«Поклоняемся отрастем Твоим Христе»[140]

– Геронда, как мне стяжать благоговение к Страстям Христовым?

– Прежде всего, размышляй о жертве Христовой и о собственной неблагодарности и греховности. Какое-нибудь святоотеческое изречение на эту тему тебе тоже немного поможет. Но гораздо больше тебе помогут сами страсти, жертва Господа. Христос не просто учил каким?то вещам, но принёс Себя в жертву за человеческий род, пострадал, был распят, столько перенёс.

– Смерть на кресте, геронда, была позорной?

– Да, самой позорной. Страшно! Все пророки пророчествовали о Христе, а евреи Его били, заушали, оплёвывали и, в конце концов, распяли! Всё это приводит человека в трепет, когда он об этом думает. Даже у человека самого равнодушного при наличии хотя бы немногого благого расположения, когда он начинает об этом размышлять, пробуждается духовный интерес.

– Геронда, вечером в Великий четверг после последования Страстей Христовых я не остаюсь в храме, ухожу.

– Жаль, а я думал, что ты благочестивая! Неужели вы не остаётесь в храме вечером в Великий четверг? Оставляете Распятого Христа в одиночестве и расходитесь по кельям?

– Многие сёстры, геронда, большая часть, остаются в храме, а я из?за того, что у меня общительный характер и мне трудно сосредоточиться, совершаю бдение в келье.

– Ну, если так, хорошо. Пусть у тебя в келье будет икона Распятия, и ты молись перед ней: «Слава святому Распятию Твоему, Господи» и «Пресвятая Богородица, поклоняемся Страстям Сына Твоего». Одновременно делай поклонов сколько можешь. Этот день нужно пережить, прочувствовать. Я в Великую пятницу для этого запираюсь в келье.

– В этом году, геронда, в Великую пятницу я ничего не ела и вечером во время чина погребения не могла стоять на ногах. Если бы я с достаточным благоговением относилась к Страстям Господа, разве бы допустила такое?

– Хорошо, что ты так подвизаешься в воздержании. Как можно есть в такой день? Кому тяжело, можно поесть сухарей. Раньше в монастырях только старые и больные вечером могли выпить чай с сухарём. Некоторые в этот день пьют уксус, потому что евреи дали Господу на Кресте пить уксус, смешанный с желчью[141]. Когда я пришёл в монастырь Филофей, то первый год на Страстной седмице ничего не ел. В Великую пятницу, узнав, что у некоторых в обычае пить уксус, тоже выпил. Но уксус оказался очень крепким, так что я потерял сознание.

– Геронда, почему на Страстной седмице я могу три дня не есть, хотя в обычное время испытываю трудности с воздержанием?

– На Страстной седмице скорбь о страданиях Христа. Если, к примеру, умрёт какой?нибудь близкий тебе человек, сможешь ты в это время думать о еде? В такое время не то что есть, даже пить не можешь.

– Геронда, в этом году мы пели стихи на погребение вместе с Непорочными[142].

– Я слышал. Но хочу, чтобы вы сказали мне правду. Когда вы пели, то думали о Христе, о Его погребении? И сестра, которая читала стихи Непорочных, и другие сёстры, которые пели, были словно вне себя! Что вас так увлекло? То, что вы поёте что?то новое, необычное? Но это совсем по-мирски. Понимаете вы это? Погребальные стихи – это надгробный плач! Плач! В чём?то другом можно немного увлечься, но здесь Христа мучили, били, оплёвывали, потом распяли, и теперь хоронят. Если даже в такой день человек не чувствует, что поёт, то не знаешь что и сказать!

– Геронда, на Афоне в Великую пятницу колокола звонят погребальным звоном?

– Колокола звонят, когда выносится плащаница.

– Звонят потом и весь день?

– Откуда я знаю, бьют в колокола или нет? Мне главное, чтобы сердце билось!