Житие святого отца нашего Амвросия, епископа Медиоланского

Житие святого отца нашего Амвросия, епископа Медиоланского

Святой Амвросий был сыном вельможи Амвросия, Римского наместника Галлии[274] и других западных стран. Из любви к сыну своему, сей вельможа назвал его тем же именем, какое носил сам.

Еще в младенчестве святого было предзнаменование того, какую духовную сладость доставит он некогда Церкви Христовой. Однажды среди дня спеленатый младенец Амвросий лежал на открытом воздухе и спал, с открытыми устами. Вдруг прилетел рой пчёл, сел на младенца и покрыл всё лицо его и уста, и можно было видеть, как пчелы входили в уста младенца, и выходили оттуда, оставляя на языке у него свой мёд. Кормилица, видя это, хотела согнать пчёл, так как боялась, что они причинят вред ребенку. Но отец Амвросия, на глазах у которого произошло сие, остановил кормилицу, так как хотел видеть, чем окончится это чудо. И вот, немного времени спустя, пчёлы поднялись и полетели вверх, пока не исчезли из глаз. Отец младенца изумился и сказал:

— Если дитя сие вырастет, то будет великим среди людей.

Так еще в младенческие годы раба Своего Господь показывал уже, что над ним сбудутся слова Писание: Притч. 16:24 — "Приятная речь — сотовый мед, сладка для души".

Ибо рой пчел изображал те усладительные поучения и писание святого Амвросия, которыми созидал он духовные соты, веселящие сердца людей и поднимающие их от земли к нему. Когда он стал подрастать и жил в Риме с матерью, уже вдовою, давшею Богу обет девства, случилось ему однажды увидать, что у епископа целовали руку. После этого, играя в доме родительском, он протянул руку свою домашним со словами:

— Целуйте, ибо и я также буду епископом[275].

Эти слова говорил чрез него Дух Святой в предзнаменование будущего, но взрослые, не понимая того, что благодать Божия, жившая в отроке, предуготовляет его к святительскому сану, останавливали его, как будто он говорил речи необдуманные.

По смерти родителя святого Амвросия, мать его переселилась в Рим и дала ему и старшему брату его Сатиру самое высокое образование, а сестра его-девственница развила в нем любовь к девству[276].

Изучив искусство красноречия, Амвросий стал и сам известным оратором, обладавшим силою убеждения. Защищал он обиженных, помогал несчастным, обличал поступавших несправедливо, содействовал выяснению на суде правды. За его мудрость главный начальник города Рима — Проб, взял его к себе, в качестве советника. Затем Амвросий был назначен наместником Римских областей — Лигурии[277] и Эмалии[278]. В это время в городе Медиолане[279] умер епископ Авксентий, бывший арианином и занимавший архиерейский престол после православного епископа Дионисия, который умер в заточении. Между православными и арианами происходили большие раздоры и несогласия, так как каждая сторона хотела возвести на освободившийся в Медиолане престол епископа своего вероисповедания. Смуты и волнение не прекращались среди жителей Медиолана. Узнав о сем, начальник города Рима — Проб дал Амвросию поручение отправиться в Медиолан и усмирить возникший там мятеж, причем сказал ему:

— Отправляйся туда и действуй не как судья, а как епископ[280].

Прибыв в Медиолан, Амвросий вошел в храм, где происходили выборы, и со всею силою красноречия стал убеждать народ, чтобы привести споривших к согласию и миру. Вдруг грудной младенец, еще не умевший говорить, закричал из среды народа:

— Амвросий- епископ!

Услышав сие, вес находившийся в церкви народ подхватил слова младенца и начал громко и единодушно восклицать:

— Амвросий — епископ! Амвросий — епископ!

Так, действием благодати Божией младенец, которому не настала еще пора говорить, провещал, и обе противные стороны, как правоверные, так и ариане пришли к миру и согласию, и пожелали только иметь епископом Амвросия, хотя он еще не был просвещен святым крещением, а только был оглашен. Слыша восклицание народа, Амвросий вышел из храма и, чтобы выказать себя недостойным столь великого сана, сев на месте судии, стал, против своего обыкновения, без всякого милосердия терзать преступников. Он делал сие с тою целью, чтобы граждане, видя его немилосердие, возненавидели его и не захотели иметь епископом. Но народ не переставал кричать, что желает иметь Амвросия епископом. Амвросий всячески отказывался, объявлял, что он — великий грешник и до сих пор еще не крещен, но все отвечали ему на это:

— Грех твой будет на нас. — Ибо они знали, что святое крещение очищает человека от всех грехов.

Амвросий в смущении возвратился домой и задумал оставить свою должность и избрать себе житие нищего странника, как это делали тогда многие из греческих философов, но ему помешали в исполнении этого намерение. Тогда он изобрел другую хитрость, чтобы избежать епископского сана, а именно приказал открыто приводить к себе в дом распутных женщин, чтобы жители Медиолана, видя это, возымели к нему отвращение и отказались бы от него, как от блудника. Но народ еще усиленнее заявлял:

— Пусть будет твой грех на нас, только прими крещение и епископство.

Видя, что невозможно уклониться от желания всего народа, Амвросий решил из города укрыться. Ночью, тайно от всех, он вышел из города и полагал, что идет к другому городу Тицину[281] и что далеко уже ушел по этой дороге, но когда рассвело, то оказалось, что он находится у ворот того же самого города Медиолана, называемых Римскими. Это произошло потому, что Бог, Который готовил в Амвросии для Своей Кафолической Церкви как бы стену против врагов, воспрепятствовал его бегству, и Своею силою возвращал его с задуманного пути. Когда граждане Медиолана узнали о сей попытке, то стали стеречь Амвросия, чтобы он не убежал; вместе с тем послали они императору Валентиниану Старшему[282] с просьбою, чтобы он повелел Амвросию принять на себя сан епископа. Император возрадовался тому, что лица, назначаемые им на светские должности, удостаиваются избрания в великий духовный сан. Обрадовался и главный начальник Рима — Проб, ибо исполнилось его предсказание, которое сделал он Амвросию, посылая его в Медиолан, а именно: Проб сказал ему, чтобы, увещевая народ к взаимному согласию, он поступал не как судья, но как епископ. Пока жители Медиолана ожидали возвращения посланных к императору и ответа царского, Амвросий опять бежал и скрылся в поместье одного сановника, по имени Леонтий. Но когда пришло царское повеление, то Леонтий объявил о местопребывании Амвросия и привел его в Медиолан к народу. Так невозможно было нигде утаиться тому, кого Бог соблаговолил поставить на степень святительства, как "город, стоящий на верху горы" (Мф.5:14) и как свечу на подсвечнике (Мф.5:15), и сделать пастырем словесных Своих овец. Тогда Амвросий, убедившись в том, что Богу благоугодно, что бы он был епископом, повиновался царскому повелению и желанию народа. Однако он не захотел принять крещение от арианского епископа, но пожелал быть крещенным от православного, так как весьма остерегался еретической веры арианской. Приняв святое крещение, он прошел в семь дней все степени церковные, а на восьмой был возведен в епископский сан[283] к невыразимой радости всего народа. При рукоположении его присутствовал сам император, как повествует о том Феодорит[284], и радостно произнес:

— Благодарю Тебя, Всесильный Господи, Спаситель наш, что тому человеку, которому поручал я телесную жизнь подданных, Ты вверил души и тем показал, что мое суждение о нем было справедливо.

По прошествии нескольких дней, случилось, что святой Амвросий в прямодушной беседе с императором обличал неправильные действия городских судов. Император ответил ему:

— Давно мне известна правдивая смелость твоей речи; поэтому я не только не препятствовал твоему избранию во епископы, но и сам содействовал ему. Итак исправляй наши погрешности, как велит Божественный закон, и исцеляй неправды душ наших.

В начале своего епископства Амвросий просил Римского папу Дамаса[285], чтобы тот прислал ему в помощь рассудительного мужа по собственному выбору. Папа послал к нему священника Симплициана. Сего священника Амвросий почитал, как отца, и слушался его советов[286]. Заведование домашними своими делами Амвросий поручил своему брату Сатиру[287], а сам всецело посвятил себя делам церковным, ежедневно совершал Богослужение и поучал народ Священному Писанию[288].

Святой Амвросий прилагал большие заботы и к улучшению клира церковного. Живя среди них, он сам подавал им пример, как соединять строгую подвижническую жизнь с обязанностями пастыря Церкви. Он был мужем великого воздержания, долгих бдений и трудов; ежедневно он умерщвлял свою плоть постом, который прерывал только по субботам и воскресеньям и в праздники знаменитейших мучеников. Он прилежал молитве днем и ночью и не уклонялся от труда писать книги своею рукою, если не был удерживаем от сего болезнью телесною. Будучи строг к себе, он был добр, ласков и доступен ко всем. Бедные находили в нем защитника и друга. Он радовался с радующимися и плакал с плачущими. Если кто, падши, исповедывал ему грех свой, он так плакал, что и того возбуждал к слезам.

Заботясь о клире, святой Амвросий покровительствовал инокам и любил обитель их, находящуюся близ Медиолана. Он заботился также об учреждении женских монастырей, и едва прошло три года после его посвящения, как девственницы[289] прибыли в Медиолан из Плаценции[290], Болоньи[291] и даже Мавритании[292].

По прошествии нескольких лет, Амвросий поехал в родной свой город Рим. Там застал он в живых сестру свою и одну рабыню из давнишних слуг дома; мать же его уже скончалась. Когда они целовали его руку, Амвросий слегка улыбнулся и сказал рабыне:

— Вот ты и целуешь епископскую руку, как я тебе когда-то говорил.

Так исполнилось предсказание самого Амвросия, о котором было упомянуто раныне, а именно, что он еще ребенком протягивал свою правую руку домашним и говорил:

— Целуйте, ибо и я буду епископом.

Во время пребывания Амвросия в Риме одна уважаемая женщина, жившая за рекою Тибром[293], попросила его совершить Божественную литургию в ее доме[294]. Узнав о сем, другая женщина, расслабленная, приказала нести себя туда, — и в то время, как святитель Божий молился, прикоснулась к краю его ризы, поцеловала ее и тотчас же стала здоровою. И разнесся слух об этом чуде по всему Риму.

По смерти императора Валентиниана старшего, скипетр Западной Римской Империи перешел к сыну его Грациану[295]. Когда тот готовился к войне против готов[296], то выразил святому Амвросию желание, чтобы он письменно изложил для него исповедание святой веры. Святитель Амвросий написал для императора книги[297] о вере, предсказал ему победу над врагами и благословил его знамена, на которых было начертано имя Христово. И одержал Грациан славную победу над готами по молитвам угодника Божия и его благословению.

Жена умершего Валентиниана старшего, мачеха Грациана, Юстина, была арианкой, ненавидела святого Амвросия и причиняла ему зло. Так, когда в Сирмии[298] умер епископ, Юстина отправилась туда, желая, возвести на епископский престол единоверца ее — арианина. Туда же прибыл и святой Амвросий, ибо город тот принадлежал к его пастве. Пренебрегая женским гневом, он старался о том, чтобы во епископы был избран один благочестивый муж, по имени Анемий. В один из дней когда все собрались в храм и святой Амвросий занял свое место на амвоне, царица Юстина, находившаяся там же, подослала одну арианку, научив ее схватить епископа за одежду, столкнуть его с места и привлечь туда, где стояли женщины, чтобы те прибили Амвросия своими женскими руками и выгнали из церкви. Но когда эта бесстыдная женщина с дерзостью подошла к святому Амвросию, чтобы исполнить то, что было ей приказано, то святой сказал ей:

— Хотя и недостоин я носимого мною сана, однако не следует тебе поднимать руку ни на кого из Божьих иереев; страшись суда Божия, чтобы тебя не постигло неожиданное несчастье.

Эти слова святого Амвросия действительно исполнились над тою дерзкою женщиною: на следующее утро она внезапно умерла, и святой Амвросий сам же похоронил ее, воздавая добром за зло. Устрашенные этим чудом. ариане и царица Юстина не посмели более препятствовать тому. чтобы святой Амвросий посвятил во епископа мужа славного. Таким образом, Амвросий без сопротивления посвятил во епископа того именно, кого желал, после чего возвратился в Медиолан.

Случилось раз, что другие два арианина, из постельничих царя Грациана, выразили желание иметь всенародное состязание по вопросам веры со святым Амвросиям; предметом состязание должно было быть воплощение Господа Иисуса Христа. В назначенное время святой Амвросий с народом ожидал их в церкви. Он был готов состязаться с ними, так как имел в себе Духа Божия. Но упомянутые ариане, по гордости своей и из желания нанести обиду святому, не пришли на спор, а сели, вместо того, на коней и уехали из города в поле. Когда они доехали до возвышенного места, то лошади их внезапно испугались, и ариане, упав с горы, убились до смерти. Святитель же Амвросий, ничего не зная об этом случае, долго ожидал их и, наконец, видя, что они не являются, взошел на амвон и произнес к народу известное свое поучение, начинающееся словами: "стараюсь, братия, ожидать должного, но не нахожу своих вчерашних заимодавцев" (и т. д., как это значится в сочинении святого Амвросия — о воплощении Господа Иисуса Христа).

Вскоре после того Грациан был предательски убит в Галлии возмутившимся против него военачальником Максимом[299]. Императорский престол в Риме занял тогда Валентиниан младший со своей матерью Юстиною; но так как полководец Максим овладел уже Испаниею и Галлиею, то сопротивляться ему было невозможно; поэтому арианка Юстина была вынуждена обратиться ко святому Амвросию, чтобы тот отправился к Максиму с просьбою о пощаде и испросил бы у него мир для ее юного сына. Добрый пастырь отправился к мятежнику, ибо готов был и жизнь свою положить за овец своих словесных.

Своими мудрыми и смиренными речами Амвросий так убедил Максима, что последний не двинулся в тот год на Италию, а остался в Галлии.

Но Юстина за такой труд святителя Божия отплатила ему неблагодарностью: не переставая враждовать против него, она послала к Амвросию требование от имени своего сына, чтобы он отдал во владение арианам соборную Медиоланскую церковь со всеми сокровищами, в ней находившимися. Но святой Амвросий с мужеством воспротивился царскому повелению. Он ответил:

— В том, что мне принадлежит, я не отказываю царю, я готов за него и здоровьем своим пожертвовать, но того, что принадлежит Богу, дать не могу; — да и царю брать того нельзя.

После сего прислан был Юстиною, от имени императора, отряд войска, которому дано было приказание отнять храм силою, а епископа из него выгнать. Народ, услыхав об этом, сбежался к церкви, затворился внутри ее, вместе с святым своим епископом Амвросиям, и не впускал туда воинов. Три дня пробыли верующие заключенными в храме, воспевая и славословя Бога. Они стойко сопротивлялись арианам и не дозволили им изгнать епископа и отнять церковь. А святой Амвросий, отвечая на требование посланных от царя, повторял:

— Не выйду я добровольно из церкви и не оставлю ее, не выдам изменнически волкам обители овец Христовых и не позволю тем, которые произносят хулы на Бога, завладеть церковью Божиею. Если дано изволение меня убить, то пусть буду я здесь, в стенах храма, пронзен мечем, или копьем: я готов такую смерть принять охотно и с любовью.

Царица Юстина, когда донесли ей обо всем этом, устыдилась, а вместе с тем и испугалась мужественного сопротивления православных и не осмелилась более возбуждать открыто борьбы против Церкви. Но, стыдясь своего поражения, она послала тайно наемного убийцу в дом к Амвросию, чтобы умертвить святителя. Злодей проник с обнаженным мечем в спальню епископа и уже поднял руку, чтобы ударить мечем святого мужа, как вдруг рука его засохла, так что он не мот опустить ее. Его схватили, и он признался в том, от кого и с какою целью был он послан. Святой Амвросий, по своему незлобию, исцелил его засохшую руку и отпустил его с миром[300].

В это время[301] Бог открыл в видении угоднику Своему Амвросию о мощах святых мучеников Протасия и Гервасия[302], почивавших в земле. Когда сии святые мощи были откопаны, то от них истекло много чудес. Так, один слепец, по имени Север, лишь только прикоснулся к одежде мучеников, тотчас прозрел; также изгонялось много нечистых духов из одержимых ими людей.

Между тем, в царском дворце многие ариане, вместе с царицею Юстиною, насмехались и глумились над благодатью Божиею, дарованною Господом нашим Иисусом Христом святой Церкви в прославлении Своих мучеников. Ариане уверяли, будто Амвросий нанимает людей за деньги, чтобы те притворялись бесноватыми, приводит их к гробнице мучеников и делает вид, как будто эти мнимые бесноватые исцелились, а затем распространяет в народе славу о таких ложных чудесах.

В то время, как эти придворные вели между собою подобные нечестивые разговоры, внезапно, по Божию попущению, напал на одного из них бес и стал мучить его. Мучимый человек испускал страшные вопли и кричал:

— Да будет то же, что и со мною, со всеми хулящими святых мучеников а также с неверующими в Тройческое Единство, Которому научает веровать Амвросий!

Все присутствовавшие при этом пришли в ужас, но, вместо того, чтобы раскаяться и уверовать, схватили мучимого человека и утопили, бросив его в озеро. Другой раз случилось, что некто, принадлежавший к числу сих нечестивых ариан, вошел в храм, когда святой епископ Амвросий поучал в нем народ. И увидел сей арианин, что Ангел Божий шепчет что-то на ухо Амвросию. Этим видением обнаруживалось, что святой епископ возвещает народу речи, внушенные ему Ангелом. Увидев сие, арианин немедленно присоединился к православию и, по благодати всемогущего Бога, сделался защитником той веры, которую раньше преследовал.

Между тем царица Юстина не переставала враждовать против святителя и, в старании своем погубить его, нашла себе помощника в лице одного вельможи, по имени Евфимий. Она уговорила его, подкупив подарками, чтобы он тайным образом захватил Амвросия и отвез в какую-нибудь в далекую страну в заточение. Стараясь осуществить желание царицы, Евфимий построил себе дом вблизи от храма, чтобы удобнее ему было выбрать подходящее к тому время и схватить святителя Божия. Он приготовил особую колесницу, на которой хотел везти святого Амвросия в изгнание, но, судом Божиим, "злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя"(Пс. 7:17).

А именно в тот самый день, в который Евфимий намеревался схватить святого Амвросия, неожиданно получено было повеление императора, чтобы Евфимий немедленно был отправлен в изгнание. И повезли его в изгнание на той самой колеснице, которую он, нечестивый, приготовил, для изгнание святителя Амвросия.

Когда мятежник Максим вновь начал свои военные действия против Италии, Юстина поспешила примириться с Амвросием и стала, вместе с сыном своим, умолять его, чтобы он снова отправился умолять мятежника. Не помня зла, святой Амвросий поехал к Максиму, но на этот раз не имел никакого успеха в своем ходатайстве пред этим бесчувственным и гордым бунтовщиком. Видя его непреклонность, святой Амвросий обнаружил такую смелость, что пред всеми предал его проклятию, как убийцу, коварством погубившего невинного своего государя, и отлучил его от святой Церкви. Максим вторгся в Италию и брал город за городом. Юный император не мог воспротивиться ему и бежал, вместе со своею матерью, в Фессалонику[303], в Грецию к Восточному императору — Феодосию Великому[304], чтобы просить у него помощи. Феодосий собрал войско, двинулся против Максима и победил его. Максим был убит[305]; его смерть была возмездием за неповинную кровь императора Грациана. Однако императрице Юстине не суждено было дождаться этой счастливой победы, так как она, вскоре по прибытии своем в Грецию, умерла. Сын же ее — Валентиниан послушался увещаний императора Феодосия и присоединился к православию.

После смерти Юстины случилось однажды, что один волхв был предан суду и пыткам. Во время истязаний он кричал, что его больше мучает Ангел хранитель святого Амвросия, чем сами палачи. Когда его спросили, за какое же преступление наказывает его Ангел, кудесник сознался в следующем:

— Когда была жива императрица Юстина, то я намеревался своим волхвованием возбудить в населении Медиолана вражду против епископа этого города — Амвросия. С сею целью в полночь я взобрался на крышу церкви и там приносил жертвы бесам; но, чем более я старался о том, чтобы посредством злых козней сделать Амвросия ненавистным народу, тем более на моих глазах росли любовь и привязанность этого народа к своему пастырю и тем более преуспевала эта паства в православной кафолической вере. Видя безуспешность своих усилий, я стал посылать бесов в дом к Амвросию, чтобы они умертвили его, но злые духи возвестили мне, что не только к епископу, но даже к дверям дома его они не могут приблизиться, так как из дверей его выходит огонь и опаляет их.

Вот что объявил волхв во время пыток, ибо воистину страшен был бесам Амвросий. Так, однажды, некие люди повели одержимого нечистым духом отрока к святому Амвросию; не успели они дойти с ним до Медиолана, как злой дух вышел из бесноватого и пришел он к архиерею Божию исцеленным. Отрок сей довольно долго оставался при святом Амвросии. Затем он удалился из Медиолана, направляясь к себе на родину, и вот на том самом месте, где прежде оставил его демон, лукавый враг опять напал на отрока и стал его мучить. Когда заклинатели[306] спросили злого духа, почему не мучил он отрока в Медиолане, то демон ответил:

— Я боялся Амвросия и потому, не доходя до Медиолана, бежал прочь от отрока и поджидал его на том самом месте, где оставил его; увидав его возвращающимся назад, я снова вошел в него.

По смерти мятежника Максима, прибыл в Медиолан император Феодосий; святитель же Амвросий находился в то время в Аквилее[307]. И произошло тогда следующее событие. В одном из городов Востока христианами была предана огню еврейская синагога за то, что евреи нанесли оскорбление инокам. Когда правитель Востока довел об этом до сведение императора, тот немедленно повелел, чтобы епископ того города построил для евреев новую синагогу. Святой Амвросий, узнав об этом повелении, послал императору письмо (так как лично не мот немедленно к нему ехать); в этом письме он доказывал императору несправедливость его постановления и просил его отменить свой указ и не отдавать христиан на поругание евреям. Но Феодосий оставил письмо Амвросия без внимания. Тогда архиерей Божий, вернувшись в Медиолан, всенародно обличил императора в церкви во время проповеди. Обратившись к нему, Амвросий сказал ему от лица Божия следующее:

— Я вывел тебя из ничтожества и сделал царем. Я предал в твои руки врага твоего и покорил тебе все его полчища. Я даровал царский престол твоему потомству. Я сделал то, что ты без труда одержал победу, а ты даешь повод к торжеству надо Мною моим врагам.

Император Феодосий, тронутой сими словами, переменил свое решение и отменил повеление о восстановлении христианами еврейской синагоги.

В тоже время случилось другое происшествие: народ в Фессалонике возмутился против правителя своего Ботериха[308] и умертвил его. Император, в сильном гневе, послал войско в тот город, и умерщвлено было тогда до семи тысяч его жителей; при этом многие безвинно погибли от острия меча, так как воины, при нападении своем на город, вовсе не искали виноватых в убийстве правителя, а убивали на улицах всех, и старых, и юношей, и даже младенцев.

Когда Амвросий услыхал об этом, то чрезвычайно опечалился и вознегодовал на царя праведным гневом за такое безрассудное кровопролитие. И вот однажды в праздничный день, когда император торжественно шествовал в церковь, архиерей Божий безбоязненно вышел к нему, загородил ему вход во храм и стал обличать его в несправедливом убийстве следующими словами:

— Не надлежит тебе, царь, приступать к святому причащению, вместе с верными христианами, после того, как ты сделался виновником таких убийств и не принес в том покаяния. Как же ты примешь тело Христово руками[309], обагренными неповинною кровью, или как станешь пить кровь Господню теми устами, которыми отдал повеление о жестоком избиении людей?

— Ведь и Давид согрешил, — возразил ему император, — он совершил убийство и прелюбодеяние, однако не был лишен милосердия Божия.

Но святитель отвечал Феодосию:

— Если ты подражал Давиду в его грехах, то подражай ему и в покаянии.

Император возвратился в свой дворец смущенным, скорбя о грехе своем. И вскоре он принёс то покаяние, которое наложил на него святитель Амвросий: он каялся открыто, как простолюдин, повергался ниц перед церковью и стоял вместе с прочими кающимися, проливая обильные слёзы. Между тем наступил праздник Рождества Христова, и Феодосий в слезах сидел во дворце, размышляя, что слугам и нищим открыт храм Божий, а ему и в такое время он недоступен: некто Руфин, министр, пользовавшийся особенным благоволением царя, узнав о причине слёз его, побежал к святому Амвросию, чтобы склонить его к снятию с царя епитимии. За ним пошел в храм и сам Феодосий. Святитель Божий сначала принял его сурово и, зная раздражительный характер его, потребовал, чтобы он издал закон, по которому бы приговоры суда о лишении жизни или имуществ утверждались спустя 30 дней. Царь изъявил согласие, и был принят в храм. Он показал здесь знаки глубокого раскаяния: терзал руками свои волосы, ударяясь челом и обливая помост потоками слёз. После того, Амвросий допустил, наконец, императора до святого причащения. Император вошел, было, в алтарь, так как думал причащаться вместе с священнослужителями; но святой Амвросий выслал к нему архидиакона с приказанием ожидать причащения пред алтарем, вместе с прочими мирянами, "ибо, — сказал святитель, — порфира сообщает лишь царское, а не священническое достоинство". Император со смирением выслушал повеление епископа и вышел из алтаря. "В Царьграде существует такой обычай, — заметил он, — чтобы цари причащались вместе с священниками в алтаре". Но после этого Феодосий ждал времени причащения вместе с остальным народом в церкви. Впоследствии, когда император Феодосий находился уже в Царьграде, то он не вошел причащаться в алтарь и на вопрос патриарха Нектария[310], почему он не по царскому обычаю, а вне алтаря, с простым народом ожидал причащения, со вздохом ответил:

— Не знал я различия между царем и епископом, а теперь знаю, научившись от учителя правды — Амвросия, который один заслуживает того, чтобы называться епископом.

Слава об епископе Амвросии распространялась повсеместно. Так в Медиолан пришли из Персии два весьма ученых мудреца. Много наслышавшись о премудрости святого Амвросия, они захотели убедиться в ней и подготовили, поэтому, много вопросов, которые предложили ему на разрешение. Долго беседовали они с ним и дивились глубине его богословствования и высоте ума. Они засвидетельствовали пред царем, что из-за одного Амвросия предприняли столь далекий путь от востока к западу, так как желали видеть его и насладиться его премудростью.

После того, как император Феодосий вернулся из Италии в Константинополь, а Валентиниан Младший внезапно, по наущению начальника своих телохранителей — Арбогаста, был умерщвлен в городе Виенне[311], на императорский престол был возведен Евгений[312], который только по имени был христианином, по внутренним же своим наклонностям являлся идолослужителем и любителем языческих суеверий и волхвований. Он, желая понравиться Римским властям (а в Риме еще много было идолопоклонников и служителей бесов), приказал открыть идольские храмы и совершать бесовские жертвоприношения. Когда он приближался к Медиолану, то святой Амвросий, не желая видеть такого императора, который лицемерно выдавал себя за христианина, а в сущности был безнравственным нечестивцем, удалился из Медиолана в Бононию[313], а затем во Флоренцию, лежащую в Тускии[314]; не злобы неправедного властелина боялся он, а гнушался свиданием с ним. Он безбоязненно писал к нему, увещевал и угрожал ему Судом Божиим, однако не успел усовестить бесчувственного сердцем Евгения. Во Флоренции угодник Божий пробыл некоторое время и жил в доме одного благочестивого и правоверного мужа, по имени Децента, у которого сын, малолетний отрок пансофий, был мучим нечистым духом. Святой Амвросий исцелил отрока молитвою и возложением рук. По прошествии нескольких дней, неожиданно отрок этот занемог и умер; мать его, женщина благочестивая, полная веры и страха Божие, отнесла сына в комнату Амвросия и, так как святителя не было там, то положила свое детище к нему на постель и ушла. Святой Амвросий, возвратившись в комнату, которую занимал, увидел, что отрок умерший лежит у него на пастели. Тогда он затворил за собою двери и стал на молитву, а затем, подобно, пророку Елисею (4Цар.4:32–35), подошел к постели, наклонился над отроком и дунул на него. Отрок воскрес, и Амвросий отдал его матери живым.

Между тем Евгений выступил из Медиолана в поход против императора Феодосия. Выходя из города, нечестивый Евгений похвалился, что, когда вернется с победою, то обратит храм Медиоланский в конюшню, а священнослужителей опояшет мечами. Однако той чрезвычайной злобе, которою дышали эти угрозы, суждено было остаться бессильною: Евгений бесславно погиб в сражении, побежденный императором Феодосием. Святитель Божий торжественно встретил благочестивого императора Феодосия, как победителя, но Феодосий, припав к ногам святого Амвросия, приписывал свою победу его молитвам.

Немного времени спустя, император Феодосий мирно скончался[315]; царствовал он богоугодно и перешел в нескончаемое Царство Христово, а земное царство получили после него сыновья его: Аркадий[316] на востоке, Гонорий[317] на западе. Во время царствования Гонория были обретены святым Амвросиям мощи, мучеников Назария и Келсия[318], о чем пресвитер Павлин[319] передает следующее.

В то время Амвросий перенес в церковь святых Апостолов мощи святого мученика Назария, которые найдены были в загородном саду. Мы увидели во гробе, где лежали мощи мученика, кровь, как будто бы она только что вытекла; голова с волосами и бородою сохранилась в таком нетлении, как будто она только что положена была во гроб, а лицо мученика было такое светлое, как бы сейчас только омытое. И что же в сем удивительного, когда Сам Господь в Своем Евангелии дал такое обетование: "А у вас и волосы на голове все сочтены" (Лк.12:7). Ощутили же мы такое благоухание, которое превосходило всякие ароматы. После перенесения мощей святого мученика Назария на колесницу, мы тотчас перешли со святым Амвросиям к мощам святого мученика Келсия, которые лежали в той же местности. От владельцев этого сада мы узнали, что им было от предков заповедано, чтобы они не покидали этого места. а сохраняли бы у себя из рода в род, так как великие сокровища положены здесь. И поистине велики эти сокровища, которых ни моль, ни ржавчина не истребляет, и воры не подкапывают и не крадут (Мф.6:20). Хранитель их — Господь, а место для тех, для которых жизнь — Христос, и смерть — приобретение (Филип.1:21), есть водворение на небесах. Когда же внесены были мощи святых мучеников в церковь Апостолов, то святитель Амвросий сказал народу поучение. В это время кто-то из народа, имевший в себе нечистого духа, громко закричал:

- Меня мучает Амвросий!

Но святой, обратившись в его сторону, сказал:

— Онемей, диавол! Не Амвросий, а вера мучеников тебя мучает, а также твоя зависть, так как ты видишь, что люди восходят туда, откуда ты низвержен. Амвросий же не умеет надмеваться гордостью.

После этих слов святого Амвросия, бес замолк, повергнув одержимого им человека ниц на землю.

Слух о святом Амвросии дошел до царицы Маркоманов[320] — Фритигильды, и она послала просить святого, чтобы Амвросий научил ее вере во Христа. Амвросий написал ей подробное наставление в вере христианской и убедил ее в истине христианства. Фритигильда обратила к вере во Христа и своего супруга, а также уговорила его заключить мирный договор с Римской империей. Сильно желала Фритигильда увидать своего наставника — святого Амвросия и с этим намерением отправилась после того в Медиолан, но уже не застала в живых святителя, отшедшего незадолго пред тем ко Господу.

Святой Амвросий был мужем великого воздержание и трудолюбия, полным духовной бодрости; постился он постоянно, кроме суббот, воскресных и праздничных дней и дней памяти мучеников. Он пребывал в непрестанной молитве и днем, и ночью; делами занимался он с прилежанием и даже собственноручно писал книги, если не был удерживаем от сего болезнью телесною. Он был преисполнен попечительной заботливости о всех церквах епархии и столь много трудился для выполнения возложенных на него Богом обязанностей, что после его смерти пять епископов едва могли совладать с этой работой. Не поддается также никакому описанию попечительность его о нищих, убогих и находившихся в плену: он тратил на них все свои последние средства. Тотчас после принятия епископского сана, Амвросий роздал все принадлежавшее ему золото, серебро и остальное имущество на украшение храмов Божиих, на прокормление нищих и сирот и на выкуп пленных; только незначительную часть своего состояния он отделил на содержание своей сестре, себе же не оставил ничего, чтобы, освободившись от всякого имущества, удобнее следовать за Христом Господом своим, Который, обнищал нас ради, дабы мы обогатились Его нищетою (2Кор.8:9). Угодник Божий Амвросий "для всех сделался всем" (1Кор.9:22), радовался с радующимися, плакал с плачущими. Если кто приходил к нему, чтобы исповедать грехи свои, то Амвросий сам так плакал над ним, что даже окаменевшего сердцем грешника приводил в сокрушение и возбуждал к умилению и слезам.

Когда святой Амвросий достиг престарелого возраста, то предузнал отшествие свое к Богу и сказал своему клиру:

— Я только до Пасхи останусь с вами.

Вышеупомянутый пресвитер Павлин, описавший житие святого Амвросия, рассказывает еще о следующем событии, которому сам был очевидцем. "Незадолго до своей болезни святой Амвросий, был занят толкованием на псалом 43-й, а я, — говорит Павлин, — записывал со слов его то, что он объяснял, так как сам Амвросий по старости и слабости не мог уже писать много. Как вдруг, взглянув на него, увидел я огонь на подобие щита вокруг его головы; этот огонь, постепенно свиваясь, вошел в уста его; тогда лицо Амвросия сделалось белым, точно снег. Это видение привело меня в такой ужас, что я от страха не мог писать, но затем лицо Амвросия приняло опять обычный свой вид. Я сообщил об этом достоуважаемому диакону Кастулу, а последний, сам исполненный благодати Божией, объяснил мне, что это я видел Духа Святого, сошедшего, в виде огня, на нашего епископа, как некогда сошел Он на святых Апостолов.

Полководец Стилихон[321], услыхав о том, что Амвросий смертельно болен, воскликнул:

— Италия погибнет, если умрет этот святитель!

И послал к больному святителю уважаемых граждан Медиоланских, таких, о которых знал, что святой Амвросий их любит, чтобы они умоляли святого выпросить себе у Господа продление земной жизни на пользу других. Амвросий отвечал на это:

— Не так я жил среди вас, чтобы мне стыдиться жить далее; но не боюсь я и смерти, ибо мы имеем Всеблагого Господа.

В то время, как Амвросий лежал на одре болезни, в значительном расстоянии от его постели, у дверей комнаты, сидели диаконы Кастул, Полемий, Венерий и Феликс. Они беседовали между собою, но говорили шепотом и так тихо, что разговор их слышен был только для них самих. Рассуждали они о том, кому быть епископом после Амвросия; при этом упомянули пресвитера Симплициана. Вдруг святой Амвросий, лежавший далеко от них, поднял голос и три раза, как будто вёл с ними беседу, повторил: "он стар, но бодр"; этими словами он назначил, чтобы пресвитер Симплициан, после его смерти, принял на себя епископство.

Во время болезни своей святой Амвросий, находясь в молитве, увидел Господа нашего Иисуса Христа, Который шел к нему с любвеобильною улыбкою, — являя ему Свой божественный лик; Амвросий поведал об этом сидевшему тогда подле него епископу Лавдийскому[322] Вассиану. Когда приблизилось время разлучения души святого Амвросия от тела, то епископ церкви Верцелльской[323] Гонорат, отдыхавший в верхней части дома, услыхал три раза голос свыше, который говорил ему:

— Вставай скорее и поспеши к Амвросию, он сейчас отойдет.

Тогда пресвитер встал, взял с собою пречистые Тайны и спустился вниз к больному. Святой Амвросий помолился, причастился божественных Даров и предал святую свою душу в руки Господа своего на рассвете дня святой Пасхи[324]. Святое тело его было положено в большой Медиоланской церкви, а душа его предстала с Ангелами престолу Святой Троицы, — Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, Ему же слава во веки, аминь.

Кондак, глас 3:

Божественными догматы облистая, помрачил еси Ариеву прелесть, священнотаинниче и пастырю Амвросие: чудодействуя же силою Духа, страсти различныя яве исцелил еси. Отче преподобне, Христа Бога моли, спастися душам нашым.