БЫТЬ РЕЛИГИОЗНЫМ В МОЛОДОСТИ — ЗНАК ДУХОВНОЙ ОДАРЕННОСТИ

БЫТЬ РЕЛИГИОЗНЫМ В МОЛОДОСТИ — ЗНАК ДУХОВНОЙ ОДАРЕННОСТИ

Но есть и другой вопрос. В чем причина того, что большинство верующих людей относится к зрелому, пожилому возрасту? Почему процент верующих среди молодежи ниже, чем процент верующих в других возрастных группах? Мы должны ясно понимать характер религиозности молодого человека, потому что от уровня этого понимания во многом зависит успех нашего слова, обращенного к молодежи. Полагаю, все дело в том, что в молодом возрасте человек, порой не отдавая себе в этом отчета, сталкивается с проблемой избытка сил. Нормальный, здоровый молодой человек как бы не видит, не ощущает предела своих возможностей. Ему представляется, что он будет жить если не вечно, то бесконечно долго, что у него такой колоссальный запас времени, что он даже не думает об отдаленном будущем. Чаще всего первые серьезные и тревожные мысли о реальной конечности индивидуального бытия появляются у человека к сорока годам, а до тех пор люди этой проблемой не озабочены. Около этого времени человек впервые формулирует для себя: это и это я успею сделать, а вот на это моей жизни точно не хватит. Помимо прочего, это знак вступления в период некоей духовной зрелости, ибо сорокалетие — время огромных возможностей человека, парадоксальным образом связанное с ощущением их небеспредельности. Это именно тот момент, когда самодостаточное «я», занимающее чаще всего центральное место во внутренней вселенной современного секулярного человека, начинает отступать, и человек оказывается способным поставить в центр своей жизни Бога.

В молодом возрасте центр жизни человека по большей части заполняет его собственное «эго». Но ведь–то, что находится в центре нашего существования, определяет и образ нашей жизни — религиозный или не религиозный. Если в центре жизни пребывает Бог, значит, человек живет религиозной жизнью. Если же Бог не занимает центрального места, такая жизнь определяется как нерелигиозная. Человек формально может считаться верующим, быть крещеным и даже ходить в Церковь, однако если в центре его индивидуального существования нет Бога, то он живет нерелигиозной жизнью. Это и есть случай большей части молодых людей, даже воцерковленных. И по той же причине верующих среди молодежи меньше, чем среди людей старшего возраста. Потому так важно в работе Церкви с молодыми людьми опираться на их верующих сверстников. Религиозной молодежи немного, но быть глубоко религиозным человеком в молодом возрасте — это свидетельство некоей духовной одаренности.

Религия — дело сильного человека, вопреки имеющему хождение представлению о ней как уделе слабых, верующих от беспомощности. Вовсе нет. Ибо для того, чтобы обуздать самодовлеющее человеческое «я» и вытеснить его на периферию, поставив Бога в центр своей жизни, нужно стать воистину «нищим духом», что в евангельском смысле означает быть человеком большой духовной силы. Поэтому сознательно избранный религиозный образ жизни есть выбор сильных людей. Когда же такой выбор делается в молодые годы, то это значит, что мы имеем дело с людьми особенными. Религиозные молодые люди заслуживают нашего бережного отношения, а их особый духовный дар и талант должны использоваться в полной мере. Этот духовный потенциал молодого поколения ни в коем случае не должен быть потерян для общего дела христианского свидетельства в мире. Потому что в каком–то смысле это люди избранные, отмеченные Богом, ибо обладают некоей внутренней силой и правотой, которых лишены их сверстники. Разумеется, подобная оценка не имеет ничего общего с культивированием вокруг таких людей атмосферы исключительности, какого–то особого избранничества, так как это неизбежно будет иметь для них душевредные последствия. И потому я думаю, что если мы действительно озабочены вопросом развития работы с молодежью в лоне Церкви, начиная от прихода, благочиния и епархии до общецерковного уровня, то нам нужно в первую очередь научиться читать в душах окружающих нас людей, замечать и пестовать духовные таланты в среде молодого поколения. Ключевая роль здесь принадлежит приходскому священнику, который должен быть очень внимателен к своей пастве, одновременно преодолевая в себе инерцию снисходительного патернализма по отношению к окормляемым им молодым людям: приходят юноша или девушка в храм, молятся, причащаются — ну и славно, хорошие ребята. А ведь их тяга к духовной жизни свидетельствует о том, что в каком–то смысле эти юноши и девушки — люди незаурядные. На них следует обратить пристальное внимание, их нужно поддержать, к ним нужно проявить заботу. И подумать о том, как способствовать тому, чтобы их религиозный талант — а это именно религиозный талант — не только преобразил их собственную жизнь, но и послужил на благо Церкви Божией.

Очевидно, что уровень частной и общей религиозной жизни во многом обусловлен нравственным состоянием человека. Нравственная личность духовно восходит к Богу и прилепляется к Нему чистым сердцем. И потому молодые люди, ведущие религиозный образ жизни, — это нравственные, целостные и чистые личности. Конечно, не бывает пути человека без искушений и падений. Но мы говорим о другом — о том, что существует в молодежной среде слой своего рода духовной элиты, вне зависимости от уровня образования и социального положения входящих в него людей. Но ведь Церковь объединяет людей поверх всех и всяческих границ и размежеваний. Здесь судят о человеке не по диплому, не по месту работы и должности, не по имущественному положению, не по национальной принадлежности… Поэтому не проходите мимо верующих молодых людей. Не оставляйте воцерковленную молодежь вне сферы своего заинтересованного внимания. Я обращаю этот призыв не только к священникам, но и к активистам молодежного православного движения, которые здесь присутствуют. Если вы постоянно встречаете того или иного молодого человека в храме, познакомьтесь и побеседуйте с ним после службы, постарайтесь вовлечь его в свою работу, ибо он и подобные ему люди представляют собою особый духовный потенциал Церкви и резерв нашей деятельности. И мы не вправе пренебречь этим потенциалом.