Исторический фон

Исторический фон

Множество примеров такого рода галахических конфликтов можно обнаружить в раввинистической литературе рубежа н. э. Как было отмечено выше, считается, что религиозные школы равви Гиллеля и равви Шаммая – обе глубоко укорененные в фарисейской традиции – в вопросе о том, как исполнять Тору, расходились более чем по 300 позициям. Иными словами, эти раввины и их ученики, являясь союзниками, все же изо дня в день спорили, дискутировали и не соглашались друг с другом по поводу наиболее важного для каждого из них вопроса – понимания Торы. Йешуа просто принял участие в этой борьбе. Нередко, как в случае Йешуа, подобные различия во взглядах оказывались вопросом жизни и смерти. Пример такого рода противоречий мы находим в Талмуде. Равви Тарфон во время путешествия остановился и прилег для вечерней молитвы, так как молился он, следуя практике школы Шаммая.

Равви Тарфон сказал: «Я был в пути и прилег, чтобы прочитать Шма по учению Бейт Шаммая. Пришли разбойники, напугали меня … [так что я убежал]». Его собратья отвечали ему: «Поделом был бы ты наказан [смертью] за то, что не последовал учению Бейт Гиллеля [о молитве]» (Мишна Берахот 1, 3).

Те раввины из числа фарисеев, которые следовали в учении о молитве равви Гиллелю, не сочувствовали Тарфону в том, что он едва избег смерти от рук разбойников, поскольку Тарфон молился, следуя учению равви Шаммая. Такая реакция на случай с Тарфоном говорит о серьезности различий в толкованиях даже среди сторонников единого фарисейского течения в Иудее первого века. Отчасти это объясняется тем, что религиозные различия нередко были связаны с политикой.

Вышеописанная ситуация имела место, когда Второй Храм был уже разрушен (70 г. н. э.). Израильский город Явне стал прибежищем для множества бежавших из Иерусалима фарисеев. Разнообразные фарисейские школы всеми правдами и неправдами добивались главенствующего положения, что дало бы им возможность руководить еврейским народом в трудных условиях римской оккупации. Сочувствие какому-либо из течений в том, что касается истолкования Торы, означало поддержку этого течения и в его борьбе за политическое влияние. Это было неизбежно. Разумеется, подлинные причины расхождения в толкованиях таились именно здесь. Впрочем, нельзя забывать, что раввины из Явне в конечном счете заботились о послушании Богу и сохранении еврейского народа.

То же самое можно сказать о множестве других галахических конфликтов, отражение которых мы находим в Талмуде (они так многочисленны, что перечислять их не имеет смысла).[7] Такого рода доктринальные и политические различия, безусловно, играли свою роль и в спорах Йешуа с некоторыми фарисеями. Мы увидим, что эти различия, как и в случае с равви Тарфоном, достаточно серьезно обострили конфликт между Йешуа и теми, с кем он спорил. Шафрай отмечает, что во времена Второго Храма словесные поединки между учителями были вполне обычны, даже традиционны. Это в особенности касается споров между галилейскими и иудейскими учителями. По словам Шафрая, Галилея, где рос и учился Йешуа, в целом отличалась большей приверженностью к изучению и соблюдению Торы, чем многие области Иудеи.[8] Некоторые доводы, которые приводит Йешуа в спорах с религиозными учителями Иудеи, были довольно обычными в условиях острого соперничества иудейских и галилейских раввинов. И Шафрай и Янг отмечают, что отношение Йешуа к Торе похоже на то, что можно назвать «хасидским» движением его времени.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.