Страдания преп. Феодора и его учеников

Страдания преп. Феодора и его учеников

21. [Col. 140] Поэтому он всячески исхитряется и выдумывает тщетные уловки, выказывая во всем свое злонравие. Он внушил и самой супруге подействовать на преподобного. Повинуясь его совету, она сделала [такую] попытку, послав ему дары и много золота и взамен просьбы, ссылаясь на родство с ним. Но когда оказалось, что безумец все это затеял напрасно, так как доблестный [Феодор] нисколько не поколебался, тогда он, скорый на злое, изобретает другое средство. Он решился сам отправиться в те места, где жил преподобный, под предлогом пользования тамошними теплыми водами, в действительности же для того, чтобы вступить в собеседование с отцом и, может быть, подчинить его своей воле, а вместе с ним и всех прочих, действовавших подобно ему.

22. Но когда ни отец, ни кто-либо другой из живших с ним не явился к императору, не вступил с ним в разговор и даже не сделал должного приветствия, тогда он, воспылав большим гневом, поспешно возвращается во дворец и дает приказ одному из подчиненных, который начальствовал над дворцовой стражей, подвергнуть бичеванию преподобного вместе с некоторыми из монахов, которых он знал как наиболее дерзновенных и твердых духом. Действительно, этот злодей, угождая повелевшему, без стыда и без жалости к святым так жестоко бичует их, что иссекает все тело и проливает потоки крови. Затем после бичеваний и ран тотчас ссылает в Фессалонику[445] и заключает в тамошние тюрьмы, как было ему приказано, одиннадцать учеников вместе с отцом. С ним эти прекрасные мужи вместе страдали и с ним вместе переносили всю тяжесть горя с благодушием.

23. Но какой благой результат произвел подвиг доблестных, стало ясным для всех немного спустя. Херсонские и босфорские пресвитеры и монахи и всякие другие руководители народа в окрестных местах и островах, услышав о том, что случилось со святыми и как великий Феодор с непоколебимой твердостью духа противодействовал бесстыдному злодеянию, – и те соревнуют этому мужу и совершают подобное ему, объявив беззаконновавшего императора отлученным и чуждым общения с ними, не убоявшись его угроз и не преклонивши своих душ пред дарами. Когда нечестивец, попытавшись воздействовать на них тем и другим, отчаялся [добиться] какой-нибудь перемены с их стороны, тогда наконец изгоняет их из отечества, поступив и на этот раз так же, чтобы больше распространить нечестие и злонравнейший образ жизни. Что же из этого вышло? Многие дерзновенно выступают на защиту истины, так что смущение и страх напали на тех, кто покушался совершить или уже совершил такое [нечестие]. Таким образом, зло удерживается и пресекается, так как непристойность [его] была открыто обличена и многие пришли к сознанию того, что неразумно поступали.

24. [Col. 141] Вследствие этого божественный отец становится еще более славным для всех. Даже после страданий он не ослабил своего сопротивления, многих других возбуждая к отмщению совершаемого и письмами ободряя находящихся в ссылках, чтобы они не ослабевали в трудах, но больше и больше мужались. Он посылал и к предстоятелю Римской кафедры письма и лиц, которые должны были доставить их; [в письмах он] сообщал ему обо всем совершившемся и о том, что он потерпел от властей за желание обуздать их невоздержанность. Он получил и ответы от него с похвалой его благоразумного протеста и непреклонности мыслей.

25. Но так как, по слову пророка, царь дерзостен впадет во злая (Притч. 13:18) и путие его темни (Притч. 4:19), то это потерпел и бесстыдный Константин, справедливо понесший наказание за то, что сделал беззаконного, вскоре лишившись царства и вместе с ним очей[446], чтобы, худо видевший ими, когда имел их, теперь имел их совсем невидящими. Он был удален из дворца, и власть опять получает боголюбивая мать его. Соответственно своему имени стремясь к миру, она и теперь не меньше, чем прежде, позаботилась о нем. Она тотчас освобождает из ссылки отцов – не этих только или тех, но всех, и прежде всех нашего, говорю, пастыря и учителя, преимуществовавшего пред всеми по добродетели[447]. При возвращении из Фессалоники его все, как и подобает, торжественно встречают, он удостаивается еще большей чести при входе [в столицу] от предстоятеля[448] и самой императрицы. Поэтому более других виновный в раздоре известный пресвитер Иосиф, в дерзком своеволии совершивший то, на что не следовало дерзать, изгоняется из божественной ограды и исключается из списка иереев, чтобы с отсечением и извержением его собрались и соединились остальные члены. Ибо это было первой заботой императрицы, именно чтобы все соединились и были в согласии, а не рассекались и разделялись схизмами. Таким образом доброе дело скоро и завершилось, так как все согласились и вступили в лучшее единение.

26. Со своей стороны патриарх сам лично не одобрял происшедшего [то есть брак с Феодотой], не отрицал того, что оно было худым и чуждым Церкви деянием, и сострадал страждущим отцам, но, мудро применяясь к обстоятельствам (?????????), как прилично глубокому уму вообще и его в частности, доселе не принимал мер к наказанию совершивших [нечестие], потому что время не дозволяло ему действовать по желанию. Поэтому и сама императрица, признав благоразумие того и другого [то есть Тарасия и Феодора] и поставив это [им] в большую похвалу, засвидетельствовала великую добродетель обоих и [их] уменье различать полезное. Патриарх, немного ослабив строгость [церковных правил], тем самым удержал обезумевшего императора от большего зла, ибо он уже грозил по примеру предшественников сделаться врагом божественных икон, если не достигнет желаемого; [Col. 144] отец же [Феодор], открыто обличив нечестие и решительным сопротивлением и обличением удержав его от дальнейшего развития, научил не быть невоздержанными в страстях не только тех, кто совершил, но также тех, кто покушался совершить нечто подобное. Вообще, делать некоторое послабление (???????????) в суде с одной стороны – хорошо, и не уклоняться от строгости (??? ?????????) с другой – весьма полезно: то и другое одинаково направляется к пользе и соблюдению лучшего. Конечно, ясно уразумев это, наши богоносцы с лучшим, чем доступно нам, рассуждением устроили предстоящие дела, чтобы не разрывать любви, какую прияли изначала и в которой соединились друг с другом Божественным Духом. Несомненно, и нам следует держаться этого и судить сообразно с обстоятельствами времени о том, что временно. Таким образом, похвалим и признаем намерение обоих, а тех, кто думает или ведет себя иначе, научим не так думать.