Ум со Христом в молчании…

– Геронда, авва Исаак пишет: «Смиренный, когда предстоит пред Богом, не дерзает желать молиться»[177]. Тогда что же делает?

– Чувствует себя недостойным молиться, разговаривать с Богом.

– И что делает, геронда?

– Ему достаточно того, что предстоит пред Богом.

– Геронда, Вы каким образом упражнялись в молитве в тех местах, где подвизались?

– Уходил в молитву! Знаешь, что значит уходил? Погружался… Сладкое погружение…

– Вы хотите сказать, геронда, что теряли ощущение места и времени?

– Да, уходил совершенно… Даже чтобы какую?то мысль привести на ум, нужно было остановить молитву. Знаешь, что значит погружаться, погружаться… Потом не хочешь ничего, ничего не нужно.

– Потом, геронда, говоришь только «Господи Иисусе Христе, помилуй мя»?

– Ничего не говоришь; чувствуешь божественную теплоту, сладость. Тут и молитва прекращается, потому что ум соединился с Богом и ни за что не хочет с Ним разлучаться: так ему хорошо.

Когда человек приходит в такое состояние, молитва обрывается сама собой. Тогда и ум останавливается от присутствия Божия, перестаёт работать мозг, и душа ощущает лишь сладость божественной любви, божественной теплоты и заботы, как младенец, который ни о чём не думает, а лишь радуется на руках у матери. Когда ребёнок затихает на руках у матери, разве он что?нибудь говорит? Они вместе, это и есть общение.

Хорошая вещь молитва с молчанием, но лучше молчание вместе с молчанием – ум со Христом в молчании.