4. Сила унаследованных привычек.

4. Сила унаследованных привычек.

Привычки и склонности, которые усвоили мы сами, или которым мы потворствовали, или, наконец, которые завещаны нам прежними поколениями, еще долго живут после исчезновения их причин. Представления, чувства и действия, к которым приводят нас эти склонности, не имеют полного объяснения в самой жизни сознания. Всегда есть промежуточные члены, которые обыкновенно пропускаются и которые можно открыть только путем физиологических и социологических исследований. Сознательные мотивы исчезли, но их последствия еще живут. Поэтому инстинкт мы определяем как целесообразное действие, не сопровождаемое сознанием. Сознательное действие отчасти определяется бессознательными мотивами и оставляет также несознаваемые последствия. Как у отдельных индивидуумов, так и у целых народов едва ли много значат внезапные перевороты; обыкновенно держатся подпольные склонности, с которыми можно совладать далеко не сразу. Геродот (IV, 3-4) рассказывает, что рабы скифов, во время продолжительных и отдаленных походов их господ, поженились на их женах и овладели властью; когда же господа возвратились, то силой оружия не могли сладить с молодым поколением, родившимся от этих браков, но усмирили его только тем, что стали хлопать бичами, которыми обыкновенно наказывали рабов. Этот рассказ может служить, во всяком случае, поэтическим подтверждением мысли о силе унаследованных привычек. – Жизнь выдающихся и пролагавших новые пути людей часто показывает нам, как много приходилось им бороться с тем, что вкоренилось, благодаря впечатлениям юности и практики (См. у проф. Г. Гефдинга: «Очерки психологии», Спб. 1898 г., стр. 61 [16]).