Глава 13 Бахус

Глава 13

Бахус

Миф о Семеле

Среди смертных девушек, осчастливленных любовью Юпитера, царя богов, не было красивее Семелы, дочери Кадма и Гармонии.

Изящна станом, а лицом

Прекраснее всех девушек на свете.

Нон

Семела знала о своей необыкновенной красоте, но была очень застенчивой, и Юпитеру, принявшему облик смертного мужчины, было трудно ухаживать за ней. Когда ему, наконец, удалось добиться, чтобы она выслушала его, он открыл ей, кем является на самом деле, рассчитывая на то, что это признание произведет надлежащий эффект.

Он не ошибся, поскольку Семела, гордая оттого, что сумела вызвать любовь величайшего из богов, перестала сопротивляться и согласилась принадлежать ему. Их любовь росла и процветала, и Юпитер старался как можно чаще спускаться с Олимпа, чтобы насладиться обществом своей возлюбленной. Но его частые отлучки вызвали подозрения Юноны, и, как обычно, она не пожалела сил, чтобы выяснить, какой магнит притягивает к себе Юпитера. Через несколько дней ей стало известно все, и она тут же решила отомстить и наказать неверного супруга. Чтобы выполнить задуманное, она приняла облик Бероеи, старой няни Семелы, и вошла в комнату юной царевны неузнанной.

Старушечий вид приняла, виски посребрила,

Коже глубоких морщин придала и дрожащей походкой

С телом согбенным пошла; старушечий сделала голос,

Ей Бероеей представ.

Овидий

Она завела разговор со своей воспитанницей, искусно добилась ее признания и, подавляя гнев, выслушала рассказ Семелы о том, как Юпитер долго добивался ее благосклонности. Семела восторженно перечислила ей все достоинства своего любовника и пересказала все их разговоры.

Фальшивая няня выслушала этот рассказ с притворным сочувствием, но в душе ее кипел гнев, и, чтобы положить конец всему этому, она спросила Семелу, уверена ли она в том, что за ней действительно ухаживает царь богов и являлся ли он к ней во всем своем царственном величии. Девушка стыдливо ответила, что ему приходилось посещать ее только в обличье простого смертного, после чего Бероея с притворным презрением заявила, что он был либо самозванцем, либо любил ее не так сильно, как Юнону, в чьем присутствии редко появлялся без своих царских регалий.

Она так искусно посеяла в душе доверчивой девушки подозрения, что, когда Юпитер снова пришел к ней, Семела пустила ход все свое очарование и добилась от него клятвы, что он выполнит любое ее желание. При таких обстоятельствах влюбленный часто теряет контроль над собой, и Юпитер поклялся самой страшной клятвой исполнить ее каприз.

Беру тебя в свидетели, Земля

И Небо, и тебя, священный Стикс.

Столь почитаемый бессмертными богами,

Что не нарушу клятвы, данной мной.

Гомер

Добившись обещания, довольная Семела попросила своего любимого поскорее отправиться на Олимп, принять божественный облик и вернуться к ней во всем своем царственном величии и с молниями в руках. Юпитер, в ужасе от желания своей любимой, умолял ее попросить о чем-нибудь другом и освободить его от клятвы, которая могла подвергнуть ее огромной опасности, но все было напрасно. Семела, как и всякая красавица, любила настоять на своем и не желала отступать.

Юпитер, вернувшись на Олимп, постарался одеться поскромнее и выбрал самые безобидные стрелы, ибо знал, что ни один смертный не сможет выдержать сияния его величия. Потом, оседлав молнию, он поспешил назад к Семеле.

Печальным с неба

Высшего бог низошел, за ликом своим увлекая

Скопища туч грозовых, к ним добавил он молнии и ливни

С ветром в смешенье, и гром, и перун, неизменно разящий,

Сколько возможно свою он пытался уменьшить силу.

Вооружился огнем, но не тем, которым Тифея

Сбросил сторукого, – в том уж слишком лютости много;

Легче молния есть, которой десница циклопов

Меньше огня придала, свирепости меньше и гнева;

Боги «оружьем вторым» ее называют; лишь с ней он

Входит в Агенора дом.

Овидий

Но, хотя и более скромный, чем обычно, царственный облик Юпитера оказался столь грозным, что нервы бедной Семелы не выдержали, и она упала в обморок при первом же взгляде на своего любовника. Позабыв обо всем, Юпитер бросился к ней, но молния, окружавшая огненным ореолом его голову, подожгла дворец, и он сгорел дотла.