1. Мать Мария и Федор Достоевский. Святая земля

1. Мать Мария и Федор Достоевский. Святая земля

Одним из важнейших вдохновителей мысли и деятельности матери Марии был Ф. М. Достоевский. В своей книжке о писателе"Достоевский и современность"(1929 г.) Е. Скобцова замечает:"Явление Достоевского было некой гранью в сознании людей. И всех, кто мыслит теперь после него, можно разделить на две группы: одни – испытали на себе его влияние, прошли через муку и скорбь… стали"людьми Достоевского"… И другие люди, – не испытавшие влияние Достоевского"[205]. Как замечает С. В. Белов, сама мать Мария, несомненно, была"человеком Достоевского"[206], т. е. ее вера прошла через горнило скорби, сомнения и страдания.

Но не только в этом смысле мать Марию можно назвать"человеком Достоевского". В первую очередь, Достоевский был для нее тем собеседником, диалог с которым не прекращался всю жизнь. Следует вспомнить, что само название организации"Православное Дело", председателем которого была мать Мария, восходит к цитируемому ею отрывку из"Дневника писателя":"Народ наш русский… не забыл своего православного дела"[207]. Впоследствии идея"православного дела"была развита Вл. Соловьвым[208] и подхвачена Н. Бердяевым. От Достоевского, в первую очередь, из"Братьев Карамазовых"у матери Марии многие мысли о любви к ближнему, о христианском служении в миру, в который старец Зосима когда?то отправил Алешу. Достоевскому принадлежит первое и последнее слово в воображаемом разговоре между русскими философами"Мыслители", раннем, не опубликованном при жизни произведении Е. Скобцовой, посвященном судьбе России и Церкви и отмеченном чертами утопизма и русского мессианизма[209].

Е. Скобцова была внимательным читателем Ф. Достоевского, о чем свидетельствует ее книжка о нем, написанная, по–видимому, по заказу РСХД. Отметим, что председатель РСХД В. В. Зеньковский писал в статье"Новое народничество"("Современные записки", 1927 г.):"В наши дни сильны антинароднические тенденции… вера в народ и любовь к нему куда?то исчезли, провалились… особенно любят… высмеивать и даже издеваться над народничеством Достоевского с его верой в то, что русский народ – богоносец"[210]. Вполне вероятно, что попытки Е. Скобцовой вернуться к идеям Хомякова, Достоевского, как и к традиции народничества в целом (см. статью"К истокам"), надо понимать в контексте этих идей В. В. Зеньковского.

Вместе с тем, обращаясь к Достоевскому, Е. Скобцова считала необходимым понять, насколько Достоевский актуален, в какой мере он был истинным пророком. В целом она остается верной главной интуиции писателя о предназначении русского народа – "сохранить в себе… божественный образ Христа во всей чистоте, а когда придет время, – явить этот образ миру, потерявшему пути свои"[211].

Тем не менее, работа Е. Скобцовой была написана после революции, и она вынуждена признать:"События привели нас к самой последней черте разочарования в русском народе"[212]. Вопреки происшедшему"срыву", о возможности которого, согласно Е. Скобцовой, Достоевский догадывался и даже предупреждал, надежда на то, что миссия русского народа, как ее понимал Достоевский, будет исполнена, у нее сохраняется. Здесь она оставалась последовательницей великого писателя.

Между тем, завершая книжку, автор обращает внимание на то, что необходимо избегать встречающегося у героев Достоевского смешения веры в народ и веры во Христа. Она пишет, что у Шатова"все время как бы конкурируют равносильные боги великих народов, и лишь на основании личной симпатии и любви к русскому народу он отдает преимущество и Богу его. Этим он перемещает порядок ценности"[213]. Сам же Достоевский, по мнению Скобцовой,"придерживался до конца правильного… взаимоотношения ценностей, для него Христос несравненно выше всего в мире"[214].

Е. Скобцова не доказывает этого положения, но нас здесь интересует не столько верность суждения о Достоевском, сколько ее собственное понимание соотношения ценностей. К этой проблеме примыкает и другая, связанная со знаменитым образом Ф. Достоевского – "матери сырой земли". Этот образ послужил для Е. Скобцовой отправной точкой в ее первом религиозно–философском очерке"Святая земля"(1927) и является ключевым для понимания развития ее собственной мысли.

Так же, как и для Достоевского, единство с землею для Е. Скобцовой означает, в первую очередь, смирение. Об этом говорят слова аввы Пимена из книги житий"Жатва Духа":"От земли мы, – от плоти земной. Итак, вспомним нашу родину. И смирим себя, потому что праху нельзя возноситься"[215]. Все люди едины в своем происхождении – из того праха земного, из которого Бог создал человека. Тем не менее, с соединением с"землей"дело обстоит не так просто и у самого Достоевского, и у Е. Скобцовой. В"Святой земле"святой землею Е. Скобцова называет, в первую очередь, Богородицу:"Богоматерь… святая земля… И искуплена Она страданиями Сына"[216]. Именно Дева Мария зовется"землей", а в своем искупленном состоянии (по Е. Скобцовой, Христос искупает и Ее, не только грешное человечество) – "святой землей". Эти имена ("земля"и"святая земля"), очевидно, имеют для Е. Скобцовой два источника. Во–первых, – православную традицию, где Богородицу называют"землею", во–вторых, они восходят к знаменитому месту из романа Достоевского"Бесы", которое широко обсуждалось среди русских религиозных философов. Хромоножка – персонаж этого романа – произносит одну из самых загадочных фраз в русской литературе:"Богородица – великая мать сыра земля есть"[217]. Эти слова таинственны и двусмысленны (то ли земля является Богородицей, то ли Богородица именуется землею, русский язык в принципе допускает оба толкования). Но к Достоевскому мы обратимся позднее. Пока же заметим, что Е. Скобцова старается избавить эти слова писателя от всякой двусмысленности.

В статье"О почитании Богоматери"она толкует слова Достоевского во втором смысле, ссылаясь на свв. Иринея Лионского и Иоанна Златоуста, называвших Деву Марию девственной землею[218]. В то же время вслед за другими религиозными мыслителями, Е. Скобцова в книге"Достоевский и современность"уделяет большое внимание отношению Достоевского к"матери–земле". Она приводит слова героев Достоевского (Алеши и старца Зосимы), прославляющих землю и свидетельствующих о духовной силе, обретаемой через единство с землей. Говорится о припадании к матери–земле, о прикосновении к ней, которое дает силы, и в очерке"Святая земля".

"Земля"для Достоевского и для Е. Скобцовой имеет несколько значений. Одно из них – земля как символ материального творения. Гордыня как источник всякого греха может быть упразднена только через единство с"землею", когда мы не превозносимся над творением. Кроме того,"земля" – это символ материнского начала, плоти. Но"земля"у Е. Скобцовой отличается от"святой земли". Она называет"святой землей"Богородицу. Помимо"земли"как символа материи и плоти, есть еще"святая земля" – Божия Матерь.

Божия Матерь являет собой то же самое начало, но уже спасенное от последствий грехопадения. Она – святая земля, земля благословленная и освященная Христом. В своем смирении Пресвятая Дева не просто"материя", для Е. Скобцовой, как и для всей церковной традиции, образ Девы Марии связан с принятием человеком Божией воли в момент Боговоплощения, в чем и выразилось Ее подлинное смирение. Следуя за Христом вплоть до Голгофы, Богородица, согласно Е. Скобцовой, принимает и человеческую волю Своего Сына умереть ради нашего спасения. Таким образом, Ее смирение раскрылось и в отношении к Богу, и в отношении к Богочеловеку Христу."Земля"была не только благословлена в Воплощении (см. Лк. 1, 42), но искуплена на Кресте и спасена в Воскресении. Как говорит Е. Скобцова:"Богоматерь – преображенная плоть, святая земля. И защищена Она, и обожена, и искуплена Она страданиями Сына. Для искупления Ее – а в Ней всех – Он пришел в мир"[219].

Различение"земли", понимаемой как родовой принцип,"материя", творение, и"святой земли", как имени Божией Матери, очень важно. Е. Скобцова проводит это различие со всей определенностью:"Преображение и обожение земли, плоти, матери, – это Богоматерь"."В исходной точке земля – это мрак. В приближении к Богу, земля – святая земля, преображенная плоть"[220]. Как мы показали в первой главе[221], символ–понятие"земли"испытал у Кузьминой–Караваевой определенную эволюцию. В"Дороге"(1912) она поэтизирует и воспевает мать–землю, в"Руфи"начинает отталкиваться от"земли", говорит об этом материнском, родовом начале как о связанном с неумолимыми законами природы, необходимости, и в этом смысле"враждебном". Она называет"землю"врагом и матерью ("Ты можешь быть неумолима, / Моя земля, – и враг, и мать"(101)). В другом, уже парижском стихотворении Е. Скобцова отождествляет себя с хаосом и мраком (а значит, с землею, которая есть мрак), но над ним распростерт Покров Божией Матери:

Вижу зорче зорких снов,

Птиц неведомых крылатее, –

Хаос, – и над ним покров,

Распростертый Девой Матерью.

Тайна, – хаос – это я,

И Покровом жизнь исчислена.

Нет иного бытия –

Только мрак и Мать пречистая. (188)

Согласно Е. Скобцовой,"земля" – материальное творение – была освящена и преображена в Божией Матери, которая родила Христа и последовала за Ним на Голгофу. Ею земля и все, что на ней, освящается и поныне.

С. Булгаков в одной своей речи 1914 г., касается этой проблемы, однако, делает это в контексте идеи Вл. Соловьева о Вечной Женственности:"(Хромоножка) праведна и свята, но лишь естественной святостью Матери Земли… Конечно, Хромоножка, уже как носительница Вечной Женственности, всем существом своим врастает в Церковь, есть одна из Ее человеческих ипостасей, но лишь… как Души Мира, Матери Земли,"богоматерии", но еще не Богоматери. В образе Хромоножки таится величайшее прозрение Достоевского в Вечную Женственность, хотя и безликую… Она хорошо знает святость земли, для нее"Бог и природа одно", но она еще не знает того Бога, Который преклонил небеса и воплотился в Совершенного Человека, чтобы соединить божеское и человеческое, и Бога, и природу, и именно потому, что они – одно, а вместе с тем и не одно"[222].

В своем очерке Е. Скобцова не прибегает к идеям Соловьева и Булгакова о Вечной Женственности и Мировой Душе, не использует этот романтический и гностический миф, а говорит о"земле"и"материнстве". Земля, природа, материнство должны быть искуплены, они не святы сами по себе,"святая земля" – это Богородица. Согласно Е. Скобцовой, земля как таковая – "хаос"и"мрак". Соединение с"мраком", целование"земли", очевидно, само по себе не может никого спасти. Хромоножку, повенчанную со Ставрогиным, так и не ставшим ей мужем, убивают"нигилисты", а Ставрогин (символ гордыни), как Иуда, кончает с собой.

Таким образом, Е. Скобцова, используя образы Достоевского,"воцерковляет"их, избавляет от двусмысленности. Трансформация идей Достоевского происходит у нее и на историософском уровне рассмотрения темы"матери–земли". Как известно, целование земли у самого Достоевского тесно связано с традицией почвенничества и символически означает единение героев–интеллигентов с простым православным народом. Как писал Достоевский:"Мы должны преклониться перед народом и ждать от него всего, и мысли и образа; преклониться пред правдой народной и признать ее за правду, даже и в том ужасном случае, если бы она вышла бы отчасти и из Четьи–Миней"[223]. В этих не без юродства сказанных словах – все та же идея о преклонении перед русским православным народом,"почвой", освященной православием.

У Е. Скобцовой в"Святой земле"речь идет не столько о соединении сына земли с матерью–землею, сколько о вольной жертве сына и принятии ее матерью:"Путь сыновства… это путь вольно выбранной жертвы. Но он осуществим только при наличии матери"[224]. Важно вспомнить, что, как показала М. Могильнер, в народнической, эсеровской"поэтике"борьба революционеров за счастье народное воспринималась как"подражание Христу"в следовании на Голгофу (жертва за народ), а благословение этого подвига матерью (олицетворяющей русскую землю, народ) понималось как"подражание Богоматери"[225]. Но неверно думать, что в"Святой земле"Е. Скобцова просто повторяет эсеровский миф.

Для понимания того, о чем идет речь в действительности, необходимо погрузиться в исторический контекст. В 1927 г. Е. Скобцова принимала активное участие в съезде РСХД в Клермоне. Как вспоминает В. В. Зеньковский, он был вдохновлен тем, что Е. Скобцова привлекла на съезд массу"левой"русской молодежи, участвовали в его работе и носители других, в том числе монархических, политических идей[226]. Представители всех политических направлений сходились в том, что возрождение России возможно только под водительством православия, и Церковь является тем"общим", что объединяет всех русских.

Мысли Е. Скобцовой, становятся в этом контексте более рельефными. Все участники Движения, несмотря на разницу в своей политической ориентации, были объединены, с одной стороны, православием, а с другой – любовью к России. Как пишет В. В. Зеньковский:"Съезд в Клермоне шел впервые под знаком России"[227]. На съезде был заслушан доклад И. А. Лаговского о духовных исканиях в советской России, который"поставил с особой силой тему о духовном возрождении России и нашем в этом участии, нашей ответственности за судьбы России"[228], и был отслужен молебен о спасении России. Именно к этому времени, вероятно, относится выступление Е. Скобцовой"12–й час", где говорится:"В каждом из нас как?то бьется единое сердце России… Материнское сердце России пережило страшную Голгофу своего народа… Сердце России бьется в каждом из нас и заставляет дерзновенно молиться и дерзновенно верить, что близится воскресенье"[229].

Из сообщенного В. Зеньковским факта, что Е. Скобцова пришлав РСХД вместе с"левой", то есть, видимо, эсеровской, молодежью можно истолковать и одно из наиболее темных мест"Святой земли":"Родина… Россия – влеклась раньше за сыновним путем своего народа, когда он утверждал свою человеческую свободу. Она же влечется и сейчас за ним, когда, отрекаясь от человеческой борьбы, от боя за свое человеческое право на равенство и на хлеб, начинает народ мукой воплощать заложенную в нем божественную ипостась"[230].

Место и впрямь"темно", но его смысл можно прояснить, если иметь в виду прошлое Е. Скобцовой, которая явно отождествляет себя с землею и Россией. Сначала Кузьмина–Караваева"влеклась"вслед за народом (а эсеры были народнической партией, считали себя голосом народа) в революцию, борьбу за свободу и справедливость, а теперь, вслед за сынами России, отрекается от"человеческой борьбы, от боя за свое человеческое право на равенство и на хлеб", но не потому, что эти естественные ценности плохи, а потому, что есть нечто несравненно более высокое. Так она приходит к Церкви и Богу.

В"Святой земле"Е. Скобцова говорит о немалой ценности таких вещей, как"демократия и социализм"[231], за которые она сама недавно боролась. Тем не менее, теперь они для нее"не святость, не полнота последней реальности, не момент слияния с Богом"[232]. Таким образом, с одной стороны, выстраивается четкая иерархия ценностей, а с другой – ни одна из них не презирается как ничтожная, даже самая элементарная и простая ("от камня до духа – все суще и все неизбежно в последней полноте"[233]. Здесь, как и в самом понятии Богочеловечества, очевидно влияние Вл. Соловьева, который говорил о трех уровнях бытия – родовом, национально–общественном и вселенском (Е. Скобцова ссылается на идеи Соловьева в книге о нем[234]). Бытие во Христе, в Церкви и является истинно"вселенским"(хотя для Соловьева эта"вселенскость"имела известный экуменический оттенок, которого нет у Е. Скобцовой).

Очерк"Святая земля"был опубликован в журнале"Путь", в основном представлявшем позицию бывших"веховцев", чья духовная ориентация отличалась от ориентации эсеров, с которыми была связана Е. Скобцова. Этой статьей она вошла в круг русских религиозных философов, с которыми не разрывала отношений до конца жизни. Начиная с нее, в произведениях Е. Скобцовой все более отчетливо выстраивается определенная иерархия ценностей, где ценности духовные отличаются от социальных (таких, как демократия и социализм), а те, в свою очередь, – от ценностей чисто материальных и количественных[235]. Процесс выстраивания такой иерархии происходит мучительно и постепенно, поскольку Е. Скобцова старается не потерять по пути ни одной из ценностей и установить между ними правильное соотношение.

В этой иерархии"земля"находится в самом низу и именуется"слепой землей"("слепая земля родит слепую жизнь"[236]). Но именно эта элементарная"земля", тождественная плотскому началу человека, должна быть преображена и спасена. Она сама по себе не спасает, более того, в качестве мрака и хаоса является антиподом духа, но, с другой стороны, именно она (поскольку она хранит память о всех своих сыновьях, как бы является залогом Богочеловеческого единства, спасаемая крестною жертвой, осененная Покровом Богородицы) выступает в качестве некоего единого начала, в котором как в фокусе, сходятся все пути ее сынов:"Синтез всех путей, цельность разнородных частей народа, собирание всех подвигов в единый народный подвиг дает материнство"[237].

Жизненный путь Е. Скобцовой чем?то напоминает путь Ф. Достоевского, который тоже прошел через увлечение социализмом, за что и попал на каторгу, но впоследствии через веру во Христа отрекся от пути насилия и политической борьбы. Главная проблема России из социальной переформулировалась для него в проблему воссоединения интеллигенции с православным народом (почвой, матерью–землей). Но Достоевский дает, так сказать,"мужское"видение этой темы. Сын народа должен припасть к народу–Церкви. В очерке"В поисках синтеза"(1929 г.) Е. Скобцова говорит, что"Достоевский был фигурой подлинно трагической"[238], в самом деле, его идея о единении с народом исходила из изначальной разъединенности с простым народом, неизбежной по сословно–культурным причинам. Проблема ставилась не как проблема возвращения в Церковь, а как проблема единения с народом, который, впрочем, был или казался народом православным.

После русской революции уже трудно было говорить о народе так, как это делал Достоевский. Сама Россия, ее народ нуждаются в спасении. В этой перспективе Е. Скобцова дает иное,"женское"видение той же темы. Она отождествляет себя с матерью–землею, которая проходит путь"подражания Богородице", которая прошла за своим Сыном вплоть до Креста. Мать–земля влечется за своими сыновьями и спасается тем, что, не отрекается от любви к людям и естественных человеческих ценностей, принимает Божью волю, главенство Божественного над человеческим. Ее сердце пронзает меч, отделяющий духовное от душевного (см. Евр. 4, 22)."Голгофа воспринимается материнством как меч, пронзающий душу"[239].

Для Е. Скобцовой этот"материнский"путь был мучителен и противоречив, о чем свидетельствует запутанность ее первого философского очерка, темнота некоторых его выражений, связанная с доставшимся ей в наследство языком народников и русских символистов. В очерке проглядывают черты русской мессианской идеи, которая разрабатывалась в ее статьях того времени, а также софиологии Вл. Соловьева и о. Сергия Булгакова, в то время ее духовника и учителя.

Многие идеи"Святой земли"претерпят в будущем изменения. Так, дальнейшее уточнение в поздних работах матери Марии получило и встречающееся в очерке и еще слабо проработанное соотнесение России со"святой землею":"Среди мира, Россия – всего более земля, святая земля, мать, удел Богородицы"[240]. В статье"Почитание Богоматери"мать Мария объясняет, как она понимает народную веру о России – "уделе Богородицы". Дело не в том, говорит она, что в России с особым благоговением почитают Божию Матерь, эти слова имеют и более глубокое значение:"Русское православие коренным образом уроднилоНебесную Мать человеческого рода Матери–земле"[241].

В отличие от западной неправославной традиции, православие, в котором нет догмата о непорочном зачатии Девы Марии, не отрывает Богородицу от человеческого рода, а значит и от всего творения[242] (в этом смысле, очевидно, и следует понимать именование Богородицы"землей"). Поскольку же Божия Матерь неотделима от человечества и творения, то Ее спасение и обожение есть начало и залог спасения мира. В Божией Матери, благодаря Ее ходатайству, и происходит спасение матери–земли.

Русское православие (к слову сказать, только здесь празднуется праздник Покрова Богородицы[243]) отстаивает, согласно матери Марии, учение о том, что"все творение есть удел Богородицы"[244]. Лишь в этом смысле можно говорить о какой?то особенности России и русской Церкви. Такое толкование народной веры, очевидно, устраняет возможность какой?либо национальной гордыни.

Что касается матери–земли, то этот образ, часто употребляемый в русских духовных стихах, был исследован Г. Федотовым в его книге"Стихи духовные"(1935). Г. Федотов показывает, что в духовных стихах Богородица и мать–сыра–земля не отождествляются ("Первая мать – Пресвятая Богородица, / Вторая мать – сыра земля"[245]), но при этом, в народной русской поэзии отсутствует ясное понимание того, что тварное начало (землю),"мрак и хаос"по выражению Е. Скобцовой, необходимо спасать, что материя и родовое начало не святы сами по себе (в этом смысле вышеприведенный отрывок из С. Н. Булгакова ближе всего именно к"народному"полуязыческому"православию"), но спасаемы во Христе по образу спасения Божией Матери. Это понимание мы и находим у Е. Скобцовой.

Завершая тему"земли", упомянем уже не метафизическое, а глубоко личное преломление этой темы в судьбе матери Марии. Ее первая дочь носила имя Гаяна, что значит по–гречески"земная". Гаяна вернулась из Парижа в Советскую Россию и умерла там в 1936 г. Мать Мария глубоко пережила смерть дочери, о чем свидетельствует целый ряд ее стихов, среди которых вновь встречается тема земли, спасения от смерти, смирения и принятия креста:

Принимаю Твоею же силой

И кричу через силу: Осанна.

Есть бескрестная в мире могила,

Над могилою надпись: Гаяна.

Под землей моя милая дочь,

Над землей осиянная ночь. (148)

Здесь мы опять встречаем тему Ф. Достоевского:"Через горнила сомнений моя осанна прошла", особо близкую Е. Скобцовой[246]. Судя по тому, что могила Гаяны видится матери Марии"бескрестной", пути матери и дочери, вернувшейся в Советскую Россию, где осуществлялся проект достижения"всесветного"братства на чисто материалистической основе, сильно разошлись.

Как относилась мать Мария к проекту такого братства видно из отрывка из"Святой земли":"Первоначальная степень, не просветленная преображением, – это единство количественное, механическое сочетание коллектива… И тут неважно индивидуальное лицо… До известной степени коллектив, осуществляемый сейчас в России, основная сущность большевизма, – это тоже исчисление количества, – не Иван, Петр, Сидор и так далее, а один, два, три, сто, тысяча! Не органическое слияние свободных путей, а механическое их сочетание"[247]. И вот к этому"количеству"прибавилась родная матери Марии Гаяна. Мать Мария молит Бога, чтобы Он помог ее"земной"дочери преодолеть захваченность землей и смертью, отождествление с ней. Речь идет уже не о спасении"земли", а о спасении"земной", Гаяны:

Тяжелы Твои светлые длани,

Твою правду с трудом принимаю.

Крылья дай отошедшей Гаяне,

Чтоб лететь ей к небесному раю.

Мне же дай мое сердце смирять,

Чтоб Тебя и весь мир Твой принять. (149)

Тема принятия мира и Бога, несмотря на страдания, скорби и утраты, – безусловно, опять от Ф. М. Достоевского. Мир с его страданиями и муками можно принять, лишь в том случае, если есть другая, небесная жизнь, если есть Бог, рай и бессмертие.