Под венец

Под венец

Православная свадьба достаточно сильно отличается от светской.

В первую очередь — иными ценностными акцентами. По церковным канонам жених становится мужем, а невеста женой только после венчания, соответственно и супружеские отношения допускаются только после венчания.

Для религиозных пар приоритетным является венчание, а не регистрация брака в ЗАГСе, которая воспринимается ими как пустая, но необходимая государственная обязанность, например получение нового паспорта. Из-за регистрации не устраиваются гуляния с гостями, рестораном и автоэскортом. Поскольку поход в ЗАГС не приурочивается к венчанию, он может произойти раньше или позже религиозного таинства. Регистрация происходит обыденно, без торжеств и брачных нарядов. Обычно православные пары отказываются от тетки, которая объявляет их мужем и женой, считая это профанацией таинства венчания, поэтому регистрация происходит не в зале бракосочетаний, а какой-нибудь боковой комнатке, где никто ничего торжественно не объявляет и не поздравляет.

А вот таинству венчания уделяется особое внимание. Для верующих важен сам духовный, или сакральный смысл сего великого таинства, а стол, гости, эскорт и подарки считаются внешним, второстепенным атрибутом, как бы данью требованиям мира. Вообще словами «мир» и «мирское» у верующих обозначается масса понятий, связанных со светской жизнью. Мирского принято чуждаться.

Послевенчальный банкет в первую очередь зависит, конечно, от материального благосостояния родителей брачующихся и от степени их воцерковленности — во вторую. Зачастую в церковных семьях, особенно священнических, брачные торжества отличаются консервативностью и строгостью. Но когда брачующиеся имеют множество невоцерковленных родственников, им приходится идти на некоторые уступки ради родных, максимально приближая свадьбу к общепринятым светским традициям.

Очень часто банкет заменяется праздничной трапезой при храме, а самим брачующимся в данном случае не нужен даже автомобиль для совершения вояжа к месту проведения банкета. Вместо тамады — батюшка, вместо музыки и танцев — церковные песнопения. Свадьбы изобилуют большим количеством речей и тостов. Практически вся свадьба состоит из речей, так как все, начиная с батюшки и родителей, хотят сказать молодым много теплого, умного и поучительного. Первое слово всегда предоставляется священнику, и сидит он рядом с молодоженами, а потом уже идут родители, бабушки, дедушки и все остальные. На некоторых свадьбах отменяется даже традиционное «горько», правда, до этого доходит редко — все же «горько» на Руси любят.

Перегибы радикальной религиозности создают ощущение скуки и грусти на подобных мероприятиях.

Во всем должно придерживаться принципа золотой середины. Вот какую историю на тему перегибов мне довелось услышать, хотя, конечно, этот пример скорее из области приходских приколов. Итак, свадьба проходила на приходе. Закончилось венчание, голодные гости в трапезной расселись за столы, предвкушая скорый обед, — знаете, как бывает на свадьбах, гости приходят с пустыми желудками: зачем есть, когда кормить будут! Да и венчание бывает сразу после литургии, а многие на службу приходят вообще натощак.

Сначала все ждали задержавшегося настоятеля — духовника молодоженов, ведь без него начинать никак нельзя. Когда он пришел, все, помолившись и еще раз благословив молодоженов, схватились за ложки и вилки, но вместо долгожданной еды, ко всеобщему удивлению, батюшка предложил гостям пищу духовную, а именно — просмотр фильма о паломничестве, совершенном всем приходом этим летом по святым местам. Гости, истекая слюной за накрытым столом, с важными минами в течение часа мужественно изображали неподдельный интерес, еле сдерживая зевоту и урчание в желудках. Говорят, что гости на той свадьбе чуть не умерли со скуки, что даже «Многая лета», которое обязательно поют молодоженам, случайно исполнили в миноре, на мотив «Вечной памяти».

Отличительной чертой православных торжеств является отсутствие упившихся «в дрова» гостей. Все проходит чинно, благоговейно: в салате никто не спит, в уборной никого не тошнит и на перекуры народ не бегает. Поздравив молодых, скромно посидев за праздничным столом, умеренно выпив и попев народные или церковные песнопения, гости вовремя, никого не задерживая, удаляются по домам. Многие свадьбы обходятся даже без танцев, считается, что это грех, хотя непонятно, на чем основано такое мнение.

Но чинно и благоговейно празднование проходит на тех религиозных свадьбах, где количество приглашенных на торжества семинаристов не превышает определенную критическую массу. Ведь семинаристы — они как тараканы: пока мало — не видно, а как много — так из всех щелей лезут и никого не стесняются. Происходит это потому, что семинаристы, все почти с мощными голосами, очень любят попеть, да погромче, особенно если хорошо выпьют. Голоса семинаристов могут соперничать с лучшими оперными голосами. И чем больше выпито, тем громче свадьба — прямо пропорциональная зависимость. Поэтому через какое-то время свадебное торжество начинает напоминать сцену Большого театра в разгар оперы «Борис Годунов».

Раз уж вспомнили сию знаменитую оперу и помянули голосовые данные семинаристов, сделаем небольшое лирическое отступление. Этот курьезный случай произошел с одним нашим знакомым, отцом-дьяконом, славившимся прекрасным и мощным голосом еще с семинарских времен. Отец Константин (кстати, тезка великого архидьякона Константина Розова, который в свое время соперничал с не менее великим Шаляпиным) служил в то время в Елоховском соборе. Однажды настоятель, протопресвитер отец М., проводил в соборе экскурсию для иностранцев. Группа заморских туристов усиленно знакомилась с росписями и богатым убранством собора, как вдруг из бокового придела громогласно раздалось: «Обидели юродивого, украли копеечку». (Видимо, отец-дьякон только что получил зарплату и был ею недоволен.) Зарубежные гости оказались продвинутыми в русском языке, но совершенно не знакомыми с русской оперной культурой, поэтому реплику «украли копеечку» поняли по-своему. Они решили, что в соборе (и это в святом-то месте) среди бела дня кого-то обокрали! Безобразие! Схватившись покрепче за тугие барсетки, иностранцы высказали свои опасения отцу-настоятелю. Естественно, батюшке пришлось их успокаивать, объяснять, что услышанное — это всего лишь партия из знаменитой оперы, и так далее и тому подобное. Не знаю, поверили ли иностранцы, но известно, что после этой злополучной экскурсии отца-дьякона перевели в другой собор.

Но вернемся к свадебной теме. С каждым тостом семинаристы разгорячаются все больше и больше и уже начинают устраивать соревнования по громкости и длительности взятой ноты, а то и целой партии. А потом они вскакивают, все вместе или по очереди, размахивая наполненными бокалами, и громогласно орут молодоженам «многая лета», так что стены и люстры угрожающе содрогаются, а гости морщатся от сотрясания барабанных перепонок.

Рассказывали мне про свадьбу одного семинариста. Дело было в начале девяностых. Отмечалось все с большим размахом, но не в финансовом отношении; с финансами как раз все было очень скромно. Стол был уставлен приходскими заготовками, пирожками и прочей домашней снедью, с любовью приготовленной прихожанками. Свадьбу готовили не столько родители молодых, сколько весь приход. «Горючее», положенное для проведения торжества, собиралось, что называется, с миру по нитке. Была даже экзотическая по тем временам банановая водка, но о ней потом. Размах заключался в количестве гостей, в основном шумной семинарской братии, причем многие из них в прошлом были музыкантами и исполнителями фольклорных номеров. Количество поздравлений превосходило все мыслимые границы. Настоятель прихода, как ребенок, искренне радовался за молодоженов. Ну и конечно, как строгий и любящий отец, внимательно наблюдал за семинарскими друзьями жениха — как любой нормальный родитель, интересующийся друзьями своего ребенка.

За два часа веселья было выпито все. В ближайший магазин послали машину. Потом она ездила еще раз (но уже с другим шофером), а потом еще. Здесь стоит заметить, что именно та свадьба не была похожа на занудное приходское собрание, и, несмотря на количество выпитого, она не перешла в разряд стандартной русской пьянки с разбиванием лбов. Ощущение веселья и радости побывавшие на свадьбе вспоминают до сих пор. И отца-настоятеля, сумевшего так организовать торжество и искренне радовавшегося за своего духовного сына. А вот те, кто пил эту самую заморскую банановую водку, наутро страдали тяжелейшими головными болями. Не помогали ни рассол, ни минералка, ни другие средства народного опохмелина. Правильно говорят: что русскому здорово, то немцу смерть. И наоборот, наверное, тоже.

Получается, что религиозные свадьбы бывают двух видов: либо скучными до зубовного скрежета, либо очень веселыми.

В отличие от старообрядческих свадеб, у православных венчальная одежда жениха и невесты ничем не отличается от общепринятых европейских норм: жених в строгом костюме, невеста в белом платье с традиционной фатой на голове.

Старообрядцы же брачуются всегда в национальных, народных одеждах: жених в косоворотке и сапогах, невеста в красном сарафане и кокошнике. Непонятно, правда, почему старообрядцы принимают за эталон именно крестьянский костюм, тогда как на Руси существовала и дворянская, и боярская, и купеческая одежда. Это необходимое лирическое отступление от темы, так как очень часто путают православные религиозные обряды со старообрядческими.

По церковным канонам венчание не совершается в посты и великие праздники, а также под воскресенье (то есть в субботу), во вторник и в четверг (перед постными днями). Как-то раз в одной художественной книжке я прочитала абсурдную фразу: «В эту субботу у батюшки назначено два венчания». Думаю, что авторам, прежде чем писать, следует знакомиться с канонами и не путать церковь с ЗАГСом. Поэтому если вам приспичило обвенчаться, а идет пост, то извольте подождать до его окончания. И еще одно замечание: по церковным канонам первая брачная ночь должна проводиться в целомудрии…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.