серьезных оснований. В это же время в Европе полыхали костры инквизиции, на которых гибло множество людей, обвиняемых в ересях и колдовстве, связях с дьяволом, чаще всего это были женщины, которые, как считалось, легче поддаются дьявольским соблазнам.

В конце 1280 г. во время инспекторской поездки по северным епархиям скончался митрополит Кирилл. Его тело сперва было перевезено во Владимир, а затем похоронено в Софийском соборе Киева. Он возглавлял Русскую Церковь почти сорок лет, в самые тяжелые годы ига, сменив сбежавшего из осажденного татарами Киева грека Иосифа. Константинополь тогда без проволочек утвердил Кирилла митрополитом, опасаясь посылать в разоренную и разграбленную Русь своего ставленника. Однако через сорок лет, когда следы первых разрушений несколько сгладились, а отношение татар к христианской религии и ее иерархам оказалось благожелательным, Константинополь, освободившись в 1261 г. от владычества латинян и не желая упускать из-под своего контроля Русь, прислал в 1285 г. в Киев нового митрополита – грека Максима, хотя своей успешной деятельностью Кирилл убедительно продемонстрировал Константинополю, что Русская Церковь может обходиться без патриаршей опеки. В своей «Истории Русской Церкви» митрополит Макарий называет период, начавшийся при Кирилле и длившийся до св. митрополита Ионы (середина XV в.), переходным от времени практически полной зависимости Русской Церкви от Византии до фактической независимости от нее.

Сразу после прибытия в Киев митрополит Максим отправился на переговоры в Золотую орду, а по возвращению оттуда в 1286 г. собрал собор всех русских епископов, где, по-видимому, сообщил, что со смертью Михаила Палеолога в 1282 г., отлученного от православной Церкви, Лионская уния бесславно и бесследно прекратила свое существование, а также что сын Михаила, новый император Андроник II, привержен Православию. В Киеве Максим бывал редко и недолго – он постоянно объезжал свои епархии, главным образом северо-восточные, изредка – галицко-волынские. Как пишет летопись, «он по обычаю своему ходил по всей земле Русской, поучая, наказывая и управляя». В конце концов он окончательно перенес свою резиденцию из Киева во Владимир, формально оставив кафедру в Киеве. Летопись так описывает это важное событие: «Митрополит Максим, не терпя татарского насилия, сбежал из Киева, оставив митрополию. Весь Киев разбежался, а митрополит пошел к Брянску, а оттуда в Суздальскую землю, со всем своим житьем и клиросом». Киевская епархия была передана в управление наместникам. Около 1305 г. св. митрополит Максим скончался и был погребен уже не в Киеве, а в Успенском соборе Владимира.

Сразу после смерти Максима великий князь Владимирский Михаил Ярославич отправил в Константинополь своего ставленника в митрополиты игумена Геронтия для утверждения патриархом. С этим практически единоличным решением князя многие иерархи и князья были несогласны, зная склонность Геронтия к самовластию и другие скверные черты его характера. Для несогласия были и другие причины, не связанные с личностью претендента на престол митрополита. Как бы то ни было, в ответ на этот шаг Михаила волынский князь Юрий Львович послал в Константинополь игумена Ратьского (недалеко от Львова) монастыря Петра с письмом к патриарху, в котором содержалась просьба утвердить Петра митрополитом Киевским. Итак, в Константинополь одновременно явились два претендента на престол главы Русской Церкви. И хотя император Андроник II и патриарх Афанасий незадолго до этого разделили русскую митрополию на две, и естественно было бы оделить каждого из приехавших своим престолом, решение было иным: вновь сделать русскую митрополию единой и во главе ее поставить Петра. Возможно, такое решение было вызвано происходившим в это время тяжелым расколом в Константинопольском патриархате, и Афанасий с Андроником II хотели показать православному миру, что они против всяких разделений устоявшихся церковных образований. Что касается места резиденции митрополита всея Руси, то его выбор не вызвал в то время сомнений, хотя Петр в качестве митрополита был нежелательным гостем для Михаила Ярославича Тверского.

Что касается биографии преподобного митрополита Петра, то она неплохо известна благодаря двум пространным и хорошо сохранившимся его «Житиям». Он родился на Волыни у состоятельных и благочестивых родителей. Обучившись грамоте, св. Петр поступил в монастырь, где, несмотря на молодость, проявил себя как инок кроткий, смиренный, склонный к посту и молитвам. К тому же он обладал несомненным талантом к иконному письму: «и был иконник чуден», а написанные иконы раздавал братии и посетителям монастыря, а также продавал, чтобы на вырученные деньги творить милостыню нищим. Он рано был возведен в сан диакона, а затем пресвитера. По благословению своего наставника св. Петр построил церковь на р. Рате и основал там монастырь, став его игуменом. В Константинополь Петр отправился позже Геронтия, но прибыл туда раньше, т. к. Геронтия надолго задержала сильная буря, а Петру удалось ее избежать. Патриарх Афанасий утвердил Петра Митрополитом Киевским и всея Руси в начале 1308 г.

Спас Нерукотворный. Икона XII в.

Примерно в это же время важные и благоприятные события происходили не только в церковной жизни Руси, но и в светской, и митрополит Петр принимал в них деятельное участие. У святого благоверного князя Александра Невского было четверо сыновей: Василий, который в юности княжил в Новгороде, затем получил Кострому, где и умер; Дмитрий и Андрей вели долгий и кровавый спор за великокняжеский трон, а четвертому, Даниилу, рожденному, по-видимому, от княгини Вассы во втором браке, в год смерти Александра, случившейся в 1263 г., было всего два года, и ему досталась Москва, тогда самый незначительный из уделов. Восемнадцатилетнее правление старшего князя Дмитрия (1276–1294 гг.) сопровождалось беспрерывной междоусобной борьбой с братом Андреем, который в этой борьбе не брезговал никакими средствами, будучи обуян поистине дьявольской гордыней и властолюбием. В 1282 г. татары, приведенные на Русь Андреем, опустошили города и села, сожгли многие монастыри и церкви, заставив вспомнить нашествие Батыя. Дмитрий, уступив брату Владимир, был вынужден бежать к берегам Черного моря, где в то время располагалась Ногайская Орда, враждебная Золотой, Волжской. Повелитель этой орды, князь Ногай, незадолго до того отделился от Золотой Орды после нескольких лет соперничества с ее ханом. Ногай с честью принял Дмитрия и помог ему вернуть великокняжеский престол, выгнав Андрея из Владимира. Второй раз Андрей призвал татар в 1294 г., заставив Дмитрия вновь отречься от престола в его пользу и отдав старшему брату только Переяславль. Но и в Переяславль Дмитрию приехать из Пскова, куда он бежал от татар, не удалось – он умер по дороге туда, в Волоке, приняв перед смертью схиму. Его сын Иван стал княжить в Переяславе, который этот кроткий и набожный князь передал по наследству (собственных детей у него не было) своему младшему дяде Даниилу Московскому. Этот акт можно считать началом процесса воссоединения русских княжеств в единое государство с центром в Москве. Даниил построил на берегу р. Москвы деревянную церковь в честь своего заступника преподобного Даниила Столпника и основал при ней Данилов монастырь, где ныне находиться центр Московского патриархата. Скончался блаженный князь Даниил в 1303 г., приняв схиму пророка Даниила; похоронить себя князь завещал не в храме, а на общем кладбище основанной им обители. Существует легенда, согласно которой могилу Даниила обнаружил царь Иван III во второй половине XV в.: во время одного из выездов царя конь под сопровождавшим его слугой споткнулся и перед ним явился неведомый человек благородного вида, сказав: «Я хозяин месту сему, князь Даниил Московский, здесь положенный. Передай великому князю Ивану: ты сам себя утешаешь, а меня забыл». С тех пор московские князья начали совершать панихиды по своему предку, а Иван III Васильевич на месте основанного Даниилом монастыря поставил новый, каменный. Мощи князя Даниила были прославлены при царе Алексее Михайловиче Романове. Вот что пишет о князе Данииле «Степенная книга»: «Праведное семя его возлюбил Бог и благоволил царствовать ему в роды и роды».

Церковь Спаса на Нередице. 1198 г. Новгород

Великий князь Андрей Александрович умер в 1304 г., после чего главных претендентов на великокняжеский престол оказалось два: двоюродный брат Андрея тверской князь Михаил Ярославич и московский князь Юрий Данилович. С этого момента начинается жестокая борьба за первенство между Тверью и Москвой.

Судьба великого князя Михаила Тверского оказалась ужасной. Его оговорили перед великим ханом Узбеком князь Юрий Московский и враждовавший с Михаилом хан Кавгадай. Михаил был вызван на суд в Орду, заранее зная, что ему готовится смертный приговор. Сыновья Михаила предлагали отцу поехать вместо него, но великий князь ответил: «Царь требует меня, а не вас; за мое ослушание падет множество голов христианских, и я сам не избегу смерти. Не лучше ли теперь положить душу свою за братию?» Он написал завещание, распределив между сыновьями уделы, и отправился в Орду, взяв с собой игумена и двух священников. На площадь к шатру, где молился Михаил, Юрий и Кавгадай привели палачей, княжеских людей разогнали, оставив Михаила в одиночестве. Убийцы повалили князя на землю, нещадно мучили его, а затем один из них вырезал у него сердце. Тело страстотерпца лежало нагое, в то время как народ грабил его имущество. Даже Кавгадай сказал Юрию: «Он же твой дядя, оставишь ли труп его на поругание?» Только тогда Юрий дал слуге свои одежды, чтобы прикрыть тело Михаила. Произошло это подлое убийство в конце 1319 г. Память о мужественном защитнике народа была, как пишет Карамзин, «священна для современников и потомства, и князь сей, столь великодушный в бедствии, заслужил славное имя отечестволюбца». Виновников убийства невиновного князя вскоре постигло справедливое возмездие: через несколько месяцев внезапно погиб Кавгадай, а Дмитрий, старший сын св. Михаила, встретив в Орде Юрия, перед глазами хана вонзил меч в сердце убийцы своего отца, за что сам был жестоко казнен. После этого великое княжение было дано Александру Михайловичу Тверскому, а затем, после избиения татар в Твери, внуку Александра Невского и второму сыну Даниила св. Иоанну Даниловичу Московскому, великому собирателю русских земель. Произошло это переломное для истории России событие в 1328 г. С воцарением Иоанна Даниловича, прозванного Калитой, поскольку он не расставался с денежным мешком для раздачи милостыни нищим, на многострадальную Русь наконец пришли мир и тишина.

Еще до воцарения на великокняжеском престоле Иван Калита начал расширять свое княжество и его центр – городок Москву. Он обнес дубовой стеной посад за пределами Кремля и поощрял устройство поселений вблизи города. Он переманивал к себе бояр и служилых людей из соседних княжеств. В Москве стали селиться даже иностранцы, на постоянное жительство в Москву приходили татары. (Из татарских выходцев был мурза Чет, родоначальник семьи Годуновых, один из которых стал русским царем Борисом Годуновым.) Вокруг Москвы организовывались ярмарки, так, на знаменитую тогда моложскую ярмарку приезжали купцы из разных стран, как восточных, так и западных. Иван был беспощаден к разбойникам и ворам – их прилюдно казнили на площадях.

Важнейшим шагом, предпринятым этим князем, стал перевод кафедры митрополита из Владимира в Москву. Здесь не последнюю роль сыграла любовь к Москве митрополита Петра. Святитель много сделал для утверждения авторитета Русской Церкви. В 1313 г. он был в Орде с великим князем Михаилом и получил от великого хана льготную грамоту, так называемый ярлык, в которой Узбек так подтвердил права Церкви и ее служителей: «Вешнего и бессмертного Бога волей и силой, величеством и милостью Узбеково слово ко всем князьям, великим, средним и нижним, воеводам, книжникам, баскакам, писцам и другому люду во всех улусах и странах, где Бога бессмертного силою наша власть держит и слово наше владеет. Да никто не обидит в Руси Церковь соборную, Петра митрополита и людей его, архимандритов, игуменов, попов и проч. Их волости, села, земли, ловли, леса, луга, винограды, сады, мельницы, хуторы свободны от всякой дани и пошлины, ибо все то есть Божие, ибо люди сия молитвой своей блюдут нас и наше воинство укрепляют. Да будут они подсудны единому митрополиту, согласно с их древним законом и грамотами царей ордынских. Да пребывает митрополит в тихом и кротком житии и правым сердцем и без печали молит Бога за нас и детей наших. Кто возьмет что-нибудь у духовных, заплатит втрое, кто дерзнет порицать веру русскую, кто обидит церковь, монастырь, часовню, да умрет!»

Во время своих поездок по епархиям митрополит Петр часто заезжал в Москву, поскольку полюбил этот город и его князя Ивана Даниловича. Здесь митрополит подолгу жил и очень заботился о постройке храмов и других церковных сооружений, в чем находил поддержку у князя и бояр. Так, в 1325 г. была заложена первая каменная церковь Успения Богородицы (Успенская церковь Кремля). Вблизи того места в церкви, где должен стоять алтарь, Петр собственноручно построил себе гроб. Здесь произнес он в адрес Ивана Калиты пророческие слова: «Бог благословит тебя и поставит выше всех других князей, и распространит город этот более всех других городов русских, и будет род твой обладать местом сим многие века. И руки его поразят врагов ваших, и будут жить в нем святители, и кости мои здесь положены будут».

Скончался св. митрополит Петр в конце 1326 г. и был похоронен, согласно завещанию, в церкви Успения Богородицы, которую заложил вместе с московским князем Иваном Калитой. В 1328 г. из Константинополя в Россию был прислан новый митрополит – грек Феогност. Сперва он побывал в Киеве, где находилась первосвятительная кафедра, затем – во Владимире, но не остался в этих престольных городах, а поселился в Москве в доме своего предшественника св. Петра. В этом же году на великокняжеский престол был поставлен Иван Калита Московский, так что появилась формальная возможность перенести в Москву кафедру русского митрополита. С воцарением Калиты Россия, наконец, могла облегченно вздохнуть после тяжелейшего столетнего гнета – новый великий князь договорился в Орде, где к нему относились с почтением, что грабительские набеги татар на Русь отныне прекращаются, а взаимоотношения между государствами ограничатся данью и покорностью со стороны России. Отпуская Калиту из Орды в 1329 г., хан Узбек обязал его и бывших там новгородских послов послать на суд в Орду тверского князя Александра Михайловича. Узнав об этом решении, грозившем ему смертью, Александр укрылся в Пскове. Военная угроза со стороны Москвы и Новгорода на псковичей не подействовала – уговорить их выдать Александра удалось только митрополиту Феогносту. Однако Александр сбежал в Литву, а псковичи послали Ивану грамоту: «Князь Александр уехал, весь Псков кланяется тебе, князю великому, от мала до велика: и попы, и чернецы, и сироты, и жены, и малые дети». Это смиренное изъявление покорности означало, по сути, согласие на присоединение Пскова к Москве. Константин, управляющий Тверскою землей, также старался угодить Ивану Калите из страха, что разорение его княжества повторится. Подручниками Ивана стали все князья ростовосуздальской земли, одну свою дочь Калита отдал за Василия Ярославского, а вторую – за Константина Ростовского, и распоряжался землями зятьев по своему усмотрению. В 1337 г. Александр Михайлович Тверской получил благословение митрополита Феогноста на поездку к хану Узбеку в Орду. Эта поездка оказалась для него благополучной – Узбек простил Александра, заявив окружавшим хана вельможам: «Видите, как князь Александр смиренною мудростью избавил себя от смерти».

Дмитрий Солунский. Икона конца XII в.

Возвращение прощенного ханом Александра в Тверь в качестве князя было ударом для Калиты – он отправился в Орду и хитростью добился для Александра смертного приговора. Александр был снова вызван в Орду, и причина внезапного вызова не была для него секретом. «Если я пойду в Орду, – решил он, – то буду предан жестокой смерти, а если не пойду, то придет татарская рать и много христиан будет убито и взято в плен, и вина за это падет на меня – лучше мне одному принять смерть». Эти слова буквально совпадают с теми, которые сказал перед своей последней поездкой в Орду его отец Михаил Тверской. Взяв с собой сына Федора, Александр отправился в свой последний путь, везя с собой богатые дары. Через месяц им сообщили, что казнь состоится через три дня – это время отец с сыном использовали для горячей молитвы. Наконец, пришли палачи во главе с ханским вельможей Тавлубегом. Александра с Федором повалили на землю, долго били, а затем отрубили им головы. Похоронили страстотерпцев в Твери рядом с могилами князей, прежде убитых в Орде.

Поход Ивана Калиты на Смоленск в 1340 г. оказался неудачным. По возвращении в Москву великий князь тяжело заболел и внезапно скончался, приняв перед смертью схиму. Похоронен св. Иван был в построенной им церкви Архангела Михаила. Своим потомкам он оставил завещание всеми силами заботиться о возвышении Москвы и о благоденствии России под властью любимого им города. Основой политики св. Ивана Даниловича Калиты были трезвый расчет и хитрость, трусом его назвать нельзя, хотя и храбрым – тоже. Все эти черты характера своего предка унаследовал через полтора столетия царь Иван III, который, как и Калита, стал великим собирателем русских земель, а также избавителем от татарского ига. Спокойные годы второй половины XIV в., обеспеченные мудрой политикой Калиты, которую старались продолжить его сыновья и внуки, правда не всегда успешно, оказались благотворными для возрождения России, духовная основа которой была разрушена в первое столетие татаро-монгольского ига – простой народ и духовенство заметно одичали, живя в сожженных городах с оскверненными и опустошенными церквами и монастырями. Как считает Ключевский, «в эти спокойные годы успели народиться и вырасти целые два поколения, к нервам которых впечатления детства не привили безотчетного ужаса отцов и дедов перед татарином: они и вышли на Куликово поле».

Первостепенную роль в деле возвышения Москвы среди других русских городов, более древних и многолюдных, сыграло окончательное перенесение в Москву кафедры митрополита, осуществленное при Феогносте, таким образом, Москва стала церковной столицей еще до того, как стала столицей политической. Об этом у Ключевского написано: «Русское церковное общество стало сочувственно относиться к князю, действовавшему об руку с высшим пастырем Русской Церкви. Это сочувствие церковного общества, быть может, всего более помогло московскому князю укрепить за собою национальное и нравственное значение в северной Руси». В замечательном памятнике древнерусской литературы XV в. есть такой рассказ: к Калите подходит нищий и получает из знаменитого денежного мешка великого князя подаяние, затем нищий подходит к князю еще раз, и еще. «На, возьми, несытые зенки!» – говорит с сердцем князь. «Сам ты несытые зенки, – возразил нищий: – и здесь царствуешь, и на том свете царствовать хочешь», т. е. своим поведением князь старается заработать себе Царство Небесное. Рассказчик считает, что нищий послан Господом, чтобы искусить Ивана и сказать ему, что «любо Богу дело, которое творит».

Требования времени были услышаны Провидением: во второй половине XIV в. Его трудами изголодавшееся по духовности русское общество получило двух великих святителей – митрополита Алексия и преподобного Сергия Радонежского, чьи подвиги во многом предопределили развитие России в последующие века.

Основавшись в Москве, митрополит Феогност стал активным помощником великого князя в деле строительства там каменных церковных сооружений – это было необходимо, чтобы новая столица не казалась провинцией по сравнению, скажем, с Владимиром. Уже в 1329 г. были воздвигнуты внушительные по размерам каменные церкви: в честь Иоанна Листвичника и в честь апостола Петра, в 1330 г. – церковь Святого Спаса (на Бору), а в 1333 г. – Архангела Михаила (нынешний Архангельский собор). Гордостью Москвы были чудодейственные мощи св. митрополита Петра; в 1339 г. патриарх Иоанн Калека дал согласие на канонизацию святителя-чудотворца. После смерти Ивана Калиты великокняжеский престол занял его старший сын Симеон. Для прохождения необходимой процедуры утверждения Симеон вместе с Феогностом отправился в Орду на поклон к новому хану Джанибеку, сыну и преемнику Узбека. Мусульмане, составляющие к тому времени большинство в Орде, потребовали отменить ярлык, выданный Узбеком митрополиту Петру с тем, чтобы Русская Церковь платила татарам подать. Феогност был тверд в своем отказе подписать соответствующее соглашение, за что был посажен в темницу и подвергнут пыткам. Не добившись от митрополита своего, татары отпустили его, взяв богатые дары вместо постоянных налогов. Погиб св. Феогност в 1353 г. от страшной моровой язвы, которая тогда свирепствовала на Руси, унеся множество жизней (это была, по-видимому, чума, которая в те годы обошла все страны Европы и часть восточной Азии). Еще до эпидемии митрополит избрал в качестве преемника славившегося уже тогда своей праведностью и ученостью епископа Владимирского Алексия и перед смертью послал в Константинополь посольство – просить патриарха утвердить это свое решение. От чумы скончался и великий князь Симеон Иванович, прозванный за строгость правления Гордым. В своем завещании братьям он писал: «Худых людей не слушайте, а если кто станет ссорить вас, слушайте отца вашего, владыку Алексия». После смерти Симеона на великокняжеский престол вступил его брат Иван Иванович Московский, прозванный за мягкость характера Кротким, человек слабый и миролюбивый, что по тем суровым временам было недопустимо для великого князя. Вскоре после его смерти на великокняжеский престол был поставлен сын Ивана Кроткого, двенадцатилетний Дмитрий, ученик митрополита Алексия, будущий Дмитрий Донской. Учеником св. Алексия считал себя также преподобный Сергий Радонежский, величайший из святых земли русской, ее небесный покровитель.

Во времена митрополита Алексия в отношениях между Русью и татарами царили относительные мир и спокойствие. В «Житии» преподобного есть рассказ о посещении Алексием Орды и о чудесном излечении им ослепшей жены хана Джанибека Тайдулы. Хан отправил великому князю Ивану Ивановичу послание: «Мы слышали, что есть у вас служитель Божий Алексий, которого Бог слушает, когда он о чем попросит. Отпустите его к нам – если его молитвами исцелеет моя царица, то дарю вам мир, если же не отпустите его, пойду опустошать вашу землю». Святого одолевали сомнения, но судьба России были для него важнее всего: «Прошение и дело превышают мои слабые силы, – ответил он князю, – но я верю, что Тот, Кто даровал прозрение слепому, не оставит без внимания мои молитвы». Перед отъездом Алексий долго и горячо молился у чудотворной раки святого Петра и перед чудотворной иконой Богоматери. В Орде Алексий окропил глаза Тайдулы святой водой, и больная прозрела. Алексию хан выдал новый ярлык с подтверждением прав русского духовенства.

«Ты даришь нас жизнью мирною» – этими словами, согласно «Житию», встретил возвратившегося святителя восьмилетний Дмитрий, будущий великий князь и победитель татар. Поучая юного Дмитрия, св. Алексий внушал ему необходимую тогда для процветания Руси идею, реализацию которой в Москве начал Иван Калита и его сын Симеон Гордый. Сравнительное спокойствие Московской Руси изредка нарушали набеги на западные области государства литовского князя Ольгерда, женатого на сестре смертельного врага Москвы тверского князя Михаила Александровича. Более того, Ольгерд постоянно посылал жалобы на Дмитрия патриарху Филофею с просьбой учредить отдельную от московской митрополию литовскую, которая бы включала в себя также русские области, недовольные московским князем, и потому прибегавшие под покровительство Литвы: «Мы зовем митрополита к себе, а он не идет к нам. И ни к нам не приходит, ни в Киев не отправляется. Дай нам другого митрополита на Киев, на Смоленск, на Тверь, на Малую Россию, на Нижний Новгород». Ольгерда активно поддержал польский король Казимир, послав патриарху грамоту с серьезной угрозой заставить своих подданных православной веры перейти в католическую, если не будет учреждена новая митрополия во главе со ставленником Казимира епископом одной из южнорусских областей Антонием: «Ради Бога, ради нас и святых Церквей рукоположите Антония в митрополиты, дабы закон руссов не погиб. А не будет милости Божией и благословения вашего сему человеку, не сетуйте на нас после, если придет нужда крестить руссов в веру латинов, т. к. нет митрополита в Малой России, а земля не может быть без закона». Опасаясь за участь живущих в Польше православных, патриарх утвердил в 1371 г. Антония митрополитом западных областей, а в свое оправдание написал Алексию, которого любил и высоко ценил: «Вынужденные обстоятельствами, мы рукоположили того, кого прислал Казимир. Мы отдали в митрополию Галич, а в епископства – Владимир Волынский, Перемышль и Холм, которые находятся под властью короля польского. Больше мы не дали ему ничего, ни Луцка, ни чего-либо другого. Знаю, впрочем, что священство твое должно опечалиться, что так мы поступили, но не было никакой возможности поступить иначе. Как мы могли оставить дело неоконченным, когда ты допустил важный проступок, покинув тамошних христиан на столько времени без наставления? По крайней мере, нами сделано так, и тебе не следует печалиться, потому что ты сам тому виною». В 1373 г. патриарх Филофей отправил в Россию своего посла, инока Кирилла из Сербии (сербом Кирилл назван в летописях; новые исследования показали, что он, вероятно, был родом из Тырнова в Болгарии), чтобы тот разобрал жалобы Ольгерда и Алексия и постарался их помирить. Однако вместо того, чтобы выполнить это важное задание, Кирилл начал строить козни против св. Алексия, имея тайное желание занять место московского митрополита. В этом черном деле Кирилл постарался развязать себе руки, отправив в Константинополь посланных с ним помощников. Поверив ложным обвинениям, выдвинутым против Алексия, патриарх в конце 1375 г. рукоположил Кирилла митрополитом Киевским и Литовским с правом после Алексия стать митрополитом всей России. Так в России одновременно существовали три митрополита: в Москве, в Киеве и в Галиче. Мало того, в 1376 г. появился еще один серьезный претендент на кафедру московского митрополита – любимец великого князя Дмитрия Ивановича, священник из села Коломенского Михаил, или Митяй, как его называли. Митяй был начитан, неплохо владел ораторским искусством, обладал хорошей памятью, отличался богатырским ростом и благообразием. За эти достоинства великий князь выбрал Митяя себе в духовники. После пострижения Митяй стал архимандритом княжеского Спасского монастыря в Москве. Когда св. Алексий почувствовал приближение кончины и выбирал себе преемника, Дмитрий Иванович и бояре стали уговаривать его благословить на митрополию Митяя. Вынужденный как-то отреагировать на эти уговоры, святитель сказал уклончиво: «Я не имею права благословить его, но да будет он митрополитом, если изволит на то Бог, и Пресвятая Богородица, и патриарх со своим собором». Известно, что Алексий считал лучшим митрополитом для России преп. Сергия Радонежского, но тот категорически отказывался. В начале 1378 г. угодник Божий Алексий скончался и был похоронен в Москве в Чудовом монастыре, построенном в честь «чуда архистратига Михаила».

Спасо-Преображенский Мирожский монастырь. Основан в середине XII в. Пек

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Русская Церковь (1448–1800)

Из книги Пасхальная тайна: статьи по богословию автора Мейендорф Иоанн Феофилович

Русская Церковь (1448–1800) «Третий Рим». Создание Московского патриархата. На Флорентийском соборе греческий «митрополит Киевский и всея Руси» Исидор был одним из главных архитекторов унии. Подписав декрет об унии, он возвратился в Москву в 1441 г. римским кардиналом, но был


Русская Церковь в эпоху Патриаршества

Из книги Церковное Право автора Цыпин Владислав Александрович

Русская Церковь в эпоху Патриаршества В 1589 г. при царе Федоре Иоанновиче, по хлопотам боярина Бориса Годунова, на Руси учреждено было Патриаршество. Первый Московский Патриарх святой Иов поставлен был при участии Вселенского Патриарха Иеремии II, который находился тогда


Русская церковь в XX веке

Из книги История Русской Церкви автора Зубов Андрей Борисович

Русская церковь в XX веке Дорогие друзья, сегодня наша лекция посвящена истории церкви в России в 20 веке. 20 век совершенно особое явление русское жизни вообще. Я думаю, это самый трагический век в нашей истории, в то же время век, когда Россия из состояния подросткового


III. Русская Православная Церковь 1922–1925

Из книги История Русской Православной Церкви 1917 – 1990 гг. автора Цыпин Владислав

III. Русская Православная Церковь 1922–1925 Летом 1921 года, после ужасов гражданской войны, русский народ постигло еще одно бедствие: голод. Жестокая засуха дотла выжгла посевы в Поволжье и Предуралье, на юге Украины и на Кавказе. В конце года голодало 20 миллионов человек.


X. Русская Православная Церковь в 1980–е годы

Из книги История Русской Православной Церкви 1917 – 1990 гг. автора Цыпин Владислав

X. Русская Православная Церковь в 1980–е годы Ввиду приближения юбилейной даты — 1000–летия Крещения Руси, Священным Синодом в 1981 году была образована Юбилейная Комиссия под председательством Святейшего Патриарха Пимена, которая возглавляла работу по подготовке


Православная церковь и татаро-монгольское нашествие

Из книги Православие автора Титов Владимир Елисеевич

Православная церковь и татаро-монгольское нашествие Феодальная раздробленность на Руси была усугублена страшным народным бедствием — татаро-монгольским нашествием. Впервые Русь столкнулась с татаро-монголами в 1223 г., когда передовые отряды завоевателей под


Глава II. Начало московского периода Русской Церкви: от татаро-монгольского нашествия до учреждения патриаршества. Объединение юго-западной митрополии

Из книги История православия автора Кукушкин Леонид

Глава II. Начало московского периода Русской Церкви: от татаро-монгольского нашествия до учреждения патриаршества. Объединение юго-западной


Во время татаро-монгольского нашествия и после него

Из книги Суздаль. История. Легенды. Предания автора Ионина Надежда

Во время татаро-монгольского нашествия и после него Впервые Русская земля услышала о татарах еще в 1223 году, но на самой Руси страшные поработители появились лишь полтора десятилетия спустя. В начале февраля 1238 года подступили они со всех сторон к Владимиру, увидели много


1. Всему свое время, и время всякой вещи под небом: 2. время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 3. время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 4. время плакать, и время смеяться: время сетовать, и время плясать; 5. время разбрасывать кам

Из книги Толковая Библия. Том 5 автора Лопухин Александр

1. Всему свое время, и время всякой вещи под небом: 2. время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 3. время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 4. время плакать, и время смеяться: время сетовать, и время плясать; 5. время