РЕЛИГИЯ БОН

Поскольку на Западе с Боном знакомы немногие, я хочу кратко рассказать о его истории. Как бывает с историей любой традиции, любого народа, любой страны, есть множество версий относительно его прошлого. Устная традиция утверждает, что религия Бон зародилась более семнадцати тысяч лет назад, однако современные ученые полагают, что это произошло намного позднее. Так или иначе, все признают Бон исконной религией Тибета и источником многих тибетских духовных традиций.

Юнгдрунг Бон (Вечный Бон) был в Тибете первым полным путем духовного развития. Его родоначальником считают Будду Тонпа Шенраба, происходившего из рода Мушен. Отца звали Гьялбон Токар, а мать — Йоше Гьял-жема. Они жили в стране Олмолунгринг, которая находилась в регионе, называвшемся Тазиг. Некоторые считают, что Олмолунгринг располагался к северо-западу от Тибета, другие отождествляют его с мифической страной Шамбала.²

Согласно традиционным взглядам, у Бона было трое «врат», или истоков. Первый — Олмолунгринг в Тазиг. Второй находился на Среднем Востоке, возможно, на территории Персии. Ученые, изучающие историю Бона, полагают, что Бон был распространен на Среднем Востоке до того, как местные культурные традиции были подавлены исламом, и что множество обнаруженных на Среднем Востоке памятников древности, которые принимали за буддийские, на самом деле были бонскими. Третьим очагом Бона было царство Шанг-Шунг, в которое входила большая часть нынешнего Западного Тибета. Учения Бона вышли из первых «врат», затем распространились во вторых «вратах» и, наконец, их стали передавать в Шанг-Шунге и в Тибете.

Согласно легенде, Тонпа Шенраб пришел в страну, где ныне находится Южный Тибет, в поисках коней, похищенных демоном. Он посетил священную гору Конгпо, вокруг

¹ На русском языке: Чудеса естественного ума. — СПб.: Фонд «Карма Еше Палдрон», 2000; Тибетская йога сна и сновидений.— СПб.: Уддияна, 1999. — Прим. перев.

² Подробные сведения см.: Б. И. Кузнецов. Древний Иран и Тибет. — СПб: Евразия, 1998.

— Прим. перев.

которой и ныне бонские паломники совершают обход против часовой стрелки, как это принято в Боне. Попав в ту страну, Тонпа Шенраб обнаружил там первобытное население, чья духовная практика заключалась в ублаготворении духов жертвоприношениями животных. Он положил конец жертвоприношениям животных, научив людей заменять их фигурками из ячменной муки; эта практика и поныне распространена среди тибетцев всех традиций.

Как и все будды, Тонпа Шенраб учил сообразно способностям учеников. Понимая, что народ Шанг-Шунга не готов для высших учений об освобождении, он учил только низшим, шаманским колесницам, молясь о том, чтобы со временем, благодаря усердию, преданности и прилежанию, его последователи обрели способность постичь высшие колесницы: Сутру, Тантру и Дзогчен. Когда настало время, все учения Тонпа Шенраба пришли в Шанг-Шунг.

Спустя столетия, во времена правления Мутри Ценпо, второго тибетского царя, многие циклы учений бонских Тантры и Дзогчена были переведены с шанг-шунгского языка на тибетский. Хотя многие столетия эти учения существовали в Тибете благодаря устной передаче, теперь они впервые оказались записаны на тибетском языке. Западные ученые долгое время считали существование

Шанг-Шунга и шанг-шунгского языка выдумкой, но теперь, по мере того как обнаруживается все больше фрагментов шанг-шунгской письменности, это мнение пересматривается.

Считается, что первые семь тибетских царей, умирая, не оставляли после себя материального тела, — это знак великого духовного достижения. Некоторые ученые полагают, что они обретали «тело света» — свидетельство просветления, свойственного Дзогчену, — и это говорит о существовании в те времена учений Дзогчена. Буддийские ученые предполагают, что Дзогчен пришел из Индии, и в Боне, действительно, признают индийское происхождение одной из традиций Дзогчена, хотя основные учения бонского Дзогчена происходят из Шанг-Шунга.

Главные учения Бона объединяют в Девять путей, которые иначе называют Девятью колесницами. Это девять разделов учений, причем каждому из разделов присуще собственное воззрение, практика и плод. Так, низшие колесницы посвящены медицине, астрологии, гаданиям и т. д. Далее идут учения Сутры и Тантры. И наконец, высшая колесница — это учение Дзогчен, Великое Совершенство. Обычно говорят о трех вариантах Девяти путей: Южное, Центральное и Северное сокровища. Содержащиеся в этой книге сведения о шаманизме взяты преимущественно из Южного сокровища. Центральное сокровище очень близко к учениям буддийской ньингмапы. Северное сокровище утрачено. Каждое сокровище включает в себя некоторые аспекты учений Сутры, Тантры и Дзогчена. Кроме того, есть пятнадцать томов, в которых содержатся главные жизнеописания Буллы Тонпа Шенраба. Согласно китайской статистике, в Тибете Бон является второй по распространенности религией, а бонцы живут во всех регионах Тибета. Древние учения до сих пор широко практикуются как монахами, так и мирянами

— последователями йоги. Даже в двадцатом веке были бон-ские йогины, которые обрели

«радужное тело» — наивысший знак полного свершения в традиции Дзогчена, когда практик высокого духовного уровня, умирая, высвобождает пять грубых элементов, составляющих его тело. Он растворяет их в их собственной сущности — чистом свете элементов. В этом процессе вещественность тела растворяется в проявлении многоцветного света, и поэтому говорят о радужном теле. Иногда трупа не остается совсем или остаются только волосы и ногти, но, так или иначе, проявление радужного

тела — знак того, что практик достиг высшего уровня свершения и уже не привязан к двойственности материи и ума или жизни и смерти.

После захвата китайцами Тибета³, в монастыре Мэнри в Доланджи, штат Химачал- Прадеш, Индия, и в монастыре Трицен Норбуце, расположенном в столице Непала Катманду, была организована строгая система обучения бон-ских монахов. Это было достигнуто благодаря неустанным трудам Его Святейшества Лунгтога Тэнпэй Ньима Ринпоче, лопона Тендзин Намдага Ринпоче и старейших монахов. Программа обучения позволяет прошедшему ее получить степень геше. В 1986 году состоялся первый за пределами Тибета выпуск, и я был среди выпускников.

При нынешних китайских властях Тибета многие бон-ские традиции, как и многие буддийские, были утрачены. Многие другие традиции находятся под угрозой исчезновения. Однако как Бон, так и тибетский буддизм ныне укореняются в Индии и Непале и распространяются по всему миру.

Возможно, некоторым читателям известно, что даже среди тибетских буддистов о религии Бон существует множество неправильных представлений. Бон постигла участь многих коренных религий: то же самое произошло с местными верованиями Европы и Америки под натиском христианства. Когда новая религия распространяется в какой-то культуре, в целях своего продвижения она зачастую склонна очернять местные верования, изображая их чем-то таким, что нужно победить и отвергнуть.

Я заметил, что многие тибетцы, даже высокие ламы, которые совсем незнакомы с традицией и литературой Бона, не задумываясь распространяют о Боне неверные сведения. Я не понимаю такого отношения. Надо сказать, что такая предубежденность существует не только против Бона: школы тибетского буддизма тоже, бывает, относятся друг к другу предвзято. Я упоминаю об этом для всех тех, кто изучает Бон, чтобы они знали об этом печальном предубеждении, прежде чем с ним столкнутся. Надеюсь, что, по мере того как тибетская система духовности будет распространяться из Тибета по всему миру, этот предрассудок останется позади.

К счастью, есть много тибетских буддистов, мирян и монахов, обычных людей и высоких лам, которые следуют несектарному движению, расцветшему в Тибете в девятнадцатом веке. Самый выдающийся из голосов Тибета, выступающих ныне за терпимость и взаимопонимание, это голос Его Святейшества Четырнадцатого Далай-ламы, который официально признал Бон одной из пяти главных духовных традиций Тибета. Он не раз оказывал поддержку и помощь Его Святейшеству Лунгтогу Тэнпэй Ньима Ринпоче и лопону Тендзин Намдагу Ринпоче, выражая желание, чтобы они трудились на благо сохранения древнего наследия Бона, драгоценного для всех тибетцев.

Узнавая больше о Боне, жители Запада усваивают открытое отношение к нему. В бонских текстах и традициях они находят правильное соотношение теории и практики, веры и критического исследования. Кроме того, они обнаруживают, что в Боне, корнями уходящем в доисторические времена, получили полное развитие традиции шаманизма, философии и диспута, монашества, тантрийских передач и йог, а также учения Великого

³ И последовавшего за ним бегства множества тибетцев в Индию. — Прим. перев.

Совершенства. Хотя эта книга предназначена в первую очередь для практиков, надеюсь, что и ученые найдут в ней смысл — глубину и разнообразие духовных традиций Бона.

Если с правильным пониманием и прилежанием выполнять практики духовного пути, они приносят плоды. Плоды усиливают веру. Когда вера сильна и опирается на уверенность, она способствует практике. Вера и практика вместе приводят к мудрости и счастью. Мое искреннее желание — чтобы эта книга содействовала благосостоянию и духовному росту всех, кто ее прочитает.

Глава первая

ЭЛЕМЕНТЫ

В тибетской культуре пять элементов — земля, вода, огонь, воздух (или ветер) и пространство — считаются субстанцией всех вещей и процессов. Изучение их взаимодействия лежит в основе медицины, астрологии, календаря, психологии. На понимание элементов опираются духовные традиции шаманизма, Тантры и Дзогчена.

Названия элементов символичны. В них содержится указание на особенности и способы действия по аналогии со знакомыми свойствами природных элементов. В тибетской традиции, как и в большинстве культур, природные элементы используются в качестве основных метафор, описывающих внутренние и внешние силы. Например, элементам приписываются следующие физические свойства: земля — плотность, вода — сила сцепления, огонь — температура, воздух — движение, пространство — вмещающее измерение, которое дает место остальным четырем элементам. Кроме того, элементы соотносятся с различными эмоциями, темпераментом, сторонами света, разновидностями цвета и вкуса, типами организма человека, болезнями, складом ума и характером. От пяти элементов происходят пять чувств и пять областей чувственного опыта, пять вредящих эмоций и пять мудростей, пять «конечностей» тела. Пять элементов — это пять первичных пран, или жизненных энергий. Они образуют все физические, чувственные, умственные и духовные явления.

Использование элементов в качестве метафор свойственно и западным языкам: человек может быть земным и ветреным, изменчивым, как вода, или пылким, как огонь. Гнев горяч, печаль полна влаги слез. Склад ума может быть легкомысленным, когда «ветер в голове», или приземленным.

Но в тибетской традиции элементы понимают не только как метафоры. Скорее, элементы

— конкретное отражение более тонкой и более глубокой классификации пяти аспектов изначальной энергии бытия. Ни в одном из измерений нет ничего, что целиком не состояло бы из взаимодействий этих пяти аспектов энергии. Движения элементов создают вселенную, поддерживают ее жизнь и в довершение всего ее разрушают. Это же верно и по отношению к отдельным существам: при рождении игра элементов создает тело, ум и личность. Во время смерти все это разрушается в процессе растворения элементов одного в другом. А на протяжении всей жизни взаимосвязь человека с элементами определяет особенности его восприятия.

Если представление об элементах остается абстракцией, способом подразделять всё на пять, от этого мало пользы. Понимание элементов становится полезным, если оно связано с переживанием и применяется на деле для улучшения нашей жизни. Но применять свое понимание мы сможем только тогда, когда освоимся с элементами, сначала познакомившись с ними при помощи образов и метафор.

Наше человеческое тело сотни тысяч лет развивалось во взаимосвязи с окружающим нас миром. Обратите внимание, какое удовольствие доставляет нам естественная красота. Соприкосновение с природными элементами может исцелять и освежать. Нам нравится чистая земля пустыни и жирная садовая земля. В отпуск мы уезжаем к океану, реке, озеру. Мы наслаждаемся ванной. Нас зачаровывает пламя и нам приятно тепло солнца или огня в камине. Мы делаем глубокий вдох, чтобы успокоиться; вздыхаем, чтобы облегчить скорбь; едем в горы, чтобы свежим воздухом укрепить силы. Нас завораживает небо,

внешний образ пространства, — его изменчивый вид, цвет, наполняющий его свет. Мы расслабляемся в широком, открытом пространстве, и нам уютно в закрытом и тихом месте. Бывает и так, что мы чувствуем беспокойство на открытом месте и страдаем клаустрофобией в замкнутом помещении. Так или иначе мы откликаемся на окружение.

Лишившись одного из элементов, мы его жаждем. В пустыне мы радуемся, найдя воду. Если мы долго пробыли в море, то, ступив на землю, нам хочется ее поцеловать. Когда холодно, нас тянет к огню. Пять грубых элементов очень сильно воздействуют на глубоком, подсознательном уровне, но обычно мы остаемся лишь на поверхности переживаний, не понимая, что эти переживания, связанные с элементами, могут соединить нас со священным, исцелить нас, уравновесить и дать нам глубокое понимание самих себя.

Может показаться, что пяти элементов слишком мало, чтобы объяснить все многообразие вещей и существ, но пять элементов — это пять категорий, которые подразделяются на всё более и более тонкие.

Такое понимание можно применить и по отношению к телу. Есть пять главных

«конечностей» туловища: две ноги, две руки и голова. Каждая из них далее подразделяется еще на пять частей: руки и ноги — на пять пальцев рук и пять пальцев ног, голова — на пять органов чувств.

Согласно традиционному взгляду, плоть — это земля; кровь и другие телесные жидкости

— вода; электрическая и химическая энергия, пищеварительная теплота — огонь; вдыхаемые и выдыхаемые газы: кислород и другие — воздух; пространство, занимаемое телом, и пространство полостей тела, а также сознание — элемент пространство. С точки зрения элементов, каждое из этих пяти можно расчленять и дальше: например, в плоти можно различить плотность (земля), силу сцепления (вода), температуру (огонь), подвижность (воздух) и восприимчивость (пространство). То же самое можно проделать по отношению к крови: различить в ней плотные составляющие, жидкие составляющие, температуру, подвижность, пространство. Безусловно, каждый из этих аспектов можно разделить на следующие пять категорий, пока, в конечном счете, мы не дойдем до исходных пяти энергий элементов.

Взаимодействие пяти элементов рождает не только отдельные части системы, тела существ, планеты, деревья и компьютерные программы, но и все миры бытия во всех измерениях. Динамизм пяти элементов лежит в основе всей сложной совокупности всего сущего.