1. Созерцание и богословие

 1. Созерцание и богословие

Большинство не-христиан и, вероятно, многие протестанты полагают, видимо, что настойчивая забота ранних отцов Церкви о нюансах догмата о Воплощении была простым упрямством, не имеющим существенного объективного значения. Между тем тонкости христологии и догмата об ипостасном единстве не уловка, придуманная для того, чтобы держать в повиновении волю верующих, как об этом бойко заявлял рационализм. В эпоху патристики и богословы, и простые верующие осознавали степень значимости точной богословской формулировки тайны Воплощения; догматическая ошибка повлекла бы за собой поистине катастрофические последствия в духовной жизни каждого отдельного христианина.

Одной из главных причин, по которой святой Афанасий [Великий] так упорно отстаивал божественность Христа в споре с арианами, одно время значительно превышавших числом православных христиан, было сознание того, что если Христос не был Богом, значит, и христианская надежда на союз с Богом во Христе и через Христа – тщетная. По слову апостола Павла, решительно всё зависит от веры во Христа как истинного Сына Божьего, как воплощённого Слова:

"…а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал…" (1Кор. 15:14-15).

Возможно, с первого взгляда непонятно, какое отношение вера в Воскресение может иметь к созерцанию. Но именно Воскресение и Вознесение Христа, нового Адама, полностью восстановило духовную природу человека и сделало возможным обожение всякого человека, приходящего в мир. В каждом из нас внутреннее «я» сделалось способным пробудиться и преобразиться под действием Святого Духа, и это пробуждение не только позволяет нам открыть свою истинную личность «во Христе», но и вместить живого, Воскресшего Спасителя внутрь себя. Именно как Богочеловек воскрес Он из мёртвых и как Богочеловек живёт и действует в нас Святым Духом, так что в Нём мы становимся не только воистину собой, но и одной мистической Личностью – Христом. Отныне каждый из нас наделён творческой свободой Сына Божьего. Каждый из нас способен преобразиться, уподобиться Христу, стать обоженным человеком и приобщиться Его духовной, благодатной власти в этом мире.

Важно, что среди христиан, выступавших в меньшинстве на стороне Афанасия, были отцы-пустынники, образовавшие крепкую, несгибаемую оппозицию верующих в божественность второго Лица Троицы и Воплощение Слова. Вместе с православными отцами они твёрдо держались формулы, которую святой Афанасий заимствовал у святого Иринея: «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом».

Если Слово взошло из глубин непознаваемой тайны Отца, Которого «не видел никто никогда» (Ин. 1:18), то не для того, чтобы просто повергнуть человечество к Его стопам. Оно пришло, чтобы стать человеком, как мы, и в Себе соединить человека с Богом. Благодаря этому соединению Человека с Богом во Христе каждый человек получил возможность соединиться с Богом подобно истинному сыну Божьему, но не по природе, а через усыновление.

Если «Сын Человеческий пришёл взыскать и спасти погибшее» (Мф. 18:11), то не для того только, чтобы юридически реабилитировать человека перед Богом, но чтобы облагородить человека, изменить его, преобразить в Бога, чтобы Бог открылся в Человеке и каждый из людей стал Сыном Божьим во Христе. Новозаветные тексты недвусмысленно говорят об этой тайне, и всё же её в огромной степени игнорируют не только рядовые верующие, но даже богословы.

Греческие и латинские отцы не допускали подобного «промаха»! Для них тайна ипостасного единства, тайна сочетания божественной и человеческой природ в ипостаси Слова, Богочеловека, Иисуса Христа была не только величайшей, революционной и экзистенциальной истиной, но и центральной истиной всего бытия и всей истории. Ключом к пониманию всего прочего, к раскрытию духовного смысла человека и его действий, смысла истории, мира и всего космоса.

Если во Христе человеческая природа, во всех отношениях буквально и вполне человеческая, воспринята Словом Божьим, тогда всё человеческое во Христе обожено. Мысли, действия и само бытие Христа были мыслями, действиями и бытием божественной Личности. В Нём мы видим Человека, подобного нам во всём, что касается Его природы, думающего, чувствующего и действующего в соответствии с нашей природой, но вместе с тем находящегося на сверхъестественном, божественном уровне сознания и бытия. Ибо Его сознание и Его бытие – это сознание и бытие Самого Бога. Конечно, воскресший Христос, восседающий в вечности на престоле одесную Отца (говоря метафорическим языком Писания) пребывает в состоянии истинного бытия, бесконечно превышающем возможности человеческого воображения, но всё же и в этом состоянии Он остаётся вполне человеком, как и вполне Богом. Между Его божественной и человеческой природами нет ни малейшего зазора, как не было его и в исторической, земной жизни Христа. Хотя две природы никоим образом не смешивались, они полностью соединились в Нём, как едины в нас душа и тело.

Первый шаг к правильному пониманию христианского богословия созерцания – уразуметь единство Бога и человека во Христе, подразумевающее столь же радикальное внутреннее единство человека в себе самом.

Преп. Максим Исповедник писал:

"Пресуществлённое Слово, облекшееся в нашу природу в момент Своего неизреченного зачатия, не имело в себе ничего человеческого, что не было бы одновременно и Божественным... Доказать подобное невозможно, ибо это выше нашего разума и доступно только вере тех, кто бережно хранит тайну Христа в простоте своего сердца."

И ещё:

"Тайна Воплощения Слова содержит в себе весь смысл тайн и символов Писания, всю суть видимого и невидимого творения. Тот, кто познал тайну Креста и Гроба, знает смысл (logos) всех вещей. Тот, кто посвящён в скрытый смысл Воскресения, знает то, ради чего Бог сотворил мир."

Тот факт, что с момента Воплощения Бог и Человек стали нераздельны в личности Иисуса Христа, означает, что «сверхъестественный порядок» не был навязан тварной природе извне, но что сама природа в человеке оказалась преображена и пронизана сверхъестественным, так что в каждом, в ком Святым Духом живёт и действует Христос, нет больше разделения на природное и сверхъестественное. Человек, живущий и действующий в согласии с благодатью обитающего в нём Христа, действует как другой христос, как сын Божий, продолжая своей жизнью чудо Воплощения. По словам святого Максима, «Бог во всякое время хочет сделаться человеком в тех, кто того достоин» .

Но по мысли греческих отцов это предполагает более высокую и славную жизнь, чем та, что мы обычно ведём. Это жизнь очищенная, освобождённая действием Святого Духа, жизнь, просвещённая созерцанием сверхъестественного. Конечно, Христос воспринял наши души и тела, и в корнях нашего бытия мы уже обожены через крещение. Но эта божественная жизнь сокрыта внутри нас и остаётся неосознанной, если её не развивать аскезой, милосердием и – на более высоком уровне – созерцанием. Мы призваны не просто пассивно принимать благодать Христа, но последовать Богу в самоумалении и преображении. Как Слово «умалило Себя» в Своей божественной и трансцендетной Славе, «сойдя» на уровень человека, так и мы должны оставить всё низкое в себе, всё в действительности недостаточно человеческое, – чтобы стать одно с Богом. Это не требует ни принесения в жертву, ни разрушения человеческой природы, но – полного, радикального отсечения всего, что не было воспринято Христом, потому что оно не могло быть обожено. Всего, что замешано на внешней, эгоистической страсти: самоутверждения, жадности, похоти, желания сохранить и продлить наше иллюзорное, поверхностное «я» в ущерб «я» внутреннему, истинному. Но наш внутренний человек «обновлён во Христе», чтобы сделаться «новым человеком». Как говорит апостол Павел:

"…если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется. …Когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно" (2 Кор. 4:16,18).

"…совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его…" (Кол. 3:9,10).

"…да даст вам… крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укоренённые и утверждённые в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина, и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею" (Еф. 3:16-19).

Эти тексты открывают перед нами полную и глубокую картину того, что есть христианское созерцание, которую мы находим в Новом завете повсюду, хотя сам термин «созерцание» там ни разу не употребляется. Они говорят о внутреннем человеке, возрождающемся к жизни посредством духовного общения с Богом в вере. Это общение ставит человека лицом к лицу с реальностью, которая, прежде всего, «невидима». И всё же парадоксальным образом это «видение невидимого» производит всё более глубокое обновление жизни «в соответствии со знанием» – то есть реальным опытом Христа, подготовленным нашим «подобием», или «сыновством», – и по благодати Святого Духа, Который делает Христа «обитающим в наших сердцах», в нашем внутреннем «я». Результатом такого вселения Христа и Святого Духа является преизбыточествующая полнота новой жизни, милосердия, божественной любви и духовного постижения тайны Божьей жизни в нас во всех её измерениях, достигаемая через приобщение к «превосходящей всякое разумение» (Еф. 3:18–19) Христовой любви к нам.

Позже мы вернёмся к этой основополагающей для христианства идее созерцания как эмпирического единства с Богом во Христе и через Него, поверх знания, во мраке тайны Божьей благодати, в «незнании». Пока же достаточно сказать, что созерцание – это глубокое участие в жизни Христа, духовное приобщение единству Бога и Человека, их ипостасному единству. В этом весь смысл учения о богосыновстве, о нашем усыновлении Богу во Христе и стяжании Духа Христова.

"Ибо все водимые Духом Божиим суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии" (Рим. 8:14—16).

Это «свидетельство Духа» нашему сокровенному «я» (нашему духу) и есть то, что мы в широком смысле называем христианским «созерцанием».