X Симон Праведный

X

Симон Праведный

В верхней части долины Кедрон, недалеко от того места к северу от Иерусалима, где ее пересекает дорога в Наблус, стоит высеченная в скале гробница. Внутри скрытого за современной дверью вестибюля находится древняя, но сильно поврежденная и едва заметная латинская надпись, которая утверждает, что некогда этот каменный склеп, менявший свой облик на протяжении столетий и служащий ныне синагогой, стал последним пристанищем выдающейся римлянки по имени Юлия Сабина.

Несмотря на это, иерусалимские евреи утверждают, что это могила Симона Праведного, и совершают туда паломничество на тридцать третий день омера[85], а также на праздник седмиц – через семнадцать дней после него.

Симон II, сын Онии, жил в период еврейской истории между временем Зоровавеля и правлением Маккавеев. Его прозвище «праведный» свидетельствует о величайшем уважении, которое он завоевал среди своих современников. Фигура этого человека возвышается над всеми остальными высокочтимыми жрецами того времени, которых он превосходил как своим ростом, так и своей мудростью. Симон Праведный замыкает древнюю линию почтенных израилитов и начинает новую династию героев рода Асмона.

Иисус, сын Сирака (Екк., I), с явным благоговением говорит о его работе по восстановлению и укреплению города и храма и подробно останавливается на описании его величественного появления, когда первосвященник вышел из-за завесы, скрывающей святая святых[86], в самую гущу народа, столпившегося на храмовой площади в день большого ежегодного праздника – Дня Всепрощения.

Это было подобно утренней звезде, блеснувшей сквозь тучи; или выходу полной луны, показавшейся на ночном небе (стихи 5, 6); солнечным лучам, отраженным от золоченых шпилей Божьего храма, или радуге, ярко засиявшей на фоне иссиня-черного штормящего горизонта. Он был словно роза или лилия, растущая у ручья; словно усыпанное плодами оливковое дерево или величественный кипарис; словно аромат фимиама; словно золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями. Каждое движение первосвященника летописец описывает с пылким восхищением. Его изысканные одежды казались еще прекраснее благодаря той особой манере, с которой он двигался.

Фигура Симона Праведного возвышалась над всеми остальными священниками, как возвышается кедр, растущий посреди пальмовой рощи. Каждый его обряд, совершение возлияний, благодарственная молитва, сопровождаемые звуками серебряных труб, криками толпы, стройной музыкой левитских музыкантов и певцов, – все это оставило неизгладимый след в памяти его современников.

Не только физическая красота первосвященника вызывала к жизни любовь к нему в сердцах тех, кто его знал. Трудно перечесть все истории, которые повествуют о его способности влиять на людей и о силе его молитв, обращенных к Богу. Согласно одному свидетельству, он был последним представителем из числа деятелей «Великой синагоги»[87], утвердившей список канонических текстов Ветхого Завета.

По другому свидетельству, именно Симон Праведный встречал Александра Македонского, когда великий завоеватель (в арабском фольклоре он известен под именем Искандер Зуль-Карнейн Второй; первый обладатель этого имени был пророком, современником аль-Халиля, именно его мы упоминали, повествуя об Аль-Хадре и об источнике молодости) прибыл в Иерусалим в 330 году до н. э. Существует и третья версия, которая гласит, что именно Симон Праведный пытался отговорить Птолемея Филопатора[88] от вхождения в Иерусалимский храм.

Весь город охватила паника, когда монарх провозгласил свое решение. Многочисленная толпа вознесла к небесам столь пронзительный крик, что казалось, сами стены и фундамент храма вторили ему. В самом центре мятежа был слышен голос Симона, взывавшего к Всевидящему Богу. Вдруг, словно соломинка, надломленная порывом ветра, египетский царь упал наземь, и его унесли собственные стражники.[89]

Рассказывают также, что до времени Симона Праведного первосвященники всегда тянули жребий козла отпущения исключительно правой рукой, однако позже правую и левую руки стали менять. Прежде алая ленточка, которую повязывали вокруг рогов козла, всегда становилась белой в знак того, что искупление грехов принято и все прегрешения отпущены. После времени Симона нельзя было сказать наверняка, изменит ли ленточка свой цвет. В дни его первосвященства золотая лампада в святилище никогда не угасала, потом она стала часто гаснуть. При Симоне Праведном достаточно было двух вязанок хвороста в день, чтобы поддерживать огонь на алтаре, расположенном на паперти у храма, где приносили жертву всесожжения[90], бывшую в обычае в те времена.

О его учении можно судить по следующему высказыванию, авторство которого ему приписывают: «Вселенная держится на трех китах, которые есть Закон, Поклонение и Милостыня».

Он очень не любил, когда к нему приходили назаряне и просили посвятить их в аскеты. Однако были и исключения. Как-то раз к нему пришел юноша, прибывший с юга Палестины. Он великолепно держался и имел весьма примечательную внешность: статный, с прекрасно очерченными глазами и роскошными волосами, длинными локонами, ниспадавшими по его плечам. Юноша вошел к первосвященнику и сказал тому, что сильно желает постричься в монахи.

– Но почему? – воскликнул Симон. – Неужели ты хочешь лишиться своих великолепных волос?

– Однажды, – начал свой рассказ юноша, – я пас стада своего отца. Неподалеку находился колодец, и я подошел к нему, чтобы набрать воды. Наклонившись, чтобы зачерпнуть воду, я увидел свое отражение и невольно залюбовался. Словно завороженный, стоял я у воды и чуть было не впал в грех. Тогда я сказал самому себе: «Ах ты, нечистый! Неужели ты будешь гордиться тем, что принадлежит не тебе, ведь ты не более чем червь и горсть праха? О Господи, я состригу эти локоны во славу небес!»

Услышав это, Симон обнял юношу со словами: «Да пошлет Господь побольше таких израилитов, как ты».

Итак, Симон Праведный был выдающимся человеком, поэтому неудивительно, что и по сей день иерусалимские евреи приписывают ему различные чудеса и приходят молиться у его могилы.

Вот одна замечательная история.

Однажды, около двухсот лет назад, когда «раввин Таланта был первым в Сионе», выдался очень засушливый год. Все население города держало пост и проводило дни в непрерывной молитве. Христиане совершали службы и произносили литании в своих храмах, мусульмане – в мечетях, иудеи – у Стены плача. Однако ничто не помогало. Детей – христианских, мусульманских и иудейских – тоже часами держали без еды и питья, в надежде, что их страдания и плач будут услышаны на небесах и принесут, наконец, желанное благословение, ведь известно, что Бог любит молитву маленьких детей. Ученики из мусульманских школ ходили по городу, читая молитвы и выдержки из Корана. Однако небеса оставались глухи. Казалось, что Милостивый Господь совсем позабыл о своей богоизбранной земле и о священном городе.

Напуганные страшной засухой, люди стали говорить, что во всем виноваты евреи. Мусульманский шейх сказал паше, что Аллах не желает посылать дождь, потому что евреям было позволено жить в Иерусалиме. Услышав это, паша велел передать Галанти, что, если в течение трех дней не пойдет дождь, всех евреев прогонят из города.

Можно вообразить ужас, охвативший евреев после этого послания. Следующие два дня они провели в беспрестанной молитве. На третий день еще до наступления рассвета Галанти приказал своим людям одеться на случай дождя и повелел сопровождать его на пути к могиле Симона Праведного, у которой они вознесут благодарственную молитву за проливной дождь, который пройдет еще до наступления сумерек.

Евреи решили, что их раввин тронулся разумом, однако не осмелились противиться воле «венца на голове Израиля». Когда опаляемая жаркими солнечными лучами процессия прошествовала через Дамасские ворота, мусульмане принялись осыпать насмешками и дружным улюлюканьем иудеев, надевших в столь знойный день зимние одежды. Однако идущие не обращали на них никакого внимания и спокойно продолжали свой путь.

Непоколебимая вера раввина передалась его подопечным, когда они достигли могилы Симона Праведного и присоединились к нему в благодарственной молитве. Вдруг откуда ни возьмись налетели тучи и полил проливной дождь. Потоки воды были настолько мощными, что, несмотря на свои зимние одежды, паломники промокли до нитки.

Когда они подошли обратно к городу, стоявшие у ворот солдаты, те самые, что недавно смеялись над ними, пали к ногам Галанти и попросили прощения. Паша, в свою очередь, был так изумлен тем, что произошло, что еще долго к паломникам относились в городе с глубочайшим почтением.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.