Подготовка печального шествия

Подготовка печального шествия

Печальная комиссия работала по всем направлениям. Одновременно и очень активно шла подготовка к главному акту похоронных мероприятий – Печальной процессии, для которой изготавливались колесница с балдахином, знамена, гербы, латы, жезлы, герольдские облачения, – словом, все, нужное к царскому погребению.

Торжественное перевезение тела усопшего монарха в Петропавловский собор для захоронения называлось Печальным шествием и являлось кульминацией всего государственного действа, требовавшего особого внимания. Тело монарха со времен императора Петра I везли в Санкт-Петербургскую (Петропавловскую) крепость на Печальной колеснице, зимой – на санях, летом – на колесах. Заказывать колесницу с балдахином должна была Печальная комиссия, но проект обязательно представлялся новому монарху на рассмотрение и только после Высочайшего утверждения отправлялся к производителю. Например, заказ на изготовление траурной колесницы для похорон Александра I по рисунку К. И. Росси «сообразно величию сана в Бозе усопшего монарха» получил каретный фабрикант И. Иохим.[553] Колесница стоимостью 18 225 руб. была выполнена по традиции в виде катафалка на двух осях и четырех колесах под балдахином на четырех витых вызолоченных колонках. На куполе балдахина покоилась на вызолоченной подушке резная Императорская корона. Занавесы балдахина были выполнены из серебряного фриза с шестнадцатью фестонами. Нижняя часть катафалка колесницы и кучерский табурет – резные посеребренные, украшенные двумя рядами звездочек; колеса – посеребренные с черными розетами.

Для участников церемонии шилась и заказывалась траурная одежда: черные суконные епанчи и распущенные шляпы с длинным флером. Обыкновенно покупали их тысячу и шили столько же епанчей. Правда, следует отметить, что важные особы по большей части имели свои собственные епанчи и шляпы. В обязанности комиссии входило узнать об этом заранее, дабы предотвратить попытки получить бесплатную одежду непосредственно перед похоронами.

С первой четверти XVIII в. шествие освещали факельщики. Факел воспринимался в данном контексте не только как необходимый элемент утилитарного назначения, но факел-огонь должен был придать всему действу значение символическое, вечно меняющееся и сохраняющее свою сущность, охраняющее участников действа от злых сил. В России появление факельщиков в траурной процессии было обусловлено западноевропейским влиянием, но стало необходимым элементом всего церемониала. Количество факелов и факельщиков менялось. При похоронах Петра I 1250 гренадеров с факелами освещали траурное шествие. При похоронах его дочери цесаревны Анны Петровны, герцогини Голштинской, привезенной для погребения, согласно ее прижизненной воле, в Санкт-Петербург в 1728 г., было только 30 факелов, а для похорон великой княжны Натальи Алексеевны, внучки Петра I, сестры императора Петра II, в том же году в Москве дано 1500 факелов.[554]

Исторический обзор русских коронаций: одеяние герольда, жезлы герольдов и церемониймейстеров

Чиновник Экспедиции церемониальных дел, изучавший материалы этих похоронных мероприятий в 1842 г., не смог удержаться от удивления столь явному нарушению протокола и оставил свое примечание на переводе с немецкого на русский язык «Церемониала привезения и погребения тела государыни Анны Петровны герцогини Шлейзвиг-Голстейнской, скончавшейся в Киле 3 мая 1728 года»: «Внучке императора Петра I великой княжне Наталье Алексеевне при погребении дано 1500 факелов, а дочери его – только 30. О, старина!»[555]

Для освещения шествия в XIX в. заказывали обычно 60 факелов из пеньки с воском. Все факелы украшались небольшим жестяным щитом с вензелем усопшего.

Каждый департамент занимался своей частью работы. В Конюшенной конторе готовили лошадей. Их требовалось много. Лошади нужны были под колесницу, к знаменам, ибо почти каждому знамени, несомому в Печальном шествии, соответствовала лошадь, исключение составляли только знамена, используемые во флоте. Требовались лошади для экипажей, с траурными чепраками для церемониймейстеров, едущих верхом перед отделениями, ординарцев для верховного маршала в день процессии и т. д. Особая роль отводилась лейб-пферду – личной лошади императора, обязательно провожавшей в последний путь своего хозяина. Для ведения лошадей нужны были люди. Например, во вторичных похоронах императора Петра III, который являлся и герцогом Голштинским, по воле его сына были задействованы две лейб-пферд: одна личная лошадь герцога Голштинского без попоны, но с богатым чепраком и перьями, ее вели два штаб-офицера Иван Черников и Николай Голубцов, и императорская лейб-пферд, ведомая инженер-майорами Яковом Проскуряковым и Петром Возновым, за лошадьми следовали конюхи в богатых ливреях.[556]

Кроме этого, Конюшенная контора была обязана нарядить двух берейторов – одного в Радостные латники, следующего верхом, другого в Печальные латники, за ним вели лошадь в длинной попоне. Например, при погребении императора Александра I Радостным латником нового государя был берейтор Исаков, а Печальным латником усопшего монарха – ясельничий Филиппов.[557] Рыцари, впервые появившиеся в России на похоронах Ф. Я. Лефорта, провожавшие в последний путь императора Петра I, как уже отмечалось, стали необходимыми участниками всех императорских похорон, пройдя в последний раз за гробом монарха 7 ноября 1894 г. В брошюре, посвященной кончине и погребению Александра III говорилось: «Внимание народа привлекали и латники, которые двигались в конце третьего отделения между знаменами и гербами. Один ехал на коне, весь в золоте: латы, наколенники, наручники, шлем со страусовыми перьями, в руках обнаженный меч. Другой пеший латник – печальный, весь в черном уборе, с огромным обнаженным и опущенным вниз мечом, обвитым черным флером».[558] Свою задачу выполнял Артиллерийский департамент. Согласно утвержденному церемониалу, он отпускал из Петербургского арсенала четыре Государственных меча для несения в кортеже и золоченые и черные латы с касками и мечами для латников. После церемонии все вещи возвращались в арсенал.

Императорское погребение являлось большим спектаклем, всем его участникам надлежало облачиться в свои «сценические костюмы». Одежда участников любого церемониала должна быть сообразной должности каждого, подчеркивать его роль в действе и соответствовать уровню государственного мероприятия, следовательно, иметь элементы государственной символики.

Одной из целей, которую преследовал траурный церемониал, была установка на верность традициям, поддержание идеи о непрерывности череды монархов на престоле, поэтому никакие резкие отходы от сложившегося стереотипа облика герольда в XIX в. не допускались. Глашатаи церемонии, шла ли речь о короновании, бракосочетании или погребении, имели платье определенного вида, различающееся только использованием цвета, ассоциировавшегося с радостным или печальным событием. Если для коронации были задействованы «радостные» светлые, золотые, полагающиеся «по царскому чину» тона, то для погребения полагались темные, черные цвета, характерные для демонстрации скорби в христианских странах. Герольдмейстеру и герольдам изготавливали траурное герольдское облачение по образцу, хранившемуся в Герольдии, оно состояло из короткого исподнего платья, супервеста, далматика, сапог, четырехугольной шляпы с букетом черных страусовых перьев и перчаток с раструбами. Для траурного действа облачение шили по мерке персонально на каждого герольда из черного бархата с серебряным газом и бахромой, с вышитыми золотом двуглавыми орлами на груди и на спине. Герольды должны были носить черные чулки и белые галстуки, иметь при себе шпаги.

Параллельно с подготовкой одежды и декораций шла работа над формированием Печальной процессии. Печальная комиссия рассылала утвержденный новым императором печатный церемониал лицам по списку, полученному из Департамента церемониальных дел. Так как международным языком в XIX в. был французский, то представителям дипломатического корпуса, приглашаемым для участия в мероприятиях, посылали печатные экземпляры на французском языке. Церемониал, предназначенный для дипломатов, переплетался в черный атлас, прочие экземпляры – в черную сафьяновую бумагу. Членам царской семьи церемониал доставлял верховный маршал лично.

Совместно со штабом гвардейского корпуса решался вопрос о назначении войск и военных чинов в кортеж и расстановке их шпалерами по улицам, около Петропавловской крепости и т. д. По всему пути следования процессии по обе стороны размещались войска гвардии и учащиеся военно-учебных заведений, не задействованные в Печальном кортеже. Наличие огромного количества военных, окружавших шествие, обеспечивало порядок и исключало возможность непредвиденных неприятностей. Расстановка по маршруту прохождения процессии войск делалась по распоряжению главнокомандующего гвардии и Петербургского военного округа. Например, по утвержденному церемониалу при встрече тела императора Александра III на станции Николаевской железной дороги был выставлен почетный караул от Гвардейского экипажа со знаменем и музыкой.[559] По приближении Печальной колесницы с телом войска отдавали честь, играла военная музыка, били барабаны, затем играли молитву. Рота Его Величества лейб-гвардии Преображенского полка при знамени и полковом оркестре традиционно составляла почетный караул на подходе к Петропавловскому собору.

При перевезении тела императора Александра I на протяжении всего пути траурного кортежа была расположена кавалерия и пехота до 200 000 человек. Кавалерия обыкновенно составляла эскорт впереди и позади колесницы, а на ночлегах в карауле всегда и везде была пехота.

Решались организационные вопросы с морским министром об участии в похоронах представителей флота, со штабом военно-учебных заведений – о кадетах, Петербургским митрополитом – о духовенстве, с обер-полицмейстером – о полиции.

Далматик

Предыдущие похороны использовались в качестве образцов для составления последующих церемониалов. Так, после смерти Александра I предстояло перевезти тело торжественной процессией гигантское расстояние. Руководившему этим процессом П. М. Волконскому в Таганрог были высланы церемониалы 1796 и 1801 гг. «для определения порядка шествия в Петербург» и рекомендовано «взять за основу порядок, которым было шествие по перевезению Петра III из Александро-Невского монастыря в Зимний дворец».[560] Дроги для гроба, шоры для восьми лошадей, попоны, а также мантии черные для кучера и провожатых пешком решили выслать навстречу.

По приготовленным спискам отбирали отставных чиновников и служащих, изъявивших желание участвовать в шествии, распределяли должности в Печальной процессии – кому, где и с чем идти, по необходимости выдавали траурное одеяние. Из отставных военных штаб-офицеров, умевших ездить верхом и уволенных с мундирами, избирали герольдов (не государственных) для оповещения народа о дне погребения. Предпочтение в выборе кандидатов отдавалось отставным кирасирам по той простой причине, что их мундиры были темного цвета, соответствовавшего колористической гамме данного скорбного момента. Для того чтобы роль их была понятна народу, герольды получали опознавательный знак – шарф из черного и белого крепа, его полагалось носить через правое плечо. Герольдам следовало иметь в руке короткий черный жезл с вызолоченным двуглавым орлом. Эти жезлы хранились в арсенале, но по неизвестной причине не употреблялись, хотя означали власть, по которой делалось объявление.[561] Герольды не ездили по улицам в одиночку, их ассистентами были сенатские секретари в мундирах тоже верхом, сопровождением каждой герольдской группы служили два взвода кавалергардов с офицерами и четыре трубача. Так как эти герольды ездили только одно утро, то потом их же назначали в церемониймейстеры отделений Печальной процессии.

В шествии было задействовано огромное количество участников, по сложившейся традиции каждый из которых должен был присоединиться к процессии в определенное время и в определенном месте, определяемом организаторами. Разрабатывался маршрут, и члены Печальной комиссии договаривались с хозяевами или нанимателями домов или квартир по пути следования о возможности предоставления помещений для хранения знамен, гербов, жезлов и всего необходимого для процессии, а также разрешения на нахождение в их жилье членов траурного действа до момента присоединения к процессии.

В день похорон все участники должны были явиться к началу церемонии в траурном одеянии, чтобы не терять время на переодевание. Лица, несшие регалии и государственные ордена, герольды, знатные особы обоего пола, члены Печальной комиссии и духовенство собирались вместе с придворными чинами в императорском дворце в комнатах, назначенных верховным церемониймейстером. Чиновники Департамента церемониальных дел в день погребения отправлялись в Петропавловский собор заблаговременно для встречи и размещения там дипломатического корпуса. Места в церкви и место сбора для отделений, собиравшихся в комнатах дворца, определялось в опубликованном церемониале. Чтобы не перепутать порядок следования духовных лиц, наряду со светским церемониймейстером их должен был сопровождать назначаемый митрополитом «духовный церемониарий», в чьи обязанности входило следить за правильностью построения духовенства. Когда все необходимое для царских похорон было подготовлено, верховный маршал сообщал об этом министру Императорского двора, тот – императору, и новый государь назначал день погребения.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.