Глава восьмая «Только потерпеть надо»

Глава восьмая

«Только потерпеть надо»

Анатолий Старший Оптинский

Преподобный иеросхимонах Анатолий Старший, Оптинский скитоначальник, в миру Алексей Моисеевич Зерцалов (24 марта/6 апреля 1824 – 25 января/7 февраля 1894)

Мы обязаны, чтобы всех любить, но чтоб нас любили, мы не смеем требовать.

Анатолий Оптинский

В жаркий июльский день 1853 года в ворота оптинского скита вошли двое: пожилая женщина в темных одеждах паломницы и высокий бледный молодой мужчина. Перекрестились на купола храма, огляделись и направились к келье старца Макария, у крыльца которой толпились посетители. Не успели вновь прибывшие освоиться в незнакомой обстановке, как отворилась дверь кельи и из нее медленно вышла толстая барыня, укрывая кружевным платком зареванное лицо. За женщиной выскочил на крыльцо келейник Иларион (будущий старец), высматривая кого-то в толпе, встретился взглядом с высоким мужчиной и поманил его к себе. Тот растерянно оглянулся на спутницу, и женщина ободряюще подтолкнула его в спину: иди, мол, раз зовут. Под перекрестным огнем многочисленных взглядов, спотыкаясь, мужчина поднялся по ступенькам, а келейник, открыв перед ним дверь и пропуская вперед, тихо сообщил, что старец Макарий его примет. Дверь закрылась. И все любопытные взоры обратились на новенькую. Все время, пока старец Макарий беседовал с ее сыном, она рассказывала окружающим о своем Алеше. В Оптиной умели слушать.

«Высочайший»

Алексей Моисеевич Зерцалов родился 24 марта 1824 года в семье дьякона села Бобыли Калужской губернии. Родители с детства лелеяли надежду, что мальчик пойдет по стопам отца и выберет путь служения Богу.

Алексей ожидания родителей вроде бы оправдывал: окончил Боровское духовное училище и Калужскую духовную семинарию. Но после окончания учебы поступил на службу в калужскую Казенную палату. В XIX веке Казенные палаты находились в ведении Министерства финансов по Департаменту государственного казначейства: ведали учетом государственных доходов и расходов по уездным и губернским казначействам, проводили торги на любую сумму, налагали взыскания за нарушения уставов казенного управления и вели ревизские дела.

Однако чиновником Алексею Зерцалову удалось побыть недолго. Вскоре после поступления на службу он вместе с двумя товарищами-сослуживцами тяжело заболел чахоткой. Туберкулез легких, который раньше именовали чахоткой, и при современном развитии медицины заболевание не слишком приятное (если, конечно, вообще существуют приятные болезни), а в первой половине XIX века он считался неизлечимой смертельной болезнью. Хотя, почему считался, он был таким.

Наверное, в молодости, переполненной жизненными устремлениями, силами, желаниями и надеждами, умирать, как никогда, тяжело. Алексей Зерцалов не хотел умирать. И он дал обет, что, если Господь пошлет ему исцеление, он поступит в монастырь и примет монашеский постриг.

– День и ночь молила Господа даровать жизнь моему сыну, – рассказывала женщина внимательным слушателям, – с колен, можно сказать, не вставала. Вымолила! Даровал Господь жизнь моему Алешеньке. А он все про товарищей спрашивал. Оттягивали, не рассказывали, пока совсем на поправку не пошел. Тогда и пришлось признаться, что Господь к Себе их забрал. Только выходить стал, отслужили мы панихиду по его товарищам, съездили на кладбище могилкам поклониться, там он мне и рассказал об обете. Я его благословила. Он отказался от своей службы в Казенной палате, мы с ним сходили на богомолье.

Все головы обернулись на звук открывающейся двери. На пороге стоял старец Макарий, положив руку на плечо смущенного Алексея. Люди расступились перед матерью, и она кинулась к ним, пала перед старцем на колени.

– Благословенна ты, добрая женщина, – мягко сказал старец, благословляя ее, – на такой хороший путь отпустила сына!

И с этого дня старец Макарий стал руководить духовной жизнью молодого послушника.

Старец Макарий благоволил к Алексею, в шутку называл его «высочайшим», не только из-за его высокого роста, но имея в виду и его высокие духовные дарования, замеченные мудрым старцем. Доброе расположение старца не давало послушнику никаких поблажек в монастырской жизни. Старец Макарий искусно вел его опасной для большинства тропой, готовя к восхождению к высотам иноческого подвига.

Жизнь послушника Алексея в монастыре с первых дней была посвящена трудам в пользу ближних. Началось его послушание работами на кухне. Забот-хлопот было много, спать приходилось мало и урывками, не покидая кухни, на дровах. У него долго не было более-менее постоянного угла – его регулярно переводили из кельи в келью. Только привыкнет к новому месту – снова переезд. Потом его, по распоряжению старца Макария, поселили в башне вместе с монахом, не признававшим старчества, который был груб с послушником.

От постоянного недосыпа и тяжелого физического труда у Алексея часто болела голова. Иногда он днями лежал без движения, и некому было подать ему стакан воды.

Так приучали его вырабатывать в себе дух смирения, терпения и кротости, преодолевая и претерпевая нелегкие испытания.

Карьера

Однажды Оптину пустынь посетил будущий святитель Игнатий Брянчанинов. Он выразил желание побеседовать с кем-нибудь, кто проходил святоотеческое учение о молитве Иисусовой. Оптинские старцы направили к нему послушника Алексея. Игнатий долго беседовал с послушником, а закончив беседу, выразил удивление и с уважением сказал, что рад встретить такого образованного и опытного в духовных предметах инока, да еще и хорошо знакомого со светскими науками.

Счастливый послушник чуть ли не бегом отправился в скит к старцу и на полдороге встретил его в окружении множества народа. Находясь под сильным впечатлением от беседы и оценки отцом Игнатием его прилежания, Алексей по простоте душевной взахлеб пересказал старцу Макарию все только что слышанные похвалы, не замечая, как грозно хмурятся у того брови. Дождавшись паузы, взятой Алексеем, чтобы набрать в грудь побольше воздуха перед новой тирадой, старец Макарий при всех разбранил послушника, а напоследок добавил:

– И ты вообразил о себе, что такой умный! Ведь преосвященный – аристократ, на комплиментах вырос, он из любезности сказал тебе так, а ты уши и развесил, думая, что это правда!

Пристыженный Алексей отправился в свою келью, а старец Макарий сказал окружающим:

– Ведь вот как не пробрать? Он монах внимательный, умный, образованный, уважаемый людьми. Долго ли загордиться?

Кстати, почетный гость расхваливал своего собеседника и старцам, пославшим к нему послушника.

Когда старец Макарий уезжал по делам из обители либо был занят неотложными делами, он благословлял послушника Алексея ходить за разрешением духовных вопросов к старцу Амвросию.

17 ноября 1862 года послушник Алексей был пострижен в монахи с именем Анатолий. К этому времени старец Макарий умер, и отец Анатолий был на послушании у старца Амвросия. После смерти старца Макария старец Амвросий и отец Анатолий особенно сблизились, поскольку оба потеряли любимого старца и духовного наставника.

Старец Амвросий стал поручать отцу Анатолию посещать монастырскую гостиницу, чтобы утешать скорбящих. Мудрый старец Амвросий видел, что отец Анатолий духовно готов наставлять других. Постепенно старец Амвросий стал вводить отца Анатолия в курс старческого служения, видя в нем своего ближайшего сотрудника и первейшего помощника.

В 1870 году отец Анатолий был рукоположен в сан иеромонаха, а в следующем году по утверждению Святейшего Синода был определен на должность настоятеля Спасо-Орловского мужского монастыря с возведением в сан архимандрита. Это была блестящая церковная карьера, но отец Анатолий отказался от почетной должности из любви к Оптиной пустыни и старцу Амвросию.

Старец Амвросий назначил его благочинным скита, а в 1874 году за послушание старцу Амвросию отец Анатолий принял должность начальника скита. Старец Амвросий поручил ему также и попечительство своим любимым детищем – новосозданной Шамординской женской обителью.

«Наш апостол»

Игуменья София, первая настоятельница Шамординского монастыря, была особо расположена к отцу Анатолию. Старца Амвросия она называла «великим», а отца Анатолия – «наш апостол». Большинство сестер Шамординской обители старец Амвросий поручил своему помощнику, и отец Анатолий стал духовником-утешителем монахинь Шамординского монастыря.

Отец Анатолий всегда переживал за всех, кто нуждался в его утешении, наставлении, совете. Особенно он любил детей, и когда в Шамордине организовали приют, отец Анатолий, несмотря на большую занятость, стал усердным попечителем приюта. Дети его обожали. Он имел на них огромное нравственное влияние. Дети доверяли ему и были с ним откровенны настолько, что если после исповеди кто-то из них вспоминал какой-нибудь грех, о котором забыл рассказать отцу Анатолию, то сразу писал ему письмо. Разумеется, отец Анатолий всегда отвечал на письма, давая наставления ребенку.

Монастырская жизнь очень трудна, особенно для женщин. Многие из сестер Шамординского монастыря остались в обители только благодаря непрестанной заботе, влиянию и утешению отца Анатолия. Двадцать один год был отец Анатолий им духовным отцом. Он поучал и наставлял их, но первым его вопросом всегда оставалось: «У тебя все есть?» Неудивительно, что сестры относились к нему так, как не к каждому родному отцу относятся. Старец Амвросий говорил сестрам Шамординской обители: «Я редко с вами беседую потому, что я за вас спокоен: вы с отцом Анатолием».

Старец Анатолий был наделен даром прозорливости и духовного исцеления, ему были открыты судьбы его духовных детей. Предвидя близкую кончину кого-то из них, тяжелую болезнь либо суровые житейские испытания, он очень осторожно и деликатно предупреждал о грядущих несчастьях, старался подготовить к ним, укрепить дух. Он внушал принимать с покорностью любые ниспосланные испытания.

Однако предупреждения его не всегда были услышаны. Рассказывали историю о послушнице, которая получила благословение на пострижение в монахини Шамординской обители, но в последний момент без видимой причины отказалась. Старец Анатолий, не скрывая огорчения, трижды задавал ей вопрос: «Что, приехала в монахини постригаться?» И послушница трижды отвечала: «Нет, но думаю, что слова ваши так не пройдут». Старец посмотрел на нее затуманенным взором, вздохнул и сказал: «Нет, пройдут». Так и случилось: старец вскоре умер, а послушница так и не была пострижена в монахини.

Для старца Анатолия не было чужой беды, каждую беду он принимал как свою. Если узнавал о чьем-то горе, грядущих несчастьях, у него начинались сильные головные боли и болело сердце.

Одна монахиня вспоминала: «Я, поступив в монастырь, заболела. Мне было пятнадцать лет, доктора нашли у меня порок сердца и горловую чахотку и сказали, что я скоро умру, но мне не хотелось умирать. Батюшка сказал мне: „Читай, как можешь – и сидя, и лежа, молитву Иисусову и все пройдет". Так я и сделала, и за святыми его молитвами выздоровела. С тех пор прошло двадцать три года. Я живу и послушание несу по силам, и делаю все для себя, хотя и не имею большого здоровья, а прежде не могла и по келье ходить».

Старец Анатолий был очень любим мирянами. Кто хотя бы однажды побывал у него в келье, искал его советов в дальнейшей жизни. Ежедневно старцу Анатолию приходило до двухсот писем. И на все письма он старался отвечать незамедлительно.

О великой силе молитвы старца Анатолия свидетельствовал старец Амвросий: «Ему такая дана молитва и благодать, какая единому из тысячи дается». Сам старец Анатолий говорил о том, что истинная молитва должна рождаться не под впечатлением хорошего чтения и пения, а быть плодом великого труда и любви к Богу.

Тяжелым ударом для старца Анатолия стала кончина старца Амвросия, последовавшая 10 октября 1891 года. Она подорвала здоровье старца Анатолия. Он чувствовал себя осиротевшим. Приближение заката собственной жизни стало для него очевидным. Началась изнурительная болезнь.

Тем не менее, в 1892 году он сумел съездить в Петербург и Кронштадт, где встретился с отцом Иоанном Кронштадтским. Оба старца сразу почувствовали друг к другу симпатию и взаимное уважение.

10 октября старец Анатолий вместе с отцом Иоанном Кронштадтским отслужили литургию в память старца Амвросия, после чего старец Анатолий имел длительную беседу с отцом Иоанном. Со слов оптинского старца Варсонофия, отец Иоанн Кронштадтский, когда началась литургия, ясно увидел, что со старцем Анатолием правят службу два ангела.

Болезнь не отпускала старца Анатолия. Приглашенные к нему в Оптину пустынь столичные врачи единодушно констатировали диагноз – отек легких, и прогноз – болезнь приняла необратимый характер.

Старец Анатолий угасал, но болезнь переносил кротко и смиренно. 15 декабря 1893 года старец тайно был пострижен в схиму, а через сорок дней, 25 января 1894 года, мирно почил во время чтения отходной.

Старец Анатолий был похоронен у стен Введенского собора рядом с любимыми и чтимыми им учителями и наставниками.

Советы и наставления Анатолия Старшего Оптинского

Видно, что стараешься и желаешь спастись, – только не умеешь, не понимаешь духовной жизни.

Тут весь секрет в том, чтобы терпеть, что Бог посылает. И не увидишь, как в рай войдешь.

Считай себя хуже всех, и будешь лучше всех.

…Терпение твое не должно быть нерассудное, то есть безотрадное, а терпение с разумом, – что Господь зрит во все дела твои, в самую душу твою, как мы зрим в лицо любимого человека… Зрит и испытует: каковою ты окажешься в скорбях? Если потерпишь, то будешь Его возлюбленною. А если не стерпишь и поропщешь, но покаешься, все-таки будешь Его возлюбленною.

Молитва к Богу всякая доходна. А какая именно – об этом мы не знаем. Он – Один Судия праведный, а мы можем ложь признать за истину. Молись и веруй.

…Сказываю по секрету, сказываю тебе самое лучшее средство обрести смирение. Это вот что: всякую боль, которая колет гордое сердце, потерпеть.

И ждать день и ночь милости от Всемилостивого Спаса. Кто так ждет, непременно получит.

Учись быть кроткой и молчаливой, и будешь любима всеми. А раскрытые чувства то же, что ворота растворенные: туда бежит и собака, и кошка… и гадят.