ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Партийная власть — это вновь вернувшийся на нашу шею привилегированный дворянский класс — тиранит народ.

Нестор Махно.

Нестор Иванович Махно (1889 — 1934) — выдающийся военный руководитель, искусный боевой стратег, воевавший «не числом, а умением». Об этом свидетельствуют в своих мемуарах Деникин, Слащев, Врангель и другие военачальники Добровольческой армии, которым приходилось сталкиваться с Махно в сражениях Гражданской войны. Так, начальник слащевского штаба полковник Дубего откровенно признавал: «Вообще же махновские войска отличались от большевиков исключительной боеспособностью и стойкостью». Деникин в «Очерках русской смуты» очень сожалел, что не было у белых такой силы, какая нашлась у крас- н^1х, чтобы подавить «своеволие» махновцев.

Самородок Махно в пух и в прах разбивал как деникинские соединения под командованием кадровых генералов, так и красные части, которыми командовали другие бывшие генералы-академики. Легендарные красные тачанки под Чёрными знамёнами Анархии выкашивали ряды и тех и других.

Анархизм — это крайне левое движение в политическом спектре. Махно был убеждённым последователем анархо-коммуниста П.А. Кропоткина. Основную массу Революционной армии составляли полуграмотные или вовсе безграмотные крестьяне, но анархические идеи они воспринимали всей душой. Не зря Бакунин считал русского мужика прирождённым анархистом. Анархисты призывали к Социальной Революции, как к величайшему экономическому, политическому и нравственному перевороту; к полному уничтожению всех существующих государственных форм и структур, основанных на эксплуатации. Ибо великое созидание предполагает и не менее великое сокрушение. А создать анархо-коммунисты хотели совершенно новый мир, в котором и следа не останется от всей этой гнусности.

В течение всей Гражданской войны Махно пользовался безусловной, самоотверженной поддержкой трудового люда. Народ видел, что Батька за справедливость на деле, а не на словах. В Екатеринославе, к штабу Повстанческой армии с утра выстраивалась длиннющая очередь: там, не требуя никаких расписок, раздавали денежные пособия крестьянской и городской бедноте, а сам Махно, помня своё полуголодное детство, лично следил, чтобы в детских приютах всегда было вдоволь муки, сала и колбасы.

Махновцы не признавали лжесоветской большевистской формы правления. Они сражались за дело Третьей Социалистической Революции, призванной окончательно раскрепостить граждан от угнетения власти и капитала, как частного, так и государственного. Задача — осуществление свободного СОВЕТСКОГО СТРОЯ; без буржуазии, кулаков и помещиков, но и без партийной диктатуры, без власти чиновников. Нестор Иванович призывал повстанцев бороться против монополизации Советов большевиками, против «партийного ига над исстрадавшимся трудовым народом», против кровавой диктатуры одной партии — «новых панов».

Повстанца! заявляли, что не примут никаких правительств, кроме того, которое изберут сами крестьяне и рабочие голосованием своих представителей. В ноябре 1920 г. ими было утверждено «Положение о вольных советах», в котором крестьянские и рабочие Советы провозглашались единственными и высшими органами экономического и общественного самоуправления трудящихся, не подчиняющимися никакой государственной и партийной власти. Советы не имели никакой власти над народом, избиравшим их, а напротив — становились последовательными исполнителями его воли, организуя свою деятельность в соответствии с постановлениями и наказами избирателей.

Вольные трудовые Советы служили, а не властвовали. Это и было учение Кропоткина на практике — настоящее НАРОДНОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ без чинодралов и держиморд.

И оно так естественно прижилось, потому что было своим, родным. Оно заложено изначально в душе каждого природного Русича, оно у нас в генах: в привычке, в обычаях, в национальных общинно- вечевых традициях, которые суть бессознательное Язычество. Ведь общеизвестно, что исконной славянорусской формой народного самоуправления были Вече. Вечевые сходы-советы, решавшие все жизненно важные вопросы, собирались не только на уровне одной сельской общины, но и всей округи, области, края, княжества.

Правда сохраняется там, где не утрачен и не покорён свободолюбивый («клеймёный, да не раб») Дух Народа, сложившийся в условиях Общины. Собственно русские национальные традиции сохранились лишь у сельских жителей, и именно они с тех самых пор и являлись хранителями наших корней. Крестьянство сумело сохранить Общину как вид взаимоотношений людей, основанный на справедливости. Такие высоконравственные отношения могли возникнуть лишь у тех, кто жил по совести и успел закрепить эту жизнь в своём мировоззрении. Крестьянство смогло сохранить у себя драгоценное наследие Веча — МИРСКИЕ СХОДЫ-СОВЕТЫ. И такая форма народного самоуправления просуществовала на селе вплоть до XX века.

* * *

Мы далеки от огульного охаивания как белых, так и красных[41]. Думается только, что их война между собой имела, в общем-то, меньшее значение для дальнейшей русской истории, чем воздействие на тех и на других ТРЕТЬЕЙ, ЗЕЛЁНОЙ СИЛЫ.

Без всякого преувеличения надо признать, что в решающий, переломный момент Гражданской войны, осенью 1919 года, когда Деникин достиг Орла, именно Махно буквально спас большевиков от белых, которые чуть не вошли в Москву. Таковы гримасы Русского Бунта.

К лету 1919 года Революционная повстанческая армия насчитывала, по разным подсчётам, от 80 до 100 тысяч бойцов и контролировала весь юго-восток Украины и большую часть Новороссии. 3 июля Деникин издал приказ о всеобщем наступлении на Москву. Опрокинув фронт красных от Донбасса до Чёрного моря, белые стремительно продвигались вперёд, почти не встречая сопротивления панически откатывающихся на север частей Красной армии. Казалось, ничто уже не может остановить надвигавшуюся на столицу ураганную лавину казачьей конницы, и скоро она пройдёт парадом по Красной площади.

Единственной силой, активно и с успехом противостоящей белогвардейцам, оставался Махно, вступивший в 1919 г. в союз с большевиками против Деникина. Несмотря на впечатляющие победы на фронте, тыл Добровольческой армии был очень растянут и уязвим. По нему Махно и ударил, лихими партизанскими рейдами рвя коммуникации и вырубая лучшие офицерские полки. Для борьбы с Махно Деникин вынужден был перебросить с фронта свои отборные ударные силы — корпус генерала Слащева и часть конницы Шкуро. Наступление захлебнулось, поход на Москву был сорван.

Известно, что 8 ноября 1920 г. именно махновцы в одиннадцатиградусный мороз форсировали семикилометровый Сиваш (Гнилое море) под убийственным огнём батарей Врангеля, а 15 ноября конница махновцев уже вошла в Севастополь, потеряв в боях за Крым около 6 тысяч бойцов.

Чем же отплатили большевики махновцам? Они назвали их «контрреволюционными бандами» и объявили вне закона. 26 ноября личному составу Красной армии был зачитан приказ приступить к разоружению «врагов Советской Республики», а в случае сопротивления — к ликвидации. В тот же день махновские войсковые соединения в Крыму были окружены и в ожесточённом бою большая часть их погибла, лишь немногим удалось вырваться; пленных, всех до одного, расстреляли на месте…

Подобное коварство и вероломство на языке кремлёвских властителей корректно называлось гибкой революционной тактикой, пролетарской дипломатией, военной хитростью. И только.

Конечно, война есть война, а Гражданская война — трагедия вдвойне. Были жертвы, и много, очень много напрасных жертв. Могут возразить, что не бывает борьбы без жертв. Но такие чудовищные злодеяния, как массовые бессудные расстрелы невинных заложников и малолетних детей (семья Романовых), оправдываемые тем, что «революцию в перчатках не делают», не укладываются ни в какие мыслимые рамки и сравнимы только с людоедским садизмом «кроткого» царя Давида.

Махно, вынужденный выбирать из двух зол одно, выбрал то, что считал меньшим в данный исторический момент. Никакими иллюзиями по поводу большевиков он не страдал: ему казалось, что он знает их методы слишком хорошо. Но это ему только казалось… Так говорила мне Галина Андреевна Кузьменко — жена и боевой товарищ Нестора Ивановича, когда я имел честь беседовать с ней после её освобождения из лагерей и казахстанской ссылки. В октябре 1920 г. её вещее женское сердце подсказало беду, и она, вместе с рядом командиров, убедила Махно не идти самому во главе армии на Врангеля, а остаться в Гуляйполе. Что и спасло его от неминуемой расправы.