Четырнадцатый день

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Четырнадцатый день

Преп. Венедикт

(Об осторожном обращении с человеческим словом)

I. Живший в V-м веке преп. Венедикт, память коего совершается нынешний день, знал двух девиц знатного рода, отличавшихся скромностью и невинностью. Один за ними был недостаток: те девицы любили пересуживать и укорять других, т. е. весьма злоупотребляли даром слова. Преподобный предостерегал их, говоря: «Оставьте дурную привычку, иначе я вас отлучу от святого причастия». Но девицы не исправлялись, так и умерли; похоронили их с честью, в храме. Впоследствии некоторые из предстоявших в том храме монахинь видели следующее: при возглашении: «елицы оглашеннии, изыдите», девицы выходили из гробов и из храма. И только по молитвам преп. Венедикта, подавшего за упокой их просфору, девицы более не являлись.

II. Этот рассказ из жизни преп. Венедикта дает нам повод побеседовать об осторожном обращении с человеческим словом.

Слово человеческое очень важно и вполне стоит того, чтобы в нем требовать отчета.

а) Словом человек видимо и преимущественно отличен от всех тварей, его окружающих. Это главный признак и главное средство нашего владычества над миром, как то и показано в самом начале чрез наречение имен от прародителя нашего всем животным.

б) Словом – далее – держится в силе и союзе весь род человеческий: это проводник наших взаимных мыслей, чувств, нужд, радостей и печалей, предприятий и усовершенствований. Словом связуется у нас таинственно прошедшее с настоящим, настоящее с будущим; приходят в тесное сообщение те, кои никогда не видали друг друга. Отымите слово у людей: и все остановится в мире человеческом.

в) Последствия слова человеческого весьма значительны. Всякое слово, исшедшее из уст ваших, никогда уже не возвратится к вам: нет, оно пойдет по умам и устам, по годам и векам; произведет неисчислимое множество мыслей и чувств, деяний и поступков, и, разросшись в огромное древо, обремененное всякого рода плодами по роду и виду его, сретится с тобою, творцом его, на суде страшном.

И в настоящем времени, на самого изрекающего слово оно не останется без действия. По словам нашим, во-первых, все судят о нас; уста наши доставляют нам или уважение, или вселяют к нам отвращение и презрение. Премудрый, – замечает древний мудрец, – в словеси любезна сотворит себе: а умножаяй словеса мерзок будет (Сир. 20, 8. 13). Празднословие терпится иногда для развлечения, но никогда не заслужит уважения. Если вас слушают, когда вы говорите пустое, и не показывают отвращения: то будьте уверены, что такого отвращения нет только на лице слушающих, а в сердце оно у многих.

Празднословие наказывает само себя. Человек празднословный пустеет внутренне: ум его становится мелким, суждение несвязными или предосудительными. Такой человек неспособен ни к чему важному и истинно полезному, как это замечено еще в древности, где мудрецы не принимали к себе и в ученики тех людей, кои продолжительным молчанием не доказали в себе способности к делу.

Празднословие вредит самой жизни и поступкам. Не должно опустить без особенного внимания и того, что, происходящая от празднословия пустота души и неразвитость ума не останавливаются на одних устах и словах, а, по закону природы нашей, переходят в самые наши действия и жизнь. Премудро заметил св. Иаков, что, аще кто в слове не согрешает, сей силен обуздать и все тело (Иак. 3, 2): это естественная награда за обуздание своего языка. Привыкший, напротив, грешить в слове скоро начнет грешить и в жизни.

III. Как же должно употреблять слово, чтобы оно не послужило некогда к нашему осуждению?

а) Употреблять его с крайней бережливостью, как того требует высокое происхождение слова, великое назначение его в мире и крайне важные действия его на других людей и на нас самих.

б) Употреблять на предметы того достойные, во славу Божию, на пользу ближних и к нашему усовершенствованию, и никак не употреблять на предметы срамные, на мысли нечестивые, на чувства нехристианские; не употреблять на ложь и обман, на клевету и обиду, на брань и ссору.

в) Наблюдать за употреблением своего слова и по временам требовать у себя отчета в нем, – всего лучше отходя ко сну, ежедневно.

г) Обращаться с молитвой к Господу, чтобы Он Сам положил хранение устам нашим, Сам ограждал нас Своей благодатью от духа празднословия, который с такой свирепостью заражает ныне всю вселенную. Ибо, если святые Божие человеки, Давиды, Сирахи, Ефремы, не видели в себе самих достаточных сил на сражение с этим обольстительным и зловредным духом: то нам ли ожидать победы над ним без помощи свыше?

Когда мы будем поступать таким образом, то слово наше постепенно освободится от всех недостатков и сделается наконец тем, чем быть должно – могущественным органом нашего владычества над тварями, священной цепью, связующей нас со всем человечеством, верным посредников к сообщению другим того, что в нас есть доброго, и к принятию от других, чего недостает нам, – всегдашним орудием и залогом нашего преуспеяния во всяком совершенстве. Аминь. (Составлено по проповедям Иннокентия, архиеп. Херсонского и Таврич., т. III, стр. 415–420, изд. Вольфа).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.