«37 практик бодхисаттвы»

«37 практик бодхисаттвы»

Данное произведение предваряет довольно типичная вступительная часть, за которой следуют собственно текст и заключение. Ритуальная преамбула-восхваление состоит из выражения почтительного приветствия просветлённым существам и традиционного обещания сложить текст:

Намо Локешварая[9]

Шуньяты[10] всеобъемлющей и сокровенной,

Освобождающую истину познавший,

Гласящую, что в естестве своём все дхармы[11]

Несотворённы и непреходящи,

Достигнутым прозрением окрылённый,

От судеб мира – юдоли сансары,

Не устранившись, целеустремлённо

Радеющий о благе всех живущих,

Ченрези, обездоленных защитник,

Склоняюсь, преисполненный почтения,

Перед тобою и непревзойдённым гуру

Посредством тела, речи и ума.

Говоря «Намо Локешварая», автор отдаёт дань уважения своему духовному наставнику и божеству-хранителю Авалокитешваре. Будда и бодхисаттвы как таковые здесь не упомянуты, но особый акцент сделан на восхвалении учителя и Авалокитешвары (тиб., Ченрези), что ясно указывает на принадлежность данного текста к категории писаний, учащих практикам бодхисаттв.

Поскольку корнем бодхичитты является великое сострадание и оно же служит основой возвышенного намерения, через опору на сострадание бодхичитта зародится в вашем сердце. Авалокитешвара – воплощение сострадания всех просветлённых существ, иными словами – будд, и поэтому автор выражает поклонение именно ему. Также он склоняется перед совершенным Учителем, поскольку, используя слова славного Джово Дже Палден Атиши: «Все благие качества, малые и великие, возникают в нас через опору на духовного Учителя». Это означает, что все без исключения положительные качества, и в особенности качества махаяны, обретаются нами посредством преданности духовному наставнику.

Основополагающий принцип пути махаяны – любовь, а точнее, бодхичитта, базирующаяся на сострадании. Все методы порождения бодхичитты, описанные в работах Шантидевы[12], такие как медитация равностности и замены себя другими, являются практиками бодхисаттв, обладающих исключительно сильным сознанием, и прогресс в них зависит от опоры на гуру. Вот чем вызвано это особое выражение почтения по отношению к духовному наставнику.

Какими же качествами обладают такой духовный наставник и покровитель Авалокитешвара? Они достигли совершенства в искоренении негативных эмоций и обретении духовных реализаций. Также подразумевается, что они обладают единовременным постижением двух истин, относительной и абсолютной. Если мы не в состоянии навсегда избавиться от омрачений негативных состояний сознания и препятствий к всеведению просветлённого ума – мы не сможем воспринимать две истины одновременно. Это делает нас не способными приносить пользу живым существам в полной мере, основываясь на непоколебимом и всеобъемлющем постижении всех явлений как обладающих природой пустотности. Стало быть, мы склоняемся ниц перед учителем и Авалокитешварой, как обладателями этих качеств, являющими совершенство Будды, как в искоренении всего негативного, так и в обретении всего благого.

Как гласят стихи-приветствия, открывающие коренной текст Муламадхьямика-карики:

Узревший все феномены, лишёнными

рожденья и исчезновенья…

Все возникающие и разрушающиеся относительные феномены взаимозависимого происхождения обладают природой таковости, а это означает, что на абсолютном плане они свободны от восьми аспектов зависимого происхождения, таких, как рождение и исчезновение, приход, уход, и прочих.

То состояние сознания, что ни на мгновение не покидает неконцептуальное медитативное сосредоточение, в котором отсутствует деление на субъект и объект и нет ни малейших помех, привносимых тончайшим умом двойственности, можно сравнить с вливанием воды в воду. С таким непоколебимым, стабильным умом мы посылаем различные эманации в сотни и тысячи уголков Вселенной, как на чистых, так и на осквернённых, мирских планах бытия.

Если к тому существуют должные предпосылки в умах живущих, деяния просветлённых существ непременно принесут им пользу. Поэтому нам следует искать прибежища в просветлённом Авалокитешваре и делать это, не только когда мы испытываем трудности. Автор говорит, что, преисполненный почтения, он всегда отныне и до скончания своих дней будет совершать перед ними земной поклон посредством трёх врат: тела, речи и ума.

Затем следует изъявление намерения сложить текст:

Источник высший счастья и блаженства –

Все будды, совершенные создания,

Явились в мир из врат священной Дхармы,

Вооружённые духовных практик знанием.

Поскольку на пути к освобождению

Познания исключительно важны,

Их сыновей[13] достойные деяния

Мной будут вкратце вам объяснены.

Наша карма является тем подлинным источником, из которого проистекают все наши беды и радости: счастье, дарованное благой кармой, и страдания – результат кармы неблагой. Поскольку причинами наших страданий являются дефекты ума, изъяны эти требуется устранить, в то время как причины счастья, такие как высоконравственное поведение и прочие благие качества, необходимо культивировать.

Основательно поразмыслив над этим вопросом, мы поймём, что, для того чтобы развить благие качества и тем самым обрести счастье, необходимо практиковать Дхарму, ведь Учение Будды – источник подлинного счастья и пользы.

Поэтому, как гласит «Нгагрим Ченмо» («Великое руководство к ступеням мантры») Дже Ринпоче (ламы Цонкапы):

Источник благ и счастья всех блуждающих существ,

Включая и божеств, – есть лишь учения Будды.

Уверься в этой истине и следуй сокровенной Дхарме,

С решимостью и силою великой,

Не отрекаясь от неё даже под страхом смерти.

Следуя Дхарме, мы можем достичь полного просветления – обладания всеми благими качествами и свободы от всяких негативностей. Тогда, естественным образом, мы станем способны безгранично творить добро, и, словно в магическом танце, являя различные аспекты, наиболее подходящие характерам, предрасположенностям и верованиям живых существ, мы сможем приносить пользу страждущим спонтанно и без усилий. Такие плоды высшего состояния просветления достигаются посредством практики святой Дхармы, и именно это позволяет нам утверждать, что Дхарма является источником всякой пользы и подлинного счастья.

Практикуя Дхарму, будды прошлого освободились от всех изъянов и обрели все позитивные качества, полностью реализовав собственное благо и облагодетельствовав окружающих спонтанно и без усилий. Помня о смысле просветления, о качествах Дхармы и той пользе, что в ней заключена, мы должны заняться ею на практике, не ограничиваясь лишь интеллектуальными познаниями, полученными от прослушивания учений.

Тот, кто, зная лишь одно слово Дхармы, применяет его на практике, обретёт глубокие, исключительные результаты; тот же, кто может по памяти прочесть хоть сто тысяч писаний, но Дхармы при этом не практикует, получит от этого лишь малую пользу. Именно поэтому мы находим в тексте особое упоминание о важности духовной практики.

Итак, если мы хотим избежать страдания и обрести счастье, избавиться от всех изъянов и довести до совершенства свои благие качества, нам следует приступить к практике Дхармы прямо сейчас. Автор также объясняет, как надлежит взращивать драгоценную мысль бодхичитты, радеющую о благе других более, чем о своём собственном, и являющуюся наипервейшей практикой бодхисаттвы.

Так как, приступая к изложению основного содержания текста, я буду руководствоваться в его истолковании принципом деления практикующих Дхарму на три типа, хочу отметить, что текст начинается с упоминания практикующих низшего типа, личностей, чьи способности ограниченны: 

1

Снискав исполненный даров и не имеющий изъянов,

Челнок столь редкого в миру людей рождения,

Себя и всех существ из океана

Сансары возжелай освобождения.

Без отвлечений ум дисциплинируй,

Не замечая смену дня и ночи,

Внимай, осознавай и медитируй –

Так поступает сын Победоносных.

Чтобы практиковать Дхарму, мы должны обладать знаниями о ней. Чтобы узнать о ней, необходимо её слушать. Поскольку теперь мы обладаем человеческим телом, внимая и размышляя о Дхарме, мы сможем понять смысл этого Учения. Обладая такой возможностью, спешите практиковать, ибо, поступая безрассудно теперь, когда мы обрели человеческое рождение, на что мы сможем рассчитывать потом, покинув мир людей? В настоящий момент я учу, а вы внимаете Дхарме. Но, родись мы, к примеру, собаками, физические характеристики такого рождения лишили бы нас благой возможности изучать и практиковать Дхарму и ум наш не влекло бы к ней. Мы были бы совершенно беспомощны.

Но мы рождены в человеческом облике, и вдобавок нам посчастливилось появиться на свет там и тогда, где и когда Учение Дхармы процветает. Глаза наши способны видеть, уши слышать, а умы – хоть в малой мере отличать добро от зла, истину от лжи. Поэтому в настоящий момент нам следует практиковать Дхарму путём слушания, размышления и медитации. Некоторые люди неграмотны и не способны прочесть и слова Дхармы, однако, являясь людьми, они всё же могут приложить усилия и узнать больше об Учении через общение с другими, углубив свои познания о Дхарме соразмерно имеющимся у них возможностям.

Со старостью наш рассудок слабеет, чувства приходят в упадок, мы бормочем что-то нечленораздельное себе под нос, но всё же мы остаёмся людьми и можем прилагать усилия, которые нам по плечу, направленные на постижение Дхармы. Куда лучше быть человеком, чем собакой или лошадью. На худой конец всякий способен повторять «Ом Мани Падме Хум»[14]. Поэтому наше человеческое рождение исключительно ценно.

Однако нет ничего чудесного в человеческом рождении как таковом. На земле живёт более четырёх миллиардов человек, и, если мы подсчитаем, скольким из них посчастливилось родиться в месте, где Учение Дхармы процветает, число это окажется не таким уж большим. Затем среди них окажется не так уж много тех, кто обладает верой в Дхарму и возможностью практиковать её посредством слушания, размышления и медитации на союзе сутры и тантры. Понимая это, мы должны проявлять максимальное усердие в практике, не впадать в уныние и предпринимать всё возможное, с тем чтобы не потратить впустую это драгоценное человеческое рождение. Глупо транжирить отведённое нам время и при этом ожидать благих результатов в будущем.

Весьма трудно обрести столь удачное сочетание всех дарований и свобод, присущих драгоценному человеческому рождению. Вы спросите почему? Потому, что для обладания ими необходима полная совокупность специфических причин, да и само человеческое рождение также недостижимо при отсутствии надлежащей причины. Какова же причина человеческого рождения? Это накопленная нами в прошлом благая заслуга. Однако благая карма прошлого имеет тенденцию исчерпываться и нуждается в постоянном пополнении добродетельной активностью настоящего. К примеру, если у кого-то раньше были деньги, но теперь закончились, что толку идти за покупками. Подобным же образом, хотя в прошлом мы могли накопить благую карму, это нам не поможет, если теперь мы таковой не обладаем.

Трудно сказать, пребывает ли в нас до сих пор, не приходя в упадок, благой потенциал ранее накопленной позитивной кармы. Часть той добродетели, что мы совершали в прошлом, могла соответствовать требованиям чистоты подготовительной фазы, собственно действия и завершающего акта, но часть её могла проистекать и из осквернённых помыслов. Помимо этого сильные негативные эмоции, такие как гнев, способны уничтожить потенциал благодеяний прошлого. Гнев – сильнейший разрушитель благих заслуг, весьма часто овладевает нашим умом, инициируемый как существенными, так и малозначительными обстоятельствами.

Не следует всецело полагаться на энергию ранее накопленной благой кармы, поскольку мы не можем быть уверены, что она по-прежнему продолжает оказывать положительное влияние на нашу жизнь в данный момент. Реши мы целиком понадеяться на былые заслуги, и может статься, что к моменту смерти наши шансы на новое рождение в мире людей окажутся ничтожно малы. Но, если мы накопили существенный положительный потенциал в этой жизни, мы сможем смело довериться ему, покидая этот мир. Тогда, даже если условия нашего теперешнего существования станут невыносимыми, мы всегда можем ожидать лучшего в будущих жизнях.

Должным образом исследовав поток нашей активности, мы, вполне возможно, обнаружим, что не совершили в прошлом благих деяний, на которые теперь можно было бы положиться, или поймём, что хотя и творили добро, однако не столь интенсивно, чтобы можно было полностью доверить ему своё будущее. Если дело обстоит именно так, то нам следует поступать исключительно осторожно. Не позволяйте уму расслабиться и пассивно ожидать «снисхождения блага», ибо это будет означать, что вы занимаетесь самообманом, существуя в некоей вымышленной реальности. Для нас очень важно, заняв конструктивную, деятельную позицию, творить добро в нашей теперешней жизни, полной свобод и возможностей.

Многие люди задаются вопросом, означает ли практика Дхармы обязательный уход из мира, отказ от общественной жизни, домашнего очага, родных и близких. Естественно, если это в наших силах, мы должны практиковать именно таким образом. Но существует и множество иных способов следовать Дхарме, стараясь по мере сил развить доброе сердце и, отказавшись в повседневной жизни от таких неблагих деяний, как ложь и воровство, быть людьми честными и добродетельными, трудиться на благо других, укрощать пыл своих страстей, стремясь достичь удовлетворённости. Тем, у кого нет возможности целиком и полностью посвятить себя духовным практикам, следует постараться время от времени начитывать шестислоговую мантру божества сострадания Авалокитешвары, что также является Дхармой.

Когда мы внимательны и осознанны, наша повседневная жизнь обретает смысл. Те, в ком по-прежнему сильны дурные привычки, такие как леность, лживость, склонность к сквернословию и насилию, тенденции сеять вражду и ссоры среди окружающих и намеренно причинять им вред, должны начиная с сегодняшнего дня стремиться минимизировать свою вовлечённость в подобного рода активности. Тем, кто занимается бизнесом, следует прилагать все возможные усилия с тем, чтобы всегда быть честными с контрагентами, не прибегать к обману и изживать в себе алчность. Это тоже Дхарма.

Некоторые говорят: «Я настолько грешен, что не в состоянии практиковать Дхарму». Им кажется, что Дхарму надо практиковать, будучи святым, в каких-то далёких землях, в условиях, слишком для них тяжёлых. Но даже отъявленный злодей не желает себе страданий, таких как голод, жажда и холод, и стремится обрести счастье, поэтому к чему создавать себе такие надуманные препятствия в практике.

В общем и целом, нелегко найти такого человека, который был бы совершенно чист и безгрешен. Говоря это, я подразумеваю, что, когда мы думаем «злодей», совершенно необязательно представлять себе убийцу. Вот я, к примеру, принял обеты монашества, и тем не менее до сих пор в уме моём возникают различные недобродетельные мысли, такие как зависть по отношению к тем, кто выше, ревность к тем, кто мне ровня, и чувство пренебрежительного превосходства к тем, кто занимает более низкое положение в обществе. Такие тревожащие мысли непременно проявятся вовне через мою мимику, жесты и манеру говорить и послужат источником многих бед, в особенности если в уме моём укоренится такая скверна, как себялюбие. Поскольку я принял обеты бодхичитты и посвятил себя следованию тантрическому Пути, подобные мои действия повлекут за собой целый ряд весьма отрицательных последствий.

Итак, не следует падать духом, думая, что мы неисправимые грешники, а стоит попробовать стать лучше. Теперь мне около тридцати восьми-тридцати девяти лет, и я полон решимости контролировать свой ум в повседневной жизни, приложить все необходимые усилия и измениться к лучшему в оставшиеся годы жизни. Когда я оглядываюсь на прожитое, мне кажется, что я достиг определённого прогресса. Как гласит одно из изречений геше традиции кадам: «Вы спросите: откуда взяться переменам к лучшему? Поскольку все составные феномены по природе своей изменчивы и непостоянны, стало быть, нет сомнений, что однажды наступят и положительные перемены». Прогресс придёт обязательно, вот только трудно, не прилагая никаких усилий, породить в уме мысли отречения и бодхичитты.

Существуют довольно отличные друг от друга воззрения на практику Дхармы. С одной точки зрения ум обывателя и сокровенная Дхарма – диаметрально противоположны, подобно двум полюсам. Так, часто можно услышать: «Ум обывателя и святая Дхарма далеки друг от друга». Но при другом взгляде на проблему можно сказать, что если мы практикуем Дхарму, то она нам очень близка. Нет нужды покидать родные края и отправляться в далёкие страны: каждое мгновение нашей повседневной жизни можно наполнить подлинной духовной практикой, не тратя впустую ни секунды. Вот где настоящая практика.

К примеру, совершая обходы посолонь святых мест, не стоит воспринимать происходящее как банальную прогулку на свежем воздухе или возносить бессмысленные молитвы, прося об избавлении от болезней, достатке и долголетии. Нам надлежит молиться альтруистично, без своекорыстия, стараясь, насколько это возможно, поддерживать благой настрой ума во время таких обходов, которые могут длиться один-два часа. Полезно размышлять в духе следующих строф «Бодхисаттва-чарьяаватары» («Вступление на путь бодхисаттв» Шантидевы): «Пусть я, подобно земле и небесам, во все времена буду служить источником всяких мыслимых благ для бесчисленных живых существ». Считается, что весьма полезно молиться подобным образом, совершая обходы святынь. Нам стоит также держать в уме образ великого и сострадательного Будды Шакьямуни и, памятуя о его бесконечной доброте, взывать: «Благослови, чтобы смог последовать я по Твоим стопам и сердце преисполнилось решимости подобным стать Тебе…» Подобные молитвы, произносимые искренне, от всего сердца, способны принести невероятную пользу.

Необходимо внимать, размышлять и медитировать на Дхарме, с тем чтобы продвигаться по Пути, ведущему к достижению того совершенного состояния сознания, которым обладает будда. В особенности, слушая, осознавая и медитируя на учениях махаяны, мы должны обрести устремлённость, подобную мощному потоку, которая сделает нас способными практиковать непрерывно, днём и ночью, не тратя впустую ни мгновения.

Первым делом нам необходимо получить знания о тех аспектах учения, которые нам совершенно неведомы. Составив о них определённое представление, надо исследовать их снова и снова, чтобы постичь всю глубину сокрытого в них смысла. Утвердившись в понимании, надо стремиться к обретению нашим сознанием их эмпирического, опытного постижения, опираясь на комбинацию аналитической и стабилизирующей медитации. Практикуя денно и нощно подобным образом, вы следуете по Пути бодхисаттв.

2

При мыслях о друзьях, родных и близких

Поток привязанностей ум наш затопляет,

А вспомни мы о недругах заклятых,

Нам сердце ненависти жар испепелит.

Ум, погружающий во мрак забвения

Того, что надлежит принять и что отринуть,

Свой край родной оставь без сожаления –

Так поступает сын Победоносных.

Вожделение, ненависть и неведение произрастают в наших умах, поддерживая друг друга, если мы живём в родных краях. Мы обзаводимся привязанностями не только к нашим родным и близким, но и к нашим предкам. Эмоции эти возникают совершенно не к месту, как делают это и ненависть, и злоба. Даже если мы стремимся практиковать, начитывая мантру, мы обнаруживаем, что ум наш всё это время занят мыслями, как помочь друзьям и родным, отразив при этом нападки наших врагов. Мы заискивающе улыбаемся, кланяясь в пояс тем, кто наделён властью, унижаем бесправных и норовим превзойти, обведя вокруг пальца, тех, кто равен нам достатком или социальным статусом. Подобные тенденции во многом имеют место именно в силу проживания в местах, изобилующих объектами привязанности и отвращения.

Если всё, чем мы обладаем, – это небольшой домик с нехитрой утварью, нам нет нужды быть одержимыми идеями поддержки родственников и преисполняться лютой ненавистью к недругам. Хотя в сердце у нас по-прежнему может тлеть привязанность при мысли: «Это мой домик». Подобным же образом мы можем развить привязанность даже к малозначительным, ничтожным предметам, постоянно размышляя, как полезны были бы они нам, обладай мы ими. В результате таких отвлечений мысли мы проводим наши дни впустую.

У иного монаха в собственности может быть лишь сундучок, алтарь да пара-тройка изображений просветлённых тела, речи и ума. Однако, если он всё время озабочен перестановкой с места на место своего имущества, ум его будет постоянно отвлечён на этот процесс, вместо того чтобы концентрироваться на начитывании мантр и размышлениях о Дхарме. Поэтому уход из родных мест именуется практикой бодхисаттвы. Корнем вожделения и ненависти является неведение, и этот факт позволяет нам сравнить вожделение и ненависть с министрами, состоящими на службе у владыки-неведения. Ненависть подобна отважному генералу, разящему врага, а вожделение – корыстному казначею, хранителю царёва имущества. Когда слова сказаны и действия совершены, неведение, вожделение и ненависть неминуемо ввергают нас в состояние беспомощной зависимости, навлекая на нас всевозможные беды и страдания. 

3

Избегни мест, овеянных дурною славой, –

И омрачения твои со временем исчезнут,

Избавь свой ум от суетных метаний –

Благие качества спонтанно расцветут.

Очисти мудрости и разума зерцало –

И вера в Лхарму станет нерушимой,

Вести уединённый образ жизни –

Достойное деяние бодхисаттвы.

Как видно из этих строк, простое бегство из родных мест само по себе не способно решить наши проблемы. К примеру, мы, тибетцы, являемся беженцами и вынуждены были покинуть родные края. Но, если и в изгнании умы наши одержимы мирской суетой, едва ли мы сможем извлечь полезный урок из сложившейся ситуации. Основной целью оставления родных мест является сведение к минимуму условий, способствующих возникновению привязанности, гнева и неведения. Данный стих повествует о преимуществах уединённого образа жизни. Жизнь в уединении не оставляет места таким отвлекающим ум активностям, как забота о доме, семейные хлопоты, накопление и распределение материальных благ. Вокруг нет никого, кто бы вёл речи о желанных и ненавистных объектах. Мы можем расслабиться и чувствовать себя комфортно в месте, где воздух свеж, вода чиста, одеяния наши просты и удобны, а ум не обременён мыслями о защите собственности. С момента пробуждения поутру ничто не отвлекает нас от практики Дхармы. Поэтому нам следует устремить все свои помыслы к Дхарме, избрав подобную среду обитания.

Множество благородных существ достигли высоких ступеней духовной реализации на Пути, предпочтя мирской суете уединённый образ жизни. Поэтому, если, до того как мы вынуждены будем покинуть этот мир, у нас появится шанс пожить отшельником в затворничестве, подобно дикому животному на воле, это будет поистине замечательной возможностью достичь прогресса в духовной практике.

Поскольку мы, монахи, свободны от обязанностей по содержанию семьи, вдохновившись, мы можем последовать примеру Будды Шакьямуни и его учеников и, устранив привязанность к пище, одежде и почёту, бросить все силы на борьбу с негативными эмоциями. Ведь мы не достигаем ничего из ряда вон выходящего, попросту меняя стиль одежды и принимая прочие атрибуты монашества. Признаком настоящего монаха является то, что, когда он внезапно встаёт со своего сиденья, ему не надо ничего собирать за собой. Если же при переезде с места на место ему требуется несколько грузчиков, я не думаю, что человек такой наилучшим образом представляет буддийское монашество.

4

Со спутниками жизни, милыми, родными,

Разлуки нам, увы, не миновать,

Трудом упорным нажитых сокровищ

Отсюда, в смертный час, с собою не забрать.

И наше тело – этот постоялый двор,

Сознание-гость покинет в одночасье,

Отбрось мирских забот никчёмный сор –

Так поступает мудрый бодхисаттва.

Мы являемся истинными последователями Дхармы, если стремимся к уединённому образу жизни и способны отречься от мирской суеты. Чтобы отринуть соблазны мирского существования, мы должны смотреть на эту жизнь как на лишённую сути, а основополагающей причиной обретения такого воззрения является памятование о смерти и непостоянстве. Все мы рано или поздно должны будем умереть. Если мы следовали Дхарме и развили доброе сердце, тогда на смертном одре мысли о будущем будут вселять в нас надежду. В противном же случае, пусть даже все люди на земле станут нашими друзьями и родственниками, это не принесёт нам в момент смерти никакой пользы, ибо покинуть этот мир нам предстоит в одиночку, оставив всех и всё позади. К примеру, весьма состоятельный человек, владеющий заводами и фабриками, также вынужден будет оставить все эти заводы позади, когда ему придёт время умирать.

С того момента, как мы родились в мир, покинув чрево матери, и по сей день мы с такой заботой и преданностью холили и лелеяли наше тело, приговаривая: «Моё тело», однако и от него будет мало толку в конце жизненного пути, ибо участь его – быть оставленным позади. Даже если речь идёт о Далай Ламе, когда Далай Ламе придёт время умирать, тогда, и это совершенно закономерно, тело Тензина Гьяцо будет покинуто его сознанием, оставлено позади. Нет никакой возможности телу и уму проследовать через врата смерти вместе. Обыкновенно, лишившись своего чогой намджара[15], Тензин Гьяцо совершает тяжкий проступок, нарушение обета, однако в момент смерти и это священное облачение мы оставляем позади, не совершая при этом никакого предосудительного поступка.

Время нашей смерти неизвестно. Строить планы имело бы смысл, если бы существовала заранее определённая, фиксированная продолжительность жизни, однако мы не можем рассчитывать на оставшиеся годы, поскольку нам не дано знать, сколько именно у нас их в запасе. Сегодня мы все собрались здесь, на этих учениях Дхармы, но кто-то из нас может скончаться уже сегодня вечером. У нас нет уверенности, что все мы снова встретимся на завтрашних учениях. Я, например, не могу дать вам стопроцентную гарантию того, что не умру уже сегодня до захода солнца.

Продолжая цепляться за эту жизнь даже в течение одного дня, мы тратим отведённое нам время впустую и можем, в конце концов, потерять, таким образом, месяцы и годы. Не зная, когда именно закончится наш жизненный путь, мы должны всегда помнить о смерти и быть хорошо к ней подготовленными. Тогда, даже если нам суждено умереть сегодня вечером, мы не будем при этом испытывать сожалений. Если смерть придёт сегодня, то наши усилия по подготовке к ней окажутся ненапрасными, если же час нашей смерти ещё не пробил – не будет никакого вреда от такой готовности, ибо она для нас в любом случае явится весьма благотворной практикой.

Внимательно понаблюдав за перипетиями этой жизни, можно в них разобраться и понять, что в конечном итоге всё образуется и жизнь, как и прежде, течёт своим чередом. К примеру, поначалу на нашу долю выпало в избытке тревог и разочарований: бежав из Тибета, мы нашли приют в Индии, мучимые вопросом, как же нам выжить. В процессе этого исхода, бегства из одной страны в другую, мы обнаружили, что проблемы наши в конечном итоге как-то разрешились.

Но, оставляя позади мир людей, мы ступаем в неизвестность без всякой поддержки или защиты с чьей-либо стороны, и бремя ответственности за происходящее целиком ложится на нас. В этот момент мы можем опереться только на собственный разум, поэтому нам надо сделать всё возможное, чтобы обезопасить себя. Как говорил Будда: «Я лишь указал вам путь к освобождению; знайте же, что освобождение зависит от вас самих». Мы должны приложить все возможные усилия, с тем чтобы избежать рождения в низших мирах бытия, освободиться от сансары, избежав при этом крайностей обусловленного существования и индивидуального освобождения.

Небожители-девы, населяющие высшие миры сансары, бессильны помочь нам, когда мы устремляемся к следующему перерождению, поэтому именно теперь нам следует быть предельно осторожными и подготовиться к смерти наилучшим образом. Вместо того чтобы продолжать цепляться за эту жизнь, основной акцент необходимо сделать на жизни грядущей. Именно это позволит нам отречься от нашей теперешней жизни, пожертвовать ею. Всё это говорится с целью продемонстрировать несостоятельность и бессмысленность озабоченности интересами лишь этой, теперешней жизни.

Наше тело уподоблено постоялому двору, ибо оно – лишь временный приют, а не место вечного обитания. В настоящий момент гость – наше сознание – остановился на этом постоялом дворе физического тела, словно взяв его на время в аренду. Когда придёт время отправляться в путь, тело, как временное пристанище, будет оставлено позади. Не быть привязанным к друзьям, телу, богатству и иному имуществу – практика бодхисаттвы.

5

Кто, окружение скверное избрав,

Потворствует трём ядам омрачения[16], –

Тот приведёт в упадок, подорвав

Активность медитации, анализа, учения.

Чтобы их влияния тлетворного не испытать,

Лишающего нас любви и сострадания,

Друзей дурных старайся избегать –

Так поступает мудрый бодхисаттва.

Существует огромная разница между теми качествами, что мы стремимся найти в настоящем ламе или близком друге, и теми, что мы обнаруживаем в мирских учителях и дурных друзьях-приятелях. Весьма полезно иметь отношения с первыми, тогда как время, проведённое в компании скверных друзей и мирских, бездуховных наставников, едва ли пойдёт нам на пользу. Даже если сами мы стремимся стать лучше – в силу постепенной адаптации нашего сознания к дурному образу мышления и поведения избранного окружения, – мы подвергаем себя серьёзной опасности перенять эти привычки. Очень важно ясно это осознавать.

Теми дурными друзьями, чьего общества нам следует избегать, являются люди, в чьём присутствии мы можем наблюдать естественный рост в нашем сознании трёх коренных омрачений: вожделения, отвращения и неведения. Совершенно ясно, что в подобном окружении мы не сможем практиковать Дхарму путём изучения её положений, их осмысления и созерцания.

Для практикующих Дхарму махаяны велика опасность, что связи эти подорвут саму основу бодхичитты – любовь и сострадание. От таких «друзей» надо бежать как от чумы. 

6

В кругу друзей достойных замечаешь,

Как все твои изъяны словно тают,

Благие качества же только прибывают,

Как прибывает в небесах луна.

Духовный брат твой свят и благороден,

Ты дорожи им больше, чем собою,

Храни его, как драгоценность сердца, –

Вот практика сынов Победоносных.

Уча о необходимости опоры на ламу как на духовного наставника, геше Потова говорил:

«Нет ничего превыше ламы для ищущего освобождения. Премудрости этой жизни можно постичь посредством наблюдений, однако и в этом не обойтись без толкового учителя. Как сможете вы обойтись без помощи ламы, когда, покинув низшие миры, вдруг очутились в этом неведомом вам месте?»

Без приложения огромных усилий невозможно преобразить это порочное, полное изъянов сознание в сознание чистое и совершенное, а для того чтобы эти усилия приложить, необходимо знать, как именно это следует делать и какие техники при этом надлежит использовать. При отсутствии необходимых познаний и руководства опытного наставника потраченные вами усилия не принесут желаемого результата.

Кто же является таким опытным наставником? Это квалифицированный лама, который на основании своего личного опыта может, указав ученику путь, сделать его способным самостоятельно устранить препятствия. Так же как больной, желающий излечения, ищет совета врача, мы должны искать помощи ламы, чтобы избавиться от трёх омрачений ума. Лама – это тот человек, на которого ученики полагаются всем своим сердцем.

Не всякий человек способен выступить в роли ламы. Как писал Дхармараджа Сакья Пандита[17]:

«Перед тем как открыть небольшое дело в торговле лошадьми или ювелирными украшениями, следует хорошо всё изучить и спросить совета знающих людей. Подобно этому не пристало искать наставлений в Дхарме у кого ни попадя, не проверив такого человека на предмет присутствия в нём качеств подлинного духовного наставника, ибо Дхарма – единственное средство достижения наивысшей цели».

Поэтому нам надлежит тщательно исследовать, обладает ли данный учитель соответствующей квалификацией. Необходимо внимательно взвесить все достоинства такого кандидата на роль ламы: его приверженность положениям Винаи и учениям сутр, обладание качествами ваджрного мастера, описанными в тантрических трактатах.

Убедившись, что это подлинный лама, мы должны надлежащим образом следовать его наставлениям, почитая его познания равными познаниям Будды, а его доброту – превосходящей доброту самого Будды. В нас должны присутствовать вера в его благие качества и почтение, рождённое через памятование о его милости. Почитая наставника и помня о его доброте к нам, следует практиковать согласно наставлениям по опоре на духовного учителя. Усилия наши должны быть искренними, и лучшим подношением ламе станет наша практика Дхармы.

Достойнейшим даром, который мы можем поднести учителю, является наша духовная практика. Если это подлинный, квалифицированный лама, то подношение практики будет куда милее его сердцу, чем любые материальные дары, которые мы в состоянии преподнести. Марпа Лоцава[18], например, вынудил Миларепу пройти через горнило жесточайших аскетических практик, прежде чем согласился даровать ему посвящение. В то время Миларепа не обладал ничем, что представляло бы хоть какую-то материальную ценность и могло послужить достойным подношением учителю. Другой ученик Марпы, Нгок Лоцава, был весьма состоятелен и поднёс всё своё имущество ламе, включая даже хромую козу. По этому случаю Марпа сложил песнь, где поведал о том, что он не делает различия меж теми, кто подносит всё, и теми, кто не в состоянии поднести ничего. Это ясное указание на то, что он был подлинным ламой.

Те, кто ищет материальной выгоды, не являются истинными наставниками махаяны, утверждал кадампа Геше Шарава, цитируемый Дже Цонкапой в «Ламрим Ченмо». Должная опора на духовного учителя – практика бодхисаттвы.