III. История текста и проблемы, с нею связанные

III. История текста и проблемы, с нею связанные

Я старался не вставлять ни единого слова кроме тех, что услышал от отца.

(Предисловие да Камары, § 3*)

К сожалению, в полном объёме поведать обо всех событиях своей жизни после обращения св. Игнатию не удалось, и рассказ о них был доведён лишь до 1538 г. («Автобиография», § 98). Далее (§§ 99-101) следуют краткие замечания о. Надаля о том, как писались Духовные Упражнения и Конституции. Почему же рассказ прервался на этом месте и не был впоследствии возобновлён?

Одно из возможных объяснений заключается в том, что дальнейший ход событий — особенно после того, как в 1540 г. Папа Павел III утвердил Общество Иисуса — был хорошо известен товарищам св. Игнатия, так что рассказывать об этом он не счёл нужным. И всё же с большим основанием можно предположить, Что главная причина была иной. Ближайшему доверенному лицу св. Игнатия, Луису-Гонсалесу да Комаре, записывавшему рассказ паломника, пришлось покинуть Рим 23. 10. 1555 г., как сам он говорит в своём Предисловии (§ 5*). С его отъездом прервался и автобиографический рассказ.

Об этом, конечно, можно и даже стоит пожалеть. И всё же то, что было записано стараниями Луиса-Гонсалеса да Kамры и Иеронима Надаля, остаётся самым значительным и достоверным источником наших сведений о духовном пути св. Игнатия и о со здании Общества Иисуса.

О том, как именно писалась «Автобиография», ясно и подробно говорится в Предисловиях, предпосланных ей Надалем и да Камарой. Из их слов можно заключить следующее. Во-первых, поначалу св. Игнатий решительно противился всем просьбам поведать о своей жизни (Предисл. Над., § 2*). Это, конечно, можно объяснить деликатностью и даже скрытностью, свойственной, как говорят, национальному характеру басков. Отчасти, вероятно, так оно и было. И всё же думается, что дело не только в этом. Многолетняя и упорная духовно-душевная борьба с самим собой, о которой говори лось выше, привела, видимо, к тому, что особого желания вспоминать о пережитом св. Игнатий не испытывал и пользы в таком занятии не усматривал. Как отмечал впоследствии Надаль, он чувство вал «такое отвращение к былым грехам <…>, что, не считая, будто его грехи были прощены, он всё же не слишком много вспоминал о них…» (маргиналия к § 14 «Автобиографии»),

Но, несмотря на сопротивление св. Игнатия, Надаль не сдавался и проявил завидную настойчивость, которая объяснялась его стремлением дать членам Общества прямой образец для подражания. Тогда св. Игнатий попросил его и ещё двоих товарищей отелу жить Мессы с особой интенцией (иными словами, задать Богу вопрос о целесообразности такого предприятия). Ответ, в общем-то, был ясен заранее, и в конце концов святому пришлось дать свое согласие (Предисл. Над., § 3*).

Но и этим дело не закончилось. Ещё довольно долго он под разными предлогами уклонялся от исполнения своего обещания, ссылаясь на неотложные дела. Однако вслед за этим произошла внезапная перемена. Как явствует из слов да Камары, св. Игнатий, пойдя навстречу неотступным просьбам Надаля, решил, на конец, сам задать Богу вопрос о том, нужно ли ему рассказать о своей жизни (как он всегда делал в самых важных предприятиях) Вопрос был задан — и ответ оказался положительным (Предисл. Кам., § 1 *). После этого сомнений уже не оставалось, и только важнейшие дела удерживали св. Игнатия от задуманного начинания. Наконец, после ежедневных напоминаний да Камары, в августе 1553 г. паломник начал рассказывать ему о пройденном им пути (Предисл. Над., §§ 3*-4*). Однако в силу различных причин этот рассказ пришлось излагать в три приёма: 1) август-сентябрь 1553 г.; 2) март 1555 г.; 3) сентябрь-октябрь 1555 г.

Последняя беседа св. Игнатия с да Камарой состоялась 22. 10. 1555 г., накануне отъезда последнего в Испанию и Португалию. В Риме да Камаре не удалось привести в порядок свои записи. А зачем, уже по возвращении в Италию, в Генуе, не имея в своём распоряжении испанского писца, да Камара вынужден был продиктовать оставшуюся часть своих записей по-итальянски — поэтому в § 79 происходит резкий переход на итальянский язык. Составление текста «Автобиографии» было завершено в декабре 1555 г. в Генуе.

* * *

Датировка первого из упомянутых выше перебоев в повествовании важна потому, что от неё зависит ответ на далеко не праздный вопрос: сколько лет было св. Игнатию, когда он умер?

В § 30 «Автобиографии» (пятое) св. Игнатий повествует об исключительном по своей силе озарении, пережитом им в Манресе в 1522 г. При этом он замечает, что озарение это было самым сильным в его жизни «за прошедшие шестьдесят два года». Поскольку официальных документов, указывающих на дату рождения Иньиго де Лойолы, не сохранилось, перед нами встаёт немаловажный вопрос: когда именно рассказывал святой об этом озарении — в 1553 или в 1555 г.? Ведь из этого можно будет сделать вывод о возрасте св. Игнатия на тот момент!

Если бы сохранился автограф записей да Камары, достаточно было бы посмотреть, на каком именно месте изменяется почерк, ибо это — единственное указание на перерыв в записях, оставленное самим да Камарой (см. Предисл. Кам., § 2*). Однако такого автографа нет, и потому приходится обращаться к другим умозаключениям. Забегая вперёд, можно сказать следующее: в силу различных соображений следует полагать, что рассказ об озарении в Манресе состоялся в 1555 г. Значит, тогда св. Игнатию было 62 года.

Основные из этих соображений таковы. Во-первых, да Камара сообщает, что к моменту первого перерыва рассказ св. Игнатия был доведён вплоть до того времени, «когда он несколько дней провёл в Манресе» (Предисл. Ком., § 2*). Между тем известно, что озарение у реки Кардонер произошло лишь спустя несколько месяцев после прибытия святого в Манресу [255].

Во-вторых, именно такого мнения придерживался не кто иной как о. Надаль. В одной из своих бесед он прямо заявил, что Бог даровал св. Игнатию великую ясность «с момента этого озарения, которое было в двадцать втором году, и вплоть до пятьдесят пятого года, когда он об этом рассказывал» [256]. В другом месте он от мечтал, что с момента озарения до рассказа об этом событии про шло тридцать три года [257]: следовательно, рассказ состоялся в 1555 г., ибо озарение произошло в 1522 г. Отсюда следует, что именно и 1555 г. св. Игнатий говорил, что ему исполнилось 62 года. Умер же он в 1556 г. — и, значит, приходится считать, что тогда ему исполнилось 63 года.

Однако имеются столь веские аргументы в пользу того, что св. Игнатий родился в 1491 г. (и, следовательно, к моменту смерти ему было 65 лет), что следует, скорее, предположить: в данном случае он ошибался. Видимо, именно в силу этой ошибки в самом начале «Автобиографии» он заявил, что пережил обращение на двадцать шестом году жизни [258]. Между тем к моменту ранения в Памплоне ему, очевидно, уже исполнилось тридцать лет.

И всё же прямых и бесспорных указаний на то, где именно состоялся первый перерыв в автобиографическом повествовании, не существует. Поэтому можно лишь на надёжных основаниях предполагать, что он состоялся до § 30 «Автобиографии» — скорее всего, в § 27, после слов «не испытал ни малейшего сомнения», ибо здесь налицо явный перебой в ходе повествования.

* * *

Другой вопрос заключается в том, когда были написаны Предисловия Надаля и да Камары. Что касается последнего, то он сам прямо указал, что написал своё Предисловие в Риме [259]. Следовательно, это могло произойти либо до 23. 10. 1555 г., либо в 1558–1559 гг., когда он во второй раз находился в Вечном Городе. Первое предположение гораздо более правдоподобно: во-первых, трудно было бы объяснить, почему он отложил написание Предисловия на три- четыре года, а во-вторых (и это ещё важнее), в Предисловии он изъясняется в настоящем времени [260]. Итак, вероятнее всего, да Камара написал своё Предисловие вечером 22. 10. 1555 г., накануне отъезда н Испанию и Португалию.

Несколько сложнее установить дату написания Предисловия Надаля. С одной стороны, в нём говорится, что да Камара «был наставником и <духовным> руководителем короля Португалии, дона Себастьяна» (Предисл. Над., § 4*). Эту должность да Камара стал исполнять с 1559 г.: следовательно, так можно установить lerminus post quern создания Предисловия Надаля. С другой стороны, в одной из своих бесед в Алькале [261] (1561 г.) Надаль излагает некоторые мысли, сформулированные в этом Предисловии. Это позволяет предположить, что к тому времени оно уже было написано — значит, таков вероятный terminus ante quem. И всё же, несмотря на это, ряд исследователей считает, что Предисловие было написано позже, в 1567 г., когда по распоряжению св. Франциска Борджиа Надалю пришлось отправить принадлежавший ему экземпляр «Автобиографии» в Рим.

***

Следующий вопрос таков: читал ли сам св. Игнатий записи, сделанные с его слов Луисом-Гонсалесом да Клмарой? Разумеется, этот вопрос может относиться лишь к той части «Автобиографии», которая написана по-испански, ибо только она была завершена в Риме.

Некоторые слова из Предисловия да Клмары позволяют заключить, что св. Игнатий даже не знал о том, что его слушатель делает какие-то записи. Сразу после окончания очередного рассказа да Kамapa «отправлялся всё записывать, ничего не говоря отцу: сначала вкратце, собственноручно, а затем более подробно, как написано теперь» (Предисл. Kам., § 3*). Тем не менее из свидетельства Педро де Рибаденейры на процессе 1606 г. в Мадриде известно, что ещё до 23. 10. 1555 г., когда да Kамapa выехал из Рима, было изготовлено несколько копий «Автобиографии», и сам св. Игнатий распорядился, чтобы одну из них передали Рибаденейре [262]. Исходя из этого, можно предположить, что с записями да Kамары св. Игнатий всё же ознакомился — хотя прямых и несомненных указаний на этот счёт мы не имеем.

***

«Автобиография» св. Игнатия дошла до нас в нескольких рукописных копиях. Ни кратких записей да Kамаррыi, которые он делал сразу после окончания очередного рассказа, ни более пространной редакции, составленной им впоследствии, не сохранилось. И всё же дошедшие до нас копии являются достаточно старинными и обладают немалой ценностью.

Первостепенное значение имеет рукопись, принадлежавшая некогда Иерониму Надалю (её принято называть «текстом М»). В ней отсутствует предисловие да Kамары, однако записан полный текст «Автобиографии», и испанская, и итальянская части. Надаль собственноручно написал латинское заглавие к ней: Acta P. Ignatii ut primum scripsit P. Ludovicus Gonzales excipiens ex ore ipsius Patris [263]. В этой рукописи содержатся также тринадцать маргиналий (заметок на полях), сделанных самим Надалем. В нашем издании они также воспроизводятся на полях основного текста. Именно «текст N» в силу своего авторитета послужил основой двух изданий в MHSI: первого — в 1904 г. (Scripta, т. I) и второго — в 1943 г. (FN, 1.1). Есть, конечно, и другие рукописи «Автобиографии», но по своему значению они уступают «тексту N».

Кроме оригинального испанско-итальянского текста, сохранились также копии латинского перевода «Автобиографии», выполненного Аннибалом дю Кудрэ [264]. Этот перевод был сделан, скорее всего, в 1559–1561 гг., когда дю Кудрэ находился в Римской Коллегии Общества [265]. Особая ценность этого перевода объясняется ещё и тем, что его редактировал о. Надаль.

***

Как отмечалось выше, первое издание оригинального текста «Автобиографии» появилось лишь в 1904 г. Правда, в XVIII в. был издан латинский перевод дю Кудрэ — и всё же столь значительная задержка с публикацией «Автобиографии» основателя Общества Иисуса кажется сегодня по меньшей мере странной.

Приходится признать, что в начальный период существования Общества прилагались сознательные усилия к тому, чтобы этот текст не был широко известен. Когда в 1566 г. св. Франциск Борджа официально поручил Педро де Рибаденейре написать Жизнь св. Игнатия, он приказал собрать все существующие экземпляры записей рассказов святого и даже запретил читать и распространять их27. Очевидно, за этим распоряжением стояло известное опасение: как бы «несовершенная» (в смысле: «неполная, фрагментарная») «Автобиография» не «бросила тень» на более полное и стилистически отделанное жизнеописание основателя Общества [266]. Иными словами, св. Франциск Борджа хотел придать больший авторитет первой официальной биографии св. Игнатия. Что ж: ведь Жизнь Рибаденейры, по сути дела, содержала в себе весь материал «Автобиографии», да к тому же заполняла пробелы последней — для чего же было обращаться непосредственно к первоисточнику? И в самом деле: разве многие читатели (причём не только той эпохи!) не удовольствуются подобной обработкой, к тому же написанной вполне классическим языком и стилем?

Преемник св. Франциска Борджа, Клаудио Аквавива, в этом вопросе продолжил политику своего предшественника. Когда в 1584 г. Конгрегация провинции Кастилия попросила опубликовать письма и документы св. Игнатия (не упомянув особо ни «Автобиографию», ни какой-либо иной документ), Генеральный Настоятель отвечал, что вполне достаточно биографии, написанной Рибаденейрой, ибо в ней содержится всё, что достойно обнародования.

* * *

Честь «нового открытия» первоисточника сведений о биографии св. Игнатия принадлежит болландистам (о них см. ниже). Один из них, Игнатий Пьен, в 1730–1731 гг. был в Риме по поручению своего брата, составлявшего комментарий к VII тому Деяний святых, и изучал документы Римского Архива Общества. Ему удалось ознакомиться с рукописью Надаля («текст N»), а также с латинскими переводами дю Кудрэ и Висето. Кроме того, он держал в руках экземпляр с оригинальным испанским текстом Предисловия да Камары. Располагая столь богатыми материалами, болландисты вполне могли бы издать оригинальный испанско-итальянский текст. Однако они предпочли опубликовать латинский перевод дю Кудрэ, предпослав ему сделанный ими латинский же перевод Предисловия да Камары (именно благодаря им его текст и дошёл до нас — пусть и не на языке оригинала). Хотя в издании болландистов маргиналии о. Надаля не были выделены из основного текста, всё же их издание было не только первым, но и (для той шохи) критическим, поскольку в примечаниях они иногда приводили разночтения, почерпнутые из испанского оригинала и латинского перевода Висето.

Первая публикация латинского перевода «Автобиографии» положила начало новым исследованиям жизни св. Игнатия. Этим переводом не только пользовались, но и переиздавали его: как по- латински (1873 г.), так и в переводах на современные языки.

***

Первое издание оригинального текста «Автобиографии» появилось, как уже было отмечено, в 1904 г. Тогда издатели не сочли нужным публиковать латинский перевод наряду с оригинальным текстом. Напротив того, в издании 1943 г. было решено опубликовать параллельно оба текста, приведя разночтения из всех известных рукописей для обеих версий. Ряд избранных издателями чтений приходится считать неудачными. Кроме того, неудачно расположены и маргиналии о. Надаля: частью они включены в основной текст, а частью — вынесены в критический аппарат.

Гораздо более основательным и удачным можно назвать издание текста «Автобиографии» в FN, осуществлённое иезуитом- историком Кандидо де Далмасесом и ставшее плодом тщательного труда по изучению всех наличных рукописей. За основу в нём приняты кодексы TV и Со (латинский перевод дю Кудрэ). Маргиналии Надаля из кодекса N в нём выделены и отнесены к соответствующим местам основного текста.

Именно это издание в основном воспроизведено в том собрании сочинений св. Игнатия, по которому выполнен настоящий перевод [Лойола, 1991]. Издатель (всё тот же Кандидо де Далмасес) внёс в новое издание минимальные исправления (в основном он восстановил старинное написание некоторых слов). Кроме того, в нескольких спорных местах он обосновал принятый им вариант

чтения (все эти случаи отмечены в примечаниях к переводу). Итальянская часть «Автобиографии» издана параллельно с её переводом на современный испанский. Маргиналии Надаля в издании Дaлм?ceca (как и в русском переводе) расположены на подобающих им местах. Издание снабжено детальными примечаниями, поясняющими прежде всего неясные или сомнительные места.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.